Солнце бывает разным

Выход на сцену всегда будоражил всех. Мемберы стояли за кулисами и тихо переговаривались, стафф носился по всему обозримому периметру. Но Минхо в данный момент смотрел лишь на одного человека – Феликса.  Тот стоит облокотившись на одну из непонятных коробок с аппаратурой, которая захламляла каждые кулисы, где бы они ни выступали. Ёнбок так внимательно слушал гул голосов из зала, пытаясь вычленить оттуда что-то свое, а сам Минхо так сильно залип на нем, что оба вздрогнули, когда Чан позвал их на традиционный мини инструктаж в кружочке.  — Ну что, готовы? — Риторический вопрос, что стал их своеобразным ритуалом, ответ на который был очевиден всем. — С этим понятно, да, а теперь по каждому. Вот и началась нелюбимая часть старшего Ли – Чан, как мамочка наседка, будет распекать их, а если произойдет что-то, от чего он их уберегал, то всегда поможет, не осудит, но у него самого, как и у всех остальных ребят, будет гореть в груди от чувства стыда. Поэтому он морщится, щипает рядом стоящего Чонина до высокого «Ой», получает осуждающий, но одновременно и смеющийся взгляд их лидера и говорит: «Я пытался как мог!» — Но кот-пакостник так и лезет наружу, да, хён? — Йени потирает бедро и искоса поглядывает на Феликса. О, их умный и всевидящий малыш. — Кото-хён слишком любит своих малышей, — Минхо лишь загадочно улыбается, на самом деле это и имея в виду, но у всех остальных, кроме австралийских братишек, что давят в себе улыбку и переглядываются едва заметно, это вызывает дрожь.  — Так, времени мало! — Чану уже приходится перекрикивать усиливающийся гул толпы. — Первый – Минхо, — Чан тычет в него пальцем, — следишь за руками и за тем, куда они тянуться. — Следующий – Чанбин, — их лидер облокачивается на Со и щекочет его шею (о, эта парочка вообще не умеет скрываться, но ему ли это говорить), — следи за шутками и хорошим настроением. — Хёнджин, — лидер не то чтобы замялся, но попытка сформулировать мысль была ощутимой, — чувствуй, но не позволяй эмоциям захлестнуть тебя.  Теперь на очереди старший из солнечных близнецов, который так старательно делал вид, что пакости его не интересуют, что почти запнулся о свою же ногу, но его схватил за руку Ликс и не дал тому завалиться на очередную коробку, заставив Чана тяжело вздохнуть, а остальных захихикать.  — Хан, молю тебя, просто не убейся, — лидер немного нервно почесал руку. — Ликс, — этот лучик вызывал у каждого, кто на него посмотрит, улыбку, — просто сияй и не забывай о своем здоровье.  А вот последнее было лишним, улыбка младшего немного померкла, но заметил это только Минхо, который только что и делал, как наблюдал за ним. Ёнбок ненавидел упоминание его здоровья и говорить об этом перед выступлением было ошибкой со стороны Чана. Настроение уже упало у обоих, но младший Ли постарался взять себя в руки, хотя натянутость его улыбки была видна. А вот сам Минхо не смог сдержать слегка уничижительного взгляда в сторону лидера, который уже говорил напутствие Сынмину. — Минни, главное, сильно не язви и веселись, — Чан ярко улыбнулся.  — Нинни, будь собой и ничего не бойся, — после этих слов, Крис подтянул всех за руки в объятия. — Самое главное, ребят, давайте оторвемся от души, — все старались покрепче друг друга обнять, хотя кто-то и морщился (да, Сынмин, видно, как тебе «плохо» в объятиях ребят), но всем было хорошо, даже Ликс оттаял, — файтин!

***

Они только вышли из-за кулис после заключительной песни. Феликс выложился на полную: он танцевал как в последний раз, пел на столько от души, что все мемберы смотрели на него с горящими глазами, желая подстроиться под его темп. Но он жалеет, что заметил состояние Солнышка только под конец концерта.  Ликс горел, его спина сто процентов ныла, если не адски болела, но он держался. Улыбался, как мог только он, но за кулисами случилось неизбежное после огромной как физической, так и психологической нагрузки — он ослаб и почти упал. Но Минхо оказался рядом.  — Ёнбок~а, ты как? — Минхо мягко обхватил за плечи заваливающегося на стену младшего.  — Давай постоим так и будет лучше, — его маленькое солнце положило свою голову на его плечо и приобняло за талию.  — Котенок, пойдем переодеваться, — старший Ли перенес вес на себя, — пора домой. Пока они шли по коридору, Ликс облокачивался на него, не издавал и звука боли, хотя периодический спазм мышц говорил за себя.  При входе в гримерку, где собралась практически вся группа, за исключением их самих, Феликс попытался отстраниться, но Минхо не дал ему этого сделать.  — Солнце, не пытайся казаться сильным, — он выпустил одну руку из захвата и потрепал блондинистые волосы, — ребята знают, как тяжело тебе даются некоторые вещи, и тоже переживают. Не давай гордости убить искренность в наших отношениях.  Плечи Феликса опустились, и он лишь крепче прижался к старшему.  — Я боюсь, что в таком состоянии быстро стану ненужным, — младший не то чтобы заплакал, но едва слышный всхлип из его горла вырвался сам по себе, — Я стараюсь изо всех сил, но упражнения не всегда помогают, а стоять и ждать не всегда получается. Слезы покатились по веснушчатым щекам, пораждая в груди старшего небольшую панику. И он решается отойти за угол, скрыться от возможных глаз и тянет парня за собой.  — Ёнбок~а, — нежно шепчет, прижимая парня к стене в пустующей гримерке, — все хорошо, мы тебя любим, я тебя люблю, — он мягко стирает слезы. — Не жди, что кто-то из нас тебя бросит, — поцелуй в щеку отдает привкусом соли и немного тональным кремом, но это не заставит его отстраниться, — я тебя люблю и не отпущу. Слезы полились еще сильнее и в перерыве между всхлипами Феликс говорит: «Я тоже тебя люблю~ю!» — Ну все, все, малыш, — Минхо поглаживает по спине свое солнце, — пойдем умываться и будем собираться домой. 

***

Ребята, конечно, запереживали, когда он завел заплаканного Феликса в раздевалку, Чан сразу же подскакивает и подлетает к ним, пытаясь поднять смущенное и влажное от слез лицо, но сам парень спрятал лицо на груди Минхо.  — Чанни, я сейчас выгляжу плохо, — смущенно пробормотал он откуда то из его груди, — я вас очень люблю, но и очень смущаюсь сейчас. Ребята засмеялись и заулюлюкали, приближаясь и обнимая их со всех сторон.  — Видишь, золотце, мы все тебя так любим, — Минхо шепчет на ухо Феликсу, — все будет хорошо.

***

Феликсу так хорошо, его мозг плавиться, удовольствие растекается по телу, вызывая приятное покалывание и тянущее чувство, которое концентрируется где-то в груди и в низу живота, под пупком.  Член изнывает от отсутствия ласк, которые Минхо, его любимый, его нежный и ответственный хён, что так долго растягивает его, боясь причинить даже малейшую боль.  — Ёнбок~а, — мягкое поглаживание по животу и растягивающие его пальцы отключали мозг будто по щелчку, — я все еще считаю, что первый раз не должен случиться так спонтанно, после концерта, еще и в таком состоянии.  Серьезный тон Минхо никак не вязался с его действиями. — Слушай, — слова давались ему с трудом, возбуждение, что так подстегивал старший, противореча самому себе, никуда не ушло, поэтому мозг работал с трудом, — если ты меня обломаешь в очередной раз, я тебя просто съем. Или сам наброшусь. Еще не решил. — Тем более, во мне столько обезбола, что хватит до завтра, — Феликс цепляет ступней старшего за талию и двигает ближе, — может, все же, ты меня поцелуешь и мы продолжим? И Минхо будто бы забывает все слова, но то, про что он не забудет никогда, так это про мягкость. Он так боиться ему навредить, что даже собственный вес держит на локтях, не прижимаясь полностью, что самого Ликса не устраивает вообще.  Поэтому он, пока старший отвлечен на поцелуй, хватает его за плечо, и подбивает, чтобы тот упал на него, прижался грудью и выдохнул в поцелуй.  Феликс, не имея большого терпения, кусает его за губу и рывком переворачивается, седлая бедра. Ногтями проводит по прессу, ведет подушечками пальцев по косым мышцам живота, слегка задевая член, поддевая большим и указательным пальцем головку. Минхо стонет, поднимая руку и закусывая ладонь. — Ликса~а, — еще один стон, — что же ты творишь, лучик. — Что хочу, то и творю, — берет ствол в руку и проводит ладонью вверх-вниз, — Хо-я, ты готов?  — Блять, — резкий выдох Минхо и руки, что появились на талии, — Ли Феликс Ёнбок, сегодня ты получишь сполна.  Резкий переворот и старший подминает его под себя, кладет подушку под живот, задевая член приподнимает его попу и оставляет легкий шлепок.  — Готовься, — старший тянется за смазкой, которая находится где-то перед его носом, — больно быть не должно, но если что, то моя рука рядом, можешь кусаться. И входит в него, сминая пальцами бока, склоняется к загривку и хрипит куда-то в затылок, посылая по всему телу заряд тока и мурашки, выбивая из груди стон.  — Хо, пожалуйста, — о чем просил он не знал, но потребность это сделать была высока.

***

Минхо видел перед собой прекрасную картину: Ёнбок лежал на постели разморенный, после секса и совместного душа, с наливающимися следами от его пальцев на бедрах, с укусами на загривке, с солнечными растрепанными волосами и нежной улыбкой.  — Хо, ты не представляешь, как я тебя люблю, — Феликс открывает сонные глазки, протягивает руку и мягко притрагивается своей ладошкой к его щеке, — больше жизни. — И я тебя, лучик, — целует ладонь, — больше жизни.