Сага о говне и моче

“Сага о Говне и Моче” В одном вонючем городишке, где канализация текла прямо по улицам, жили два брата-близнеца — Говно и Моча. Говно был крепким, коричневым куском с характером, который мог завалить любого своим ароматом. Моча же — желтая, текучая сука с кислым нравом, от которой глаза слезились, а нос сворачивался в трубочку. Они ненавидели друг друга с того дня, как их спустили в один и тот же унитаз, но судьба, эта подлая шлюха, связала их навек. Однажды утром Говно проснулся в сточной канаве, весь в мухах, и заорал: — Еб твою мать, Моча, опять ты ночью разлился, сука жидкая! Я теперь мокрый, как блядская губка! Моча, лениво журча в луже рядом, только хмыкнула: — Заткнись, ты вонючий комок! Я тут текучесть свою поддерживаю, а ты только и можешь, что вонищей всех травить, долбоёб твердый! Их ссора переросла в эпичную драку. Говно кинулось на Мочу, пытаясь задушить её своей массой, но Моча, скользкая тварь, вытекла из-под него и брызнула прямо в ебало. Говно заревело: — Ах ты, шлюха ссаная, я тебя сейчас размажу! — Попробуй, мудак коричневый, я тебя растворю, как сахар в чае! — орала Моча, расплескиваясь во все стороны. Но тут в их вонючий мирок ворвался третий игрок — старый, засохший кусок Кала, местный авторитет канализации. Кал был сухой, как пустыня, и суровый, как ебаный терминатор. Он рявкнул: — Вы, два дебила, заебали уже! Весь город воняет вашей хуйнёй! Либо пиздец вам обоим, либо пиздец мне от вашего нытья. Выбирайте, нахуй! Говно и Моча переглянулись. Впервые в жизни у них появилась общая цель — завалить этого старого хрыча. Говно подкатилось к Калу сзади, а Моча хлынула спереди, заливая его трещины. Кал орал, крошился, но в итоге не выдержал двойного напора — развалился на куски и утонул в их совместной вони. Победив, Говно и Моча сели на краю трубы, глядя на закат. — Знаешь, ты, конечно, жидкая мразь, но вместе мы пиздец какие крутые, — буркнуло Говно. — А ты, вонючий кирпич, не такой уж и бесполезный, — хихикнула Моча, стекая ему на бок. И с тех пор они стали неразлучны, как дерьмо и ссаньё в забитом сортире. Конец, мать его.