Прекраснейшей

      2005-2006       Эсме       — Карлайл, Эсме, — голос Эдварда едва заметно подрагивал от напряжения. Для человека незаметно, может, даже и для вампира, но Эсме уловила эту невидимую дрожь. — Это Белла.       Эсме осторожно ступила вперед и протянула руку этой милой девушке, которую привел в дом Эдвард. Для нее это было так же волнительно, как и для него. Рука Беллы была теплой и чуть влажной от волнения. Эсме вдохнула, вспоминая как все говорили о ее необыкновенном запахе. И да, она пахала чудесно, настоящее испытание для таких, как они. Во рту почувствовался привкус яда, но Эсме быстро справилась с собой, рассматривая бледную кожу Беллы с редкими веснушками, глубокие карие глаза, слишком пронзительные для семнадцатилетней девушки. Может, она снова отстала от жизни, и нынешние люди все были такими, погруженными в себя, серьезными не по годам, успевающие получить жизненный опыт за свою короткую юность.       — Где Элис и Джаспер? — спросил Эдвард, рыская взглядом по потолку, и наверняка читал мысли.       Да, Эсме тоже ждала их. Слышала Джаспера и его тихий вздох на втором этаже, когда Элис позвала его вниз. Он не слишком хотел близко знакомиться с человеком. Ей не нужно было быть эмпатом, чтобы понимать это. Сколько прошло времени с тех пор, как он снова перешел на животную диету. Полгода? Семь месяцев? В любом случае, слишком мало, чтобы быть полностью уверенным в собственном контроле. Она думала, что именно это, вкупе с остальными неудобствами, заставляло его держать дистанцию с людьми. Удивительно, что он вообще согласился пойти в школу. Эсме тайком попросила Эдварда присматривать за ним, но Джаспер все равно каким-то образом узнал об этом и не преминул отпустить язвительный комментарий.       — Я настолько потерял твое доверие, Эсме, что просишь Эдварда держать меня на коротком поводке? — спросил тогда он, усмехаясь одной половиной рта, собираясь в первый день в школу. Прямо у всех на виду, не скрываясь. Все как-то быстро забились в машины, шумно болтая. Громче всех болтала Элис.       — Я просто беспокоюсь о тебе, Джаспер, — тихо сказала она, пока они оба стояли на крыльце. Джаспер не спешил садиться в машину и смотрел на нее, внимательно, чуть прищурившись, будто сканировал все уровни ее эмоций.       — Лучше беспокойся о людях, которые меня окружают, со мной при любом раскладе будет все в порядке, — мрачновато улыбнулся он, и только после этого Эсме поняла, что действительно забыла про людей. Ее волновал только Джаспер.       Его полуулыбка стала как будто понимающей, когда он наверняка уловил лёгкий укол ее вины. Он несколько секунд смотрел на нее светло-золотистыми глазами, пока Розали и Эдвард заводили машины. Двор наполнился приглушенными звуками двигателей (всё-таки, до чего тихие стали моторы в нынешнее время) и полупрозрачными облачками выхлопов, которые растворялись в воздухе. Джаспер кивнул ей на прощание, слегка коснувшись успокаивающим даром, и сбежал вниз по крыльцу. Через минуту Эсме видела только красные огни задних фонарей.       Сейчас, когда они уже неплохо освоились в Форксе, ей то беспокойство казалось напрасным. Джаспер держался очень хорошо. Даже слишком. Он всегда был отстранён от людей, всегда отличался от них больше остальных и всегда был один даже когда рядом была толпа. В этот раз ничего не изменилось. Он все так же держался особняком и смотрел на людей равнодушно-холодным взглядом. Но Эсме не могла избавиться от внутреннего ощущения перемены. В нем. Или в себе. Она не могла это объяснить, но как будто что-то витало в воздухе с тех пор, как он вернулся. Лёгкое, эфемерное, едва уловимое. Возможно, все дело было в его даре. Иногда он мог использовать его поистине волшебным образом. Или просто это была какая-то ещё не оформленная окончательно внутренняя уверенность, что все идёт правильно, когда он рядом.       Машины скрылись за раскидистыми ветками елей.       А Эсме уже вспоминала тот день, когда он вернулся.       Они как раз только-только обставили дом и выпроводили окончательно строителей. Эдвард в своей новенькой комнате лениво перелистывал школьные учебники, по которым ему предстояло учиться. Эмметт и Роуз отправились изучать границы их территории. Карлайл осваивался в местной больнице — от прошлого заведующего осталось куча бумажной работы и полный бардак, по его словам, но при этом он не выглядел слишком расстроенным. Любовь к своей работе превышало любую рутину.       Сама Эсме стояла на новой чистой просторной кухне, в которой не было ни одного кусочка человеческой еды, и смотрела кулинарное шоу по пятому каналу. Шеф-повар только что бросил на раскалённую сковороду большой ломоть мяса, и от него с шипением поднимался густой пар. Она тщательно запоминала каждую деталь. Кажется, было не так уж сложно, хотя она понятия не имела, кто будет это есть, если она приготовит. Возможно, стоит отдать ближайшим соседям в качестве приветственного угощения. В паре миль от них жили Веберы, а чуть восточнее — Ньютоны.       — У нас гости, — раздался сверху взволнованный голос Эдварда. Эсме оторвалась от телевизора и посмотрела в потолок.       Какие ещё гости? Неужели соседи решили первыми прийти к ним.       — Думаю, эти задержатся у нас подольше, — к волнению Эдварда добавились радостно-тревожные нотки.       Эсме растерялась. Она выключила телевизор, прислушиваясь к окружающим звукам леса и дневных птиц. Вышла на крыльцо. Эдвард так и остался у себя, значит, ей вряд ли грозила опасность. И тут она услышала это, звук приближающейся машины и короткий звонкий смешок. Тоненький, словно рассмеялась фея. Она узнала бы этот смех, где угодно. Элис. Честно говоря, в какой-то момент после ее сумасшедшего побега в Вегас, она думала, что ничего не произойдёт, останется прежним. И когда уже была готова признать свой порыв ошибкой, этот короткий смех ворвался снова в ее жизнь. И эхо его все ещё звучало где-то вдали между лесными скалами, когда Эсме увидела их сквозь лобовое стекло показавшегося из-за поворота серого Форда.       Она сорвалась с крыльца и через мгновение уже была там, где заканчивалась ухоженная площадка перед домом и начиналась необработанная земля. Машина остановилась, так и не доехав до гравия. Джаспер вышел, даже не захлопнув водительскую дверь. Она почти ожидала увидеть их красными, какими и запомнила в последний раз. Но он смотрел на нее взглядом приятного теплого оттенка золота, какой ему очень шел.       — Вернулся… — выдохнула Эсме, совершенно не зная, что сказать еще. Так много всего хотелось. Но точно не здесь и не сейчас, под внимательным взглядом Элис и наверняка навострившим уши Эдвардом. — Вернее… вы вернулись. Оба.       Они улучили лишь несколько секунд мнимого призрачного уединения, пока Элис копалась в своей сумочке, а Эдвард слишком медленно ставил книги в аккуратную стопку на столе. Эсме отчётливо слышала каждый звук, словно они намеренно делали это громче обычного, отмеряя их время. Но за эти несколько секунд она переполнилась мыслями и чувствами. Джаспер снова был рядом, снова она испытывала это, движение своего мира, который устремлялся к единственному источнику притяжения. И только навалившиеся разом облегчение, желание и неописуемое волнение, которые пригвоздили к месту, не дали ей броситься прямо к нему. Она часто дышала, совсем как человек, и среди лесных запахов различала неповторимый его.       Джасперу не нужны были слова, он все понимал и так. Эсме благодарила небо за его дар, потому что она сейчас вряд ли могла сказать хоть что-то. Она наблюдала, как медленно менялся цвет его глаз от золотого к темному ореху, почти карему, и ещё медленнее обратно. Он сжал губы и сунул руки в карманы джинсов, хотя она, так внимательно ловившая каждую деталь, заметила, как его руки дернулась в ее сторону. Короткое прерванное движение, но она тоже все поняла. И собственное тело вдруг обрело особую чувствительность, словно по нему пустили живую кровь. Она так остро ощущала саму себя, как только могла рядом с ним.       Да, это был именно он. И все это было из-за него. И существовала она только ради него. Эсме особенно отчётливо поняла и, наконец, приняла это, резко и внезапно, как холодный душ. Тогда, на крыше в Вегасе, она едва начала понимать, каково это — быть с ним. Вряд ли можно было сравнить или описать это. Только ощущать. И боже, какие были эти ощущения. Она так хотела быть еще ближе к нему… Так хотела его. Эсме ещё не испытывала такого желания, поднимавшегося из самой ее сути. И абсолютно порочного, оголявшего все ее истинные инстинкты. От этого желания и глаза Джаспера становились все темнее. Она боялась представить, какими были ее. Наверняка его полным отражением. Она сама словно была его отражением, хотя всю жизнь считала, что не найти было двух более непохожих вампиров, чем они.       — Я очень рада, что вы здесь, — прошептала она, имея ввиду, что она, конечно же, в первую очередь, рада именно ему. Она ничего не забыла, она ждала его.       — Да, я тоже, — его голос был более низким, чем обычно, словно поддавался с трудом. В глазах, которые он не отрывал от нее, разглядывая от кончиков туфель до волос, забранных в удобный пучок на макушке, она тоже угадывала невысказанное: он был рад видеть ее, он был счастлив чувствовать её так близко, смотреть и дышать ею, он хотел быть ещё ближе, он просто хотел ее, несмотря ни на какие препятствия и ошибки.       Эсме практически видела, как истончилась грань между ними. Ей осталось только сделать шаг, и все рухнет, исчезнет без следа. Остался лишь Карлайл, разговор с которым она отрепетировал ещё давно, когда они были в Глендейле. С тех пор, за десять с лишним лет он почти не изменился. Она держала его в голове, слова копились на губах, готовые вырваться в любой момент, пусть даже она боялась этого до дрожи в коленях.       — О, да! Мы не могли не вернуться, — Элис выскочила из машины и бросилась к ней, повиснув на шее. Эсме машинально обняла ее. Конечно, она не могла не радоваться Элис, ее настроение и жизнерадостность заражали. Наверное, хорошо видеть светлое будущее и знать, что все будет хорошо. Иногда, она завидовала этой легкости.       — Элис, — Эсме обняла ее в ответ, испытывая нежность и вину одновременно. Эта маленькая девушка стала ей родной, и она испытывала чувство вины за то, что хотела Джаспера. Не просто хотела — желала, нуждалась, требовала… любила.       — Эдвард, наконец, встретит ту самую, — ее глаза сияли счастьем, которое еще не наступило. — Я не могла пропустить этот судьбоносный момент.       — Что… — практически одновременно произнесли они с Джаспером, но Элис уже упорхнула на вампирской скорости в дом, в комнату, которую Эсме приготовила специально для нее, с огромной гардеробной и кучей полочек для безделушек, которые Элис так любила.       — Ту самую? Элис, о чем ты? — послышался встревоженный голос Эдварда, с недовольными требовательными нотками. Его стремительные шаги прозвучали на лестнице, а дальше он замолк, видимо, пытаясь выкопать из мыслей все, что получится.       Джаспер стоял вместе с ней, наблюдая, как внутри дома, невидимая для них, перемещалась Элис, а Эдвард следовал всюду за ней. Эсме еще секунду назад была готова схватить Джаспера за руку и убежать прочь, но слова Элис снова пригвоздили ее к месту. Неужели одиночеству Эдварда, наконец, пришел конец. Ее руки невесомо коснулись, заставив вздрогнуть от интенсивности ощущений. Она посмотрела на Джаспера, который теперь стоял совсем близко, невесомо переплетая свои пальцы с ее.       — Все будет хорошо… — Эсме сказала это неуверенно, как будто спрашивала, а не утверждала. Она стиснула пальцы Джаспера, потому что ей недостаточно было простых касаний.       — Все будет так, как ты захочешь, Эсме, я позабочусь об этом, — еще тише сказал он, сжав ее руку в ответ, сильно и отчаянно.       Эсме снова прислушалась к звукам на втором этаже, пока теплое присутствие Беллы согревало ее. Элис все-таки оказалась права. Девушка очень подходила Эдварду, скромная, умная, деликатная. Она бросала вызов ему своим мысленным молчанием и упорством, с которым разгадала сама их тайну. Наблюдательная и внимательная — большинство людей были склонны навешать на них ярлыки больных или просто странных. Белла смотрела гораздо глубже, гораздо шире. Она смотрела в самую суть. Эсме надеялась, что она разглядит и суть Эдварда за этой маской напускной скуки. Это не должно быть трудно — рядом с ней Эдвард улыбался гораздо чаще, и его движения становились живыми. Она была рада, что все-таки решила остаться еще ненадолго, чтобы разделить с ним этот момент.       — Привет, Белла, — крикнула Элис с верхней ступеньки и вихрем пронеслась вниз, на грани человеческой и вампирской скорости. И тут же повисла на девушке, кажется, смутив ее. Белла и так не знала, куда себя деть, Эсме слышала, как часто бьется от волнения ее сердце, усиливая и без того приятный запах. Эдвард мельком глянул на нее, уловив мысли, и поджал губы. — Мне нравится, как ты пахнешь, — теперь у Беллы порозовели и щеки.       Джаспер тихой кошачьей походкой спустился следом, оглядел гостиную и всех собравшихся в ней. Если еще придут Роуз с Эмметтом, которые пока задерживались, то от скопившегося напряжения кто-то точно не выдержит.       — Здравствуй, Белла, — коротко кивнул Джаспер, но, в отличие от других, не стал к ней приближаться.       Девушка смущенно кивнула в ответ и тихо поздоровалась. Эдвард что-то объяснял про трудности Джаспера, но Эсме его уже не слушала. Она слегка отстранилась от Карлайла и неслышно встала ближе к Джасперу. По наитию, почти неосознанно. Здесь было слишком тесно для него, особенно с Беллой рядом. Его глаза цвета темного золота, несмотря на недавнюю охоту, приковали ее. Он смотрел вокруг спокойно, даже слишком, когда она, кажется, нервничала за десятерых. Неловкость, возникшую с приходом Беллы, должны были чувствовать все, и Эсме уже хотела отвести ее на кухню, подальше от внимательных глаз семьи. Джаспер взглянул на нее, дернув уголком губ чуть более напряженно.       Быстро промелькнула мысль, что, может быть, Эдварду действительно не стоило приводить Беллу, и Роуз была права. Хотя она сама ждала встречи с девушкой едва ли не больше остальных. А потом ее накрыла приятная теплая легкость. Джаспер снова мазнул по ней острым темным взглядом, спокойным и уже расслабленным. Через секунду эта замечательная непринужденность добралась и до остальных. Сердце Беллы, единственное живое в этом доме, замедлилось и успокоилось, тут же завязался обычный разговор между ней, Эдвардом и Карлайлом. Все выглядело так, будто они были знакомы уже давно. Эсме выдохнула и, ничего не могла поделать, сделала еще шажок к Джасперу. Его пальцы мимолетно прошлись по ее руке — от плеча до запястья. Совершенно невинное касание, хотя никто не смотрел на них. Все внимание было устремлено на Беллу, а сама девушка кольнула их внимательным взглядом, но тут же снова переключилась на Эдварда. Эсме не стала больше рисковать, хотя Джаспер все еще едва касался ее мизинца своим безымянным пальцем. Она разорвала крошечный контакт и скрылась на кухне, где уже пахло оливковым маслом, беконом и розмарином.       Время после того, как Джаспер навеял хорошее настроение, протекло незаметно. Даже ворчание пришедшей Роуз не испортило ничего. Жаль только, что Белла ушла так и не поев.       Эсме решительно сбрасывала всю приготовленную еду в мусорную корзину. Запах еды из свежего и приятного стал раздражающим. Пожалуй, с мясом она больше не будет ничего готовить. Возможно, стоит переключиться на десерты. В доме все ещё оставался лёгкий шлейф аромата Беллы, слишком непривычный для их жилища, где люди бывали крайне редко. Почти никогда. Эсме включила воду, и сильная струя ударила в гору тарелок, с которых никто так и не поел. Не то чтобы ей было обидно, но все же она надеялась, что Белла сможет оценить ее готовку. Ей пока некого было угощать, а до смерти хотелось узнать, получилось ли блюдо именно так, как задумано.       — Уверен, все это было невероятно вкусным, — Джаспер незаметно оказался рядом, пока она аккуратно перекладывала тарелки в раковине. Ее волосы взметнулись и опали от его скорости, и вот он уже расслабленно стоял рядом, скрестив руки на груди и наблюдая за ее руками под струей воды.       — Вряд ли теперь мы это узнаем, — она даже не удивилась, что он каким-то образом разгадал ее переживания.       — Могу точно сказать, что запах Белле понравился, но есть одной ей было бы еще более неловко, чем знакомиться со всеми нами, — быстрая улыбка появилась на его лице. Настроение Эсме немного поднялось, само по себе.       — Об этом я как-то не подумала.       — Думаю, в следующий раз она точно не откажется, — он сказал это таким хитрым тоном, что у нее не осталось никаких сомнений: если Белла не решится есть по своей воле, ей в этом помогут. Недовольное хмыканье Эдварда со второго этажа подсказало Эсме, что она была права.       — Вряд ли я буду готовить снова. Лучше займусь озеленением территории, — она с сомнением покосилась на лежащую рядом кулинарную книгу.       — Уверена? — он открыл один из шкафов, где вместо кухонной утвари лежали аккуратными стопками всевозможные книги по итальянской, бразильской, мексиканской, финской кухне. И даже два экземпляра с рецептами коктейлей.       — Ну может быть, когда-нибудь еще разок… — со смехом сказал она и машинально протянула ему чистую тарелку. Джаспер ловко перехватил ее и положил в стойку.       Какое-то время они, не сговариваясь, работали молча. Эсме мыла посуду, а он укладывал по местам. Их пальцы то и дело сходились в быстрых касаниях, и она ловила его лукавые взгляды, словно он специально позволял этому случиться. В кухне, вокруг них, витало что-то легкое, приятно, нежно касавшееся ее изнутри. И она испытывала трепетное наслаждение от этих фантомных касаний. Эсме внимательно посмотрела на Джаспера, уверенная, что это все он. Контакт с его даром всегда был именно таким для нее. Он пожал плечами и взял следующую тарелку, снова, в этот раз демонстративно, накрыв ее влажные от воды пальцы. Она тихо вздохнула от удовольствия, радуясь, что на кухне они были одни.       — Так как тебе Белла? — она поспешила отвлечься и отвлечь Джаспера, который с момента возвращения все чаще стал делать это, касаться ее невзначай, проходя мимо, смотреть, пока никто не видит. Он словно ловил любой удобный момент для этого, а она не могла не откликаться, а потом и сама делала то же самое. Очень осторожно, никто из них не переходил черту, не допускал чего-то больше рядового взаимодействия, но Эсме не могла избавиться от предчувствия, что скоро ему этого будет мало. И ей тоже.       — Вкусно пахнет, — усмехнулся он, скосив взгляд вверх, где на втором этаже Эдвард раздраженно рыкнул, — Я лишь высказал то, что почуяли все, — ответил уже ему.       Роуз на другом конце дома издала недовольный смешок, а Эмметт загоготал. Карлайл в своем кабинете сквозь шуршание бумаг миролюбиво проговорил:       — Не могу не согласиться. Но мы все справились. Тебе нечего бояться, Эдвард.       — Все будет замечательно, вот увидишь, — воодушевленно добавила Элис, голос которой доносился с крыши дома. — Тебе стоит пригласить ее на бейсбол. Скоро должна быть гроза. Первая в этом году.       — И правда, вкусно, — наконец, ответила Джасперу Эсме, пока остальные спорили над предложением Элис, каждый со своего места.       Дом наполнился хором их голосов, раздраженных, воодушевленных, примирительных. Она не стала вмешиваться. Если победит Элис, ничего страшного не случится. Эсме закончила с посудой и взяла книгу, чтобы убрать ее на верхнюю полку, где тоже рядком стояли томики уже с рецептами азиатской кухни. Кажется, она одним махом скупила в книжном Сиэтла весь кулинарный отдел. Джаспер плавно переместился и уже стоял позади нее, мягко отбирая из руки книгу, чтобы самому поставить на место. Эсме хотела сказать, что дотянулась бы и без помощи, но его пальцы задержались на ее запястье, а грудь невесомо касалась лопаток. Он был так близко, но совершенно недостаточно. Она так и застыла с вытянутой вверх рукой, пока он склонился к ее виску, медленно дыша. Его грудь прижималась чуть сильнее при каждом вдохе. Пальцы все ещё мягко обхватывали запястье. Он не держал ее, вообще, но она чувствовала себя непреодолимо окружённой им со всех сторон, без шанса вырваться.       — Ты пахнешь лучше, — пока другие шумно спорили, едва слышно шепнул он, почти вплотную приблизив свое лицо, их щеки почти соприкасались.       Эсме нервно выдохнула, ошалев от такой неприкрытой правды, и от того, как все в ней откликнулось на эти слова. Его близкое присутствие за спиной отдавалось в теле особой тяжестью, которую хотелось облегчить прямо сейчас. Он казался невозмутимо спокойным, но его пальцы дрогнули, сжав ее чуть сильнее. Теперь она чувствовала его нетерпение, которое он скрывал до этого момента, как свое. Кажется, его чаша вот-вот переполнится. Эсме ждала это с ужасом и восторгом. Она хотела этого.       Поэтому, когда спор закончился победой Элис, она испытала тянущее разочарование, что Джаспер отошёл на безопасное расстояние и снова выглядел скучающим на ее просторной кухне. Разве что чуть сведённые брови и темные глаза говорили о том, что его все это так же не устраивало. Книга стояла на своем месте, а Эсме ещё никогда не ощущала себя такой потерянной. Она посмотрела на потолок, где у себя все ещё сидел Эдвард, а чуть дальше в своей комнате ворковали Эмметт и Роуз. У них всё было хорошо. Должно быть хорошо и без нее.       — Эдвард, действительно, не стоит так переживать. У тебя появилась девушка. Нормально знакомить ее с традициями семьи, — сказала она, поставив окончательную точку в споре, и перевела взгляд на Джаспера, который единственный пока не высказался.       — Джаспер, а ты что думаешь? — спросил Карлайл, словно прочитав ее мысли.       — Почему бы и нет, — он внимательно следил за ней и ее меняющимися эмоциями, пока говорил. — Если не Белла, то кто ещё избавит Эдварда от его Эдипова комплекса.       — Я вообще-то все слышу, — рыкнул Эдвард. Эсме укоризненно шикнула.       — Я знаю, — ответил Джаспер, все ещё смотря на нее с уверенным вызовом. И она знала, что одно ее слово, и он возьмёт ее за руку и уведет отсюда. Ей даже не нужно будет что-то кому-то говорить и объяснять. Но Эсме натянуто кивнула ему в ответ. Она справится сама.       Спустя несколько дней, когда на небе висели низкие тучи и в воздухе чувствовалось приближение бури, Эсме оттолкнула лодку от старого покосившегося причала, за которым уже полвека никто не ухаживал. В прошлый их приезд, здесь жил одинокий рыбак, но он умер ещё в семидесятых, и с тех пор его домик облюбовали птицы и мелкое зверьё, а причал постепенно подгнивал и уходил по воду. Лодка тоже была его, но каким-то чудом уцелела в маленьком сарае возле реки. Это было отличное место, чтобы подумать и даже поговорить с собой, если вдруг возникнет необходимость. В паре сотен ярдов начиналась территория квилетов, и никто из Калленов сюда не приближался без особой надобности. Индейцы тоже держались ближе к резервации.       Эсме устроилась на скамье и удобнее ухватилась за весла. Течение было слабым, и ей понадобится несколько минут, чтобы неспешно достичь середины реки. Тучи сгустились сильнее, но дождя все не было. В воздухе застыло знакомое напряжение — Элис предвидела верно, скоро точно быть грозе. И Эсме с нетерпением ждала этого дня. Белла будет вместе с ними. Она должна была вписаться. Эдвард волновался сильнее всех, его тревога и надежда угадывались и без дара эмпатии. Эсме не могла не поддержать его в такой важный момент. Все должно пройти хорошо.       Она сделала один гребок веслами, и лодка дрогнула, закачавшись на воде. Джаспер в тонкой ветровке и кепке уселся на соседнюю скамью.       — Ты мог перевернуть лодку, — нахмурилась она.       — Я бы успел тебя подхватить и доставить на берег абсолютно сухой, — усмехнулся он и забрал весла, снова задержавшись на ее руках дольше, чем было нужно. С каждым разом их контакт длился все интенсивнее.       — Ты следил за мной? — на самом деле она была почти уверена, что он найдет ее здесь. Не было ни единого раза, чтобы он не воспользовался моментами уединения. Так что это место она выбрала не просто так. Сюда действительно никто из Калленов не сунется. Кроме Джаспера.       — Всегда, — он сделал гребок, и лодка быстро заскользила по воде. Их колени соприкасались, Эсме не отстранялась. Ветер ласкал ее волосы и лицо холодными потоками, а она чувствовала только тепло, хотя в ее теле не было ничего, что могло бы выработать его. Только Джаспер, сидящий близко и размеренно работающий руками. Она неотрывно следила, как двигаются под курткой его плечи, а корпус чуть наклоняется вперёд при каждом гребке.       — Завтра будет гроза, — сказала она, когда лодка остановилась ровно на середине реки и медленно качалась на воде.       — В следующее воскресенье, если верить Элис. Не раньше.       — Но это почти две недели, — Эсме несколько упала духом. Внутри она уже считала бейсбольный матч с Беллой своей поворотной точкой.       — Что тебя так расстроило? — он задумчиво наклонился чуть ближе к ней, зажав ее колено между своими. — Довольно много времени, чтобы Эдвард успел подготовить себя и свою человеческую девушку к этому, — он помедлил и добавил: — Или это слишком много для тебя?       — Я просто думала…       — Я буду ждать столько, сколько нужно, Эсме. Помнишь?       — Да, я знаю, — она вздрогнула, когда его ладони накрыли ее сжатые руки, а потом переместились на колени, поглаживая их успокаивающими круговыми движениями. Вот только Эсме совсем не успокаивалась. Она посмотрела на Джаспера, его темно-золотистые глаза видели ее насквозь, но он даже не думал останавливаться. Продолжал касаться ее уже выше, очерчивая контур бедер. Придвинулся ближе, и теперь его колено почти упиралось ей в промежность. — А как же ждать, сколько нужно? — выдохнула она, ухватив его запястье, но не отталкивая. Невозможно было оттолкнуть. Легче оторвать часть себя.       — Я буду ждать, — подтвердил он кивком, не останавливая свои плавные, почти соблазняющие движения. Соблазняющие… Эсме покрутила это волнующее слово в голове. Вот, что он делал все это время, с самого своего возвращения. Осторожно, деликатно, почти незаметно, но соблазнял. Без дара, лишь своим присутствием, словами, взглядами и мимолётным касаниями. — Но я никогда не говорил, что не буду пытаться ускорить процесс.       Он только что открыто подтвердил все ее мысли. И словно в доказательство своих намерений, придвинулся вперёд. Коленом надавил прямо на шов джинсов между ее ног и остановился. Ничего не происходило, а у Эсме потемнело в глазах. Она схватилась за него, едва сдерживая стон. И ничего не видела, кроме его лица, в миллиметрах от ее.       — Раньше ты не прибегал к такому, — выдавила она, ухватившись за его руки, на которых она чувствовала неровности шрамов и неосознанно обводила их контуры подушечками пальцев. — Почему сейчас? — она с ужасающим волнением поняла, что в этом случае сдалась бы гораздо раньше. И не было бы этих долгих лет мучений и ожидания. Эсме не знала, жалела ли она об утраченных возможностях. Сейчас сложно было отделить чувства друг от друга.       — Раньше меня вели лишь инстинкты, — Джаспер прислонился к ее лбу своим. Его дыхание при каждом слове щекотало ее губы. — Я не хотел им следовать. Как и ты.       — А сейчас?       — Они все ещё ведут меня. Но я выбрал тебя, Эсме. Сам. Каждый раз выбирал тебя. Чувствами и разумом. Я выбрал тебя. И это уже окончательно.       Эсме прикрыла глаза, запоминая эти слова. Они были прекрасны. Она сама подалась вперёд, просто чтобы быть ещё ближе. Его колено вдавилось ещё сильнее, и это короткое движение едва не вышибло из нее дух. Эсме сжала губы, чтобы позорно не простонать. Но за нее это сделал Джаспер. Глухой звук, вырвавшийся из его приоткрытых губ, отдался судорогой внизу живота. Ее накрыло непроглядное желание, от которого в лодке стало слишком тесно.       — И я знаю, что ты выбрала меня. Уже давно, — совсем тихо продолжал он, пока она могла только держаться за ворот его куртки. — Я это чувствую. Так что, если ты хочешь сделать это прямо сейчас, нет смысла ждать какого-то события.       — Хочу. Да, я хочу, — кивнула она, прижимаясь к его щеке своей. Там тоже были шрамы, она чувствовала каждую неровность. Она хотела. Так хотела остаться только с ним. Навсегда. Хотела принадлежать ему, потому что на самом деле, никогда не принадлежала Карлайлу. Хотела убежать с ним, уплыть по реке, или перепрыгнуть на тот берег и мчаться куда глаза глядят, вместе с ним. И хотела его прямо здесь и сейчас, на это хлипкой лодочке, которая наверняка не выдержит ее страстного желания. Хотела, чтобы он знал это, но не могла говорить от переполнившей ее тело тяжести чувств.       — Эсме… — кажется, у него тоже закончились слова. Он гладил, нежно и очень осторожно, ее бедра, пока колено давило своей неподвижностью на промежность. Она была словно на тонком острие ножа, ещё немного — и провалится в пропасть.       Все замерло вокруг, ветер, река, деревья. Полнейшая тишина, показавшаяся ей зловещим затишьем перед бурей. Возможно, Элис ошиблась, и гроза начнется прямо сейчас. Эсме замерла тоже, когда губы Джаспера оказались в минимальной близости от ее рта.       Среди неподвижной тишины отчётливо послышался шелест листвы. Не от ветра. Кто-то бежал сюда. Стремительный и лёгкий. Она отпрянула от него, недоумевая, кто из вампиров решил сунуться так близко к границе волков.       — Элис, — шепнул Джаспер, смотря туда, откуда приближался звук. — Что-то случилось.       Он в несколько гребков добрался до берега и помог ей выбраться как раз в тот момент, как появилась Элис. Ещё до ее появления выражение лица Джаспера стало сосредоточенно хмурым, и Эсме поняла, что сегодня она никуда не уйдет. Тоскливый червячок подтачивал ее терпение, но она задвинула его подальше.       — Ещё два тела найдены, на юго-западной окраине Форкса, — сказала Элис, даже не смотря на них. Ее взор был устремлён внутрь себя. — Обескровлены. Карлайла вызвали на экспертизу. Он скоро вернётся и захочет поговорить.       — Я сразу говорил, что этих кочевников нужно выследить и прогнать отсюда, — с плохо скрываемым раздражением заявил Джаспер, пока вся семья ждала Карлайла в гостиной. — А лучше убить.       — Они могли просто пробегать мимо. Элис ведь ничего не видела, — возразил Эдвард, сидя за роялем, и облокотившись на закрытую крышку.       — И что? — бросил Джаспер. Его гнев колол Эсме, стоявшую рядом. Она помнила, как сама после первой жертвы два месяца назад была против радикальных действий. — Нельзя никому позволять охотиться и убивать на своей территории.       — Ты забыл, что мы вообще-то в цивилизованном обществе, а не посреди диких вампирских войн? — огрызнулся Эдвард.       — А ты, видимо, забыл, что ты вампир, — угрожающе прорычал Джаспер. — Все мы. А будем и дальше строить из себя невинных овец, кто угодно сможет угрожать нам и нашей тайне.       — В мире существуют адекватные способы отстаивать свое, а не только примитивный мордобой и грызня! Мы не живем на одних необъяснимых инстинктах!       — Эдвард! — Эсме выступила вперед, подозревая, что тот имел в виду не только, а может, и не столько кочевников.       — Нет, Эсме, — Джаспер аккуратно придержал ее за локоть и задвинул назад. — Не стоит его защищать. Кажется, наш Эдвард наконец проявил характер. Рад, что твоя Белла так на тебя влияет, — Эдвард вскочил, вместе с ним Эмметт и Розали. Но чью сторону они примут, было непонятно. А Джаспер сделал шаг навстречу и продолжал, обманчиво спокойно: — Ну раз так, Эдвард, давай, покажи мне, чего стоит твоя цивилизованная дипломатия против моей примитивной грызни. Уговори меня не отрывать тебе голову.       — Может, уже хватит ссориться! — крикнула Роуз. — Нашли время. Можете сцепиться, когда решим все проблемы.       — Да брось, Рози, — Эмметт переводил горящие глаза с одного на другого. — Нам не помешает спустить пар.       Эсме посмотрела на Эдварда, поймав на секунду его мрачный взгляд, который как будто говорил: вот видишь, кого ты выбрала.       — Эдвард, — сказала она, стараясь не выдать своей тревоги и раздражения, — мы в любом случае ничего не будем решать, пока не соберется вся семья. Можешь высказать свое мнение после прихода Карлайла. Джаспер, — она повернулась к другому, — ты тоже успокойся. Твой гнев подогревает и остальных. Роуз права, успеем выяснить отношения, когда все закончится. Элис, ты что-нибудь видишь? — обратилась она к сидевшей до сих пор молча и пребывающей в будущем девушке.       — Все хорошо, — спустя минуту та открыла глаза и улыбнулась. — Они уйдут. Не вижу никаких обескровленных в Форксе. А шериф через год передаст дело в архив за неимением достаточных улик. В городе все будут считать это нападениями животных.       Эсме знала, что Джаспера такой расклад не устраивал, Эмметта, кажется, тоже. Но гнаться за незнакомыми вампирами куда-нибудь в Канаду, конечно, никто не будет. Когда вернулся Карлайл, после получасовых споров они пришли к мнению, что от пришлых вампиров нужно будет избавиться, но только если они нагрянут снова.       Все было спокойно, до бейсбола оставалось два дня. Эдвард был так напряжен, что Джасперу пришлось его слегка успокоить.       — Думаешь, он обратит ее? — спросила накануне Эсме Карлайла.       — Не знаю. Они вполне могут прожить счастливо и человеческую жизнь, если захотят. Не стоит сразу обрывать жизнь молодой девушки, — задумчиво ответил он. Эсме тяжело вздохнула. Этого она тоже боялась. Эдвард слишком тяжело переживает о благополучии Беллы. И ее болезни и смерть ничем хорошим для него не обернутся. Карлайл внимательно посмотрел на нее и спросил: — Почему тебя это так беспокоит? Мне казалось, что ты хотела бы как можно дольше сохранить Беллу человеком. Как и любую другую девушку. Дать ей возможность получить все плюсы быть быть живой, иметь детей.       Да, материнство было благословением, она до сих пор так считала. Но она давно смирилась с тем, что никогда его не обретёт, найдя утешение в заботе о других. А потом появился Джаспер… И все остальное стало вдруг несущественным. Согласилась бы она оставить человечность ради него… Она не знала. Сейчас ей трудно было об этом говорить, когда она давно была вампиром. И ее вампирская сущность хотела, требовала, быть с ним. И только беспокойство об Эдварде и Белле, об их будущем, держало на месте. Она должна была точно знать, что с ними все будет хорошо, потому что Роуз и Эмметт были друг у друга. Элис всегда была устремлена в будущее и находила там свое счастье. Карлайл прожил столько лет, веков, у него было призвание, которым он жил. И оно с ним останется, когда не будет ее. И только Эдвард всегда оставался наедине с собой и своими демонами. Появление Беллы в их жизни взбодрило Эсме сильнее, чем она могла подумать, чем показывала окружающим.       — Я просто считаю, что так было бы лучше для всех нас. И для Эдварда особенно.       — Не стоит так торопить события, — он оставил свои бумаги по новому исследованию и подошёл к ней. — Пусть все идёт своим чередом. Завтра бейсбол, развеемся. Тебе тоже не помешает пару раз хорошенько поработать битой.       Он обнял ее, как всегда, успокаивающе погладив спину, но Эсме не могла успокоиться. Она мягко отстранилась, когда он потянулся поцеловать ее. У нее не хватит сил выдержать это и тем более ответить ему. Она много чего ему не говорила, и не собиралась ещё и притворяться, что сейчас ей было приятны его ласки. Карлайл такого не заслужил.       — Думаю, я буду судьей в этот раз. Иначе Белла заскучает одна. Пойду все приготовлю, — она вышла из кабинета, не оглядываясь, но знала, что на лице ее мужа наверняка застыло непонимание. А потом оно сменится смиренным принятием. Так было всегда.       На следующий день гроза началась, как и предсказывала Элис. Все шло вполне спокойно, и Эсме тоже успокоилась. Белла рядом с ней, постоянно пыталась следить взглядом за Эдвардом, но тот носился по полю с такой скоростью, что порой превращался в размытое пятно.       — Обычно он не проявляет такого рвения, — шепнула она девушке. — Думаю, все дело в тебе.       На бледных щеках Беллы проявился розовый румянец, и Эсме на секунду залюбовалась им, таким естественным красивым цветом. Она понимала, почему Эдвард берег ее, трясся над каждым шагом. Правда, понимала. И, возможно, в какой-нибудь другой реальности она бы действительно согласилась с Карлайлом, что ей нужно дать шанс быть человеком столько, сколько получится. Возможно, она бы позволила Эдварду самому решать. Но сейчас он нуждался в Белле. И Эсме тоже. Человеческая девушка и вампир — нереальная пара, источник всех последних ссор в семье. Как и она с Джаспером. Наверное, в этом мире было реально абсолютно все.       — Эмметт! Ты мухлюешь! — крикнула Эсме, обнаружив, наконец, легкость в себе.       — Что? Да нет же!       — Я все видела!       — Лучше бы ты играла, — проворчал Эм, и она беззаботно рассмеялась.       — Может, все же сыграешь? — поддержал его Джаспер, размахивая битой и ожидая своей очереди. — Могу уступить. В последний раз у тебя вышел отличный удар.       — Нет, мы с Беллой отлично сработались, — она улыбалась ему так счастливо и видела искорку ответного веселья в его глазах.       — Кажется, вы с Джаспером особенно дружны, он мне всегда казался несколько нелюдимым, но только не сейчас, — улыбнулась Белла, когда Джаспер громыхнул битой и побежал по базам. Она не сказала ничего такого, и в ее лице не было и доли подозрения или осуждения, но Эсме внутренне подобралась.       — Да, наверное. Как и со всеми, впрочем, — ответила она непринужденным тоном.       Белла открыла рот, чтобы сказать еще что-то, заставив ее снова подобраться. Эта девушка была порой слишком наблюдательной. Но тут вскрикнула Элис, замерев в неоконченном броске мяча. Игра резко остановилась. Подул шквалистый ветер, бросая им в лица первые капли дождя. И вместе с ними незнакомый вампирский запах. Джаспер уже мчался назад, почти не отставая от Эдварда. Все сгрудились теснее, и Эсме задвинула Беллу назад. Роуз замерла угрожающим и прекрасным изваянием, а все мускулы Эмметта напряглись до предела. Джаспер уже стоял рядом, мазнув предостерегающим взглядом и вышел чуть вперед, закрывая ее. Когда из подлеска показались три фигуры, она поняла, что затишье перед бурей закончилось. Грянувший гром словно подтвердил ее мысль.       — Если он действительно ищейка, то не остановится. Никогда. Я знал таких, как он. Они будут идти по следу, пока не настигнут жертву. Такова их природа, — мрачно чеканил слова Джаспер, пока Роуз плевалась желчью и ядом в сторону Эдварда. И всех остальных тоже, что допустили такое.       — Мы можем увезти Беллу подальше… — неуверенно начал Карлайл.       — Не поможет. Таких, как этот Джеймс, остановит только смерть. Перебежчика Лорана я бы тоже убил, если уж на то пошло. Мы понятия не имеем, кто он. А раз он так легко предал своих, посчитав нас сильнее, то что будет дальше.       — Мы не будем убивать того, кто пришел к нам добрыми намерениями.       — Позволь напомнить, что теперь этот Лоран знает, что мы рассказали свою тайну человеку. Нарушили закон, — тон Джаспера стал жестче. Он еще никогда так не разговаривал с Карлайлом.       — О чем мы вообще спорим! — громко вклинился Эдвард. — Надо что-то делать прямо сейчас. Я увезу Беллу, и мы в это время решим…       Эсме вышла из дома, не в силах больше слушать все это. Повышенные тона, обвинительные интонации, раздор без конца и края. В Форксе все перевернулось с ног на голову. Она присела на сырое крыльцо, не обращая внимания, что одежда тут же промокла. В голову пришла мысль — обратить Беллу прямо сейчас. Это был бы идеальный вариант. Но Эдвард, занятый спором, не обращал внимания на ее размышления. Может, оно и к лучшему. Иначе, последовал бы новый виток ссор.       — Все пошло не по плану, да? — тихо спросил Джаспер, присаживаясь рядом.       — В какой момент? — горько усмехнулась Эсме.       — С самого начала. Если бы я только знал, то…       Их никто не подслушивал — в доме громко говорили все вместе. Роуз требовательно вещала, что не будет шевелить и пальцем ради Беллы. Эдвард орал на нее в ответ. Элис нагнетала своими предсказаниями, которые сменялись с огромной скоростью. Но все равно не стоило говорить о некоторых вещах вслух. Эсме кивнула, показывая, что понимает, и взяла его за руку, сжав с силой пальцы.       — Джаспер, что теперь будет?       — Нам придется убить ищейку, хотят они того или нет. Лорана тоже.       — А женщина, Виктория? — спросила она, вспоминая яркие рыжие волосы и дерзкое лицо. Джаспер вопросительно поднял бровь. — Я видела, как она всегда стояла ближе к Джеймсу. И как смотрела на него, — возможно, другие не заметили, но Эсме уже знала, что это значит.       — Думаю, ты права. Они могут быть парой. Значит, придется убить и женщину, — теперь настал ее черед посмотреть на него. — Если убьем Джеймса, она будет мстить всем нам. Месть станет смыслом ее жизни. Нам не нужен такой враг.       — Почему ты так считаешь? — пожалуй, Эсме уже знала ответ. Знала, что он прав.       — Потому что, если бы такое случилось со мной, и убили мою пару, — убили тебя, читалось в его пристальном, ужасающе черном взгляде на нее, заставляя содрогаться, — я бы уничтожил каждого, кто имел к этому отношение. Всех, — он помолчал, стиснув ее ладонь с такой силой, словно не собирался никогда отпускать. — Поэтому мы убьем их всех.       — Но уцелеет ли Белла при этом, — пробормотала Эсме, но он только равнодушно пожал плечами. — Джаспер, защити ее. Пожалуйста, — она развернулась к нему всем корпусом, снова столкнувшись коленями. — Прошу тебя, не дай ему убить ее. Я знаю, ты сможешь.       Он долго смотрел на нее, все еще держа за руку, пока Эдвард заказывал билеты на самолет до Финикса. В доме стало тише. Только недовольное бормотание Роуз все еще звучало где-то на втором этаже. Джаспер отпустил ее и поднялся, решительно направившись в дом.       — Закажи три билета, Эдвард. На Беллу, меня и Элис, — послышался его голос из гостиной. Эдвард начал возражать. — Ищейке будет гораздо легче найти ее вместе с тобой. Он знает, что вы вместе. А нам нужна фора, чтобы вычислить его. Если ты, конечно, не собираешься ловить его на живца. Элис и я будем с Беллой, а ты останешься здесь. Это собьет его со следа на какое-то время.       Эсме старалась не думать о том, что снова расстается с Джаспером. Она смотрела, как они быстро собирались и уезжали, а он едва ли успел бросить на нее последний взгляд. Эдвард предложил сбить ищейку со следа с помощью вещей Беллы, и она принялась за работу, чтобы занять себя хоть чем-то полезным. Даже покрикивала на Роуз, которая делала все нехотя и постоянно морщилась, принюхиваясь к куртке Беллы, надетой на ней.       Когда они вернулись, добежав до границы Канады, чтобы направить Джеймса в другую сторону, ее телефон пиликнул неотвеченным звонком, едва появилась сеть. Эсме, только взглянув на экран, скинула с себя чужую одежду и выбежала на улицу, отходя на безопасное расстояние.       — Все в порядке? — спросила она, как только Джаспер поднял трубку.       — Пока что, — коротко ответил он, и она услышала, как сменились звуки, стали громче. Голоса людей, сигнальные звонки, какие обычно бывают на ресепшене отеля, тихий приятный джаз. Значит, они были в отеле, и Джаспер наверняка вышел в вестибюль. Вежливое приветствие на заднем фоне «Добро пожаловать в Жемчужину Финикса» подтвердило догадку. — И зачем вы тащили ищейку за собой? Очень рискованно. Вам повезло, что он, кажется, одержим Беллой. Иначе мог напасть на вас.       — Нас было трое, — Эсме не удивилась, что он уже знал. Элис наверняка не вылезала из будущего. — Как Белла?       — Не встречал человека ужаснее. Постоянно в тревоге, страхе и панической решимости. Почти уверен, что она хочет сбежать. Один бог знает зачем.       — И ты не можешь с ней справиться? — его голос, пусть и с раздраженными нотками, успокаивал ее. Она прикрыла глаза, получая удовольствие и облегчение просто слушая его ворчание.       — Я не нанимался в няньки. И здесь только ради тебя. Если бы мы сразу убили этих чертовых кочевников, все было бы иначе, — он говорил почти со злостью. Не на нее, она знала. Потому что сама не раз прокручивала в голове иной исход. Все было бы по-другому. И она могла бы оставить семью, уверенная, что все будет хорошо.       — Знаю. Мне жаль. Скорее бы все закончилось. Джаспер?       — Да, Эсме.       — Если вдруг что-то пойдет не так, с Беллой, ты… — она почти не испытывала стыда или вины, что просила о таком за спиной Эдварда.       — Не переживай, Эсме. Я позабочусь об этом. Будь осторожна, пока я не вернусь.       И она была. Осторожная и бесполезная, потому что мало кто вообще тут мог чем-то помочь. Эсме даже осталась в Форксе, когда все остальные ринулись в Финикс. Кто-то должен был остаться и присматривать за Чарли Своном, на всякий случай. И она два дня сидела неподвижно на дереве напротив его дома, пока бедняга шериф ходил из угла в угол и выпивал по три чашки кофе за раз, а потом запивал их пивом.       У нее сел телефон за это время, и возвращение всех домой стало для нее неожиданным. Они высыпали из машин всей гурьбой. Без Беллы, которая сидела дома в гипсе, как она узнала. Эсме переводила взгляд с идущего к ней Карлайла, который сейчас захочет ее обнять, на Джаспера, неподвижно стоящего позади и с тяжелым вниманием следящего за ними. Она хотела обнять мужа на прощание, а потом взять за руку Джаспера, вырвать из хватки Элис, которая уже крутилась возле него, и убежать прочь. Хотела утешить Эдварда, сказать, что все будет хорошо, как он когда-то говорил ей, даже если она не верила. И ее разрывало на части от этих желаний. Поэтому Эсме улыбнулась и скрылась в доме, оставив Карлайла внизу, вместе с Джаспером и Эдвардом.       Джаспер нашел ее в комнате, где она сидела, делая вид, что читала книгу. Он молча вошел, не скрываясь, оглядывая полки с книгами, ее рабочий стол, несколько ботанических иллюстраций на стенах. Наконец, он посмотрел на нее, остановившись возле открытого окна, из которого на пол попадали редкие капли дождя. Внизу слышались голоса остальных. Эдвард говорил по телефону с Беллой, Элис и Роуз смотрели романтическое шоу и смеялись, Эмметт что-то ворчал рядом. Карлайл тихо передвигался прямо под ними у себя в кабинете.       — Снова Гомер? — Джаспер кивнул на книгу в ее руках. А Эсме только сейчас увидела, что читала. Глаза просто скользили по строкам, пока она думала о своем.       — Мне нравится это произведение.       — Я узнал, что в итоге выбрал Парис, — Эсме не поняла и он добавил: — Ты не захотела сказать мне в Аспене. Пришлось читать самому все, что связано с Троянской войной.       Она вспомнила. Это было пятьдесят лет назад. Сколько же времени прошло. Она смотрела на Джаспера и ей казалось, что она упустила слишком много.       — Думаешь, он сделал правильный выбор? — снова спросил Джаспер, рассматривая то ли обложку Илиады, то ли ее пальцы на ней.       — Он считался мудрым принцем.       — Но это не значит, что он не мог ошибиться.       — Кого бы он ни выбрал, раздора было не миновать. Он выбрал то, что хотел больше всего. Думаю, это было мудро.       — Любовь?       — Любовь, — Эсме не могла оторвать от него взгляда, пока они беседовали о дурацком выдуманном сюжете. Хотя говорить должны были совсем о другом. И точно не здесь, где был слышен каждый шорох. — И заплатил слишком большую цену за это, к сожалению.       — Думаю, цена была не важна. Это стоило всего, — Джаспер смотрел на нее так, словно они действительно говорили о чем-то важном. — Иначе не стоило вообще делать выбор.       Эсме наконец почувствовала, как ее отпустило. Напряжение, сидевшее в ней, вышло из нее, оставив легкость и пустоту, которую хотелось немедленно заполнить чем-то. Джаспер подошел к ней, заставив замереть в ожидании. Он дотронулся до ее пальцев, погладил, пройдясь по каждому, и мягко потянул за книгу. Она отпустила, не сопротивляясь.       — Не возражаешь, если я одолжу? Думаю, Гомера нужно перечитывать каждый полвека. Классика, — он все еще держал кончики ее пальцев, и от этого крохотного контакта пустота внутри нее заполнялась чем-то приятным и светлым. Да, Эсме была согласна с ним. Это определенно стоило любой цены.

***

      Джаспер       Нельзя было сказать, что Джаспер сильно расстроился, когда день рождения Беллы обернулся фиаско. Возможно, слегка разочарован, что провалился в выдержке, но, когда свежая кровь проступила на ее царапине, только Карлайл сохранил контроль над своей жаждой. И Эсме, которая вовремя не стала вдыхать и замерла на полпути к нему. Остальные, особенно Эдвард, просто обрушились на него со своими глубоко подавляемыми желаниями. Он лишь сделал то, что хотели они все. Выставил неприглядные инстинкты напоказ.       По-хорошему, надо было вообще проигнорировать этот праздник, который даже сама виновница торжества считала нежеланным. Ее вымученную радость вкупе с неловкостью Джаспер ощущал постоянно. У него было полно забот и без того. Все лето он выслеживал рыжую вампиршу, которая скрылась после смерти Джеймса, но нет-нет, а он все же улавливал ее след то в Вашингтоне, то на севере Орегона. И если она ошивалась поблизости, значит, собралась мстить. Вопрос стоял только в том, как и когда. Лоран, как он слышал, осел у Денали, и можно было пока не думать о нем. Но Джаспер все равно не сбрасывал и его со счетов.       И поэтому, когда Эдвард резко и в ультимативной форме заявил всем, что им нужно покинуть Форкс навсегда, Джаспер был против.       — Не понимаю твоей проблемы, Эдвард, просто обрати ее и дело с концом, — угрюмо заявил он.       — А по-моему, ты должен понимать, как никто, — скривился Эдвард, на что он угрожающе посмотрел в ответ.       — Слушай, старик, такое рано или поздно случилось бы с любым из нас. Забудь ты про эту историю с днём рождения, — Эмметт встал на равно удаленном расстоянии между ними.       — Он знает, какую историю я имею в виду, — рыкнул Эдвард.       — Да? И что это?       — Спроси у Джаспера. Может, он и расскажет, если хватит смелости.       — Заткни пасть, Эдвард. Или это сделаю я, — Джаспер оттолкнулся от стены, которую подпирал все это время, и двинулся в его сторону, обходя Эмметта и с лёгкостью сбрасывая с плеча его руку.       Если бы в это время не зашёл Карлайл, он бы, наконец, припечатал Эдварда и, может, немного спустил бы пар. Джаспер прекрасно знал, что будь тут поблизости Эсме, которая сейчас разбиралась с их документами в школе, Эдвард бы ни за что такое не сказал вслух, мерзкие намеки и двусмысленности. И это бесило его больше всего.       — Мы уезжаем завтра. Эсме позвонила и сказала, что все решила в школе, — спокойно произнес Карлайл, внимательно оглядывая обстановку в комнате. Эдвард с мрачным удовлетворением хмыкнул и отошёл к своему роялю. Возможно, Джаспер как-нибудь при случае расколошматит его в щепки. И он даже не стал скрывать этой мысли, с удовольствием наблюдая, как скривилось лицо брата.       — А что на счёт Виктории? — спросил он. — Она точно что-то задумала. Мы не можем оставить все, как есть. Между прочим, твоя Белла тоже может пострадать.       — Я поговорю с Билли Блэком, — немного подумав, сказал Карлайл. — Возможно, кто-то из квилетов уже стал волком, когда мы приехали в Форкс. Скажу, чтобы были начеку, если кто-то появится здесь.       Даже спиной Джаспер ощутил вящее недовольство Эдварда. Тот явно не испытывал приязни к волкам. Что ж, поделом. Пусть поймет, что у всего есть цена.       Эсме не хотела уезжать. Он чувствовал ее внутреннее сопротивление. Из-за Беллы. Их расставание она переживала, как свое собственное. И Джаспер мог только гадать, какие параллели она проводила в своей голове. Он знал, что пока чертов Эдвард не придет в норму, она будет пытаться ему помочь. Иногда его посещала мысль, обратить Беллу самому и доставить ее прямо в руки Эдварда. Пусть они уже строят свою жизнь, как хотят, а он сможет спокойно выследить и убить Викторию, а потом забрать Эсме.       — Кажется, я снова все испортил? — сказал он ей, когда они уже добрались до Аляски. Ее бледное лицо осветила зеленоватая вспышка северного сияния, превратив в какое-то прекрасное внеземное существо.       — Нет, это не так. Слишком много было против этого.       — Хочешь сказать, что слишком много против нас? — он глянул в сторону далёких огней дома, где только что вернулись с охоты Карлайл и Эмметт, убедившись, что их оттуда не видно и не слышно. А потом сократил расстояние и дотронулся до ее щеки, на которой снова всполохом мелькнуло зелёное свечение.       — Я скорее имела в виду Эдварда и Беллу.       Эсме едва заметно задрожала. И кто-то посторонний подумал бы, что виной всему ее тонкая кофта и брюки, в которых она стояла посреди пронизывающего ветра полярной ночи. Но вампиры не боялись холода. И Джаспер понимал природу этой дрожи. И продолжал медленно водить пальцами по ее молочно-мраморному лицу, идеально гладкому, без единой отметины. Наверное, ее тело было таким же, совершенным и чистым. Он окинул взглядом ее фигуру с четкими линиями талии, груди и бедер. Столько мягкой плавности, которая завораживала его. Эсме была само олицетворение нежности. И он хотел всю эту нежность себе.       — Это хорошо, потому что мне плевать, как много будет против нас. Я все равно заберу тебя из этой идеальной семьи, — он не стал говорить, что тогда семья перестанет быть идеальной. Без Эсме вообще все перестанет быть идеальным.       — Я снова заставляю тебя ждать, — она чуть повернула лицо и поцеловала его ладонь, прижав ее к своей щеке сильнее. — Прости меня.       Джаспер не обратил на это странное извинение внимания. Его ладонь горела от ее губ. Он зарылся пальцами ей в волосы, густые, текучие, как вода. Он иногда ловил себя на том, что неотрывно наблюдает, как ее тонкие завитки подрагивают при ходьбе или даже малейшем движении. Или как покачиваются ее бедра, плавно и пластично, совсем как у человека. Никакой вампирской резкости и острых движений.       — Пошли догоним Розали и Элис, поохотимся, я слышал поблизости лося, — он потянул ее в лес, ступая по хрусткому снегу.       — Не люблю лосей, — она поморщилась, но все равно пошла за ним.       И беспокойная тревога отпустила ее на некоторое время, а потом снова кольнула его, стоило им, уже вчетвером, вернуться домой. Там все было, как обычно. За исключением Эдварда, который сначала месяц хандрил дома, а потом, не сказав никому и слова, умотал прочь. Элис, разумеется, знала о его передвижениях, но судя по ее виноватому лицу, он просил ее не говорить. Но зато он брал трубку, когда ему поочередно названивали то Роуз, то Карлайл, и чаще всех Эсме.       Джаспер впервые позвонил ему в начале весны.       — Слушаю, — ответил Эдвард после первого гудка. Если честно, он удивился. В последнее время они с ним не ладили.       — И долго ты собираешься пребывать в бегах?       — Вам всем не надоело спрашивать одно и то же? Оставьте меня в покое. Когда ты сбежал на целых пятнадцать лет, я не доставал тебя подобными вопросами       — Мне казалось, ты был рад, что я ушел, — холодно ответил Джаспер, готовый к такому тону.       — Не без этого. Но Эсме страдала…       — Она страдает и сейчас. Из-за тебя.       — Ну так успокой ее, у тебя это отлично получается, — голос на том конце стал ядовитым. Джаспер снова не обратил внимания. Эдвард изливал свою боль на него. Это раздражало, но он готов был потерпеть, если в конечном итоге тот вернётся, и Эсме сможет спокойно уйти с ним. — Или она больше не поддается на твои чары? Всегда подозревал, что ты ей что-то можешь внушать.       — Поверь, я даже не стараюсь использовать дар, — едва слышно ответил он, чтобы не зарычать в трубку посреди оживленной улицы. — Если бы я его использовал или просто проявил чуть больше стремления, то она ушла бы со мной ещё в Аспене. Даже без внушения. И не оглянулась бы, — молчание на том конце заставило Джаспера удовлетворённо ухмыльнуться. И он надавил ещё сильней: — Но куда тебе понять. Ты даже со своей человеческой девушкой не можешь разобраться. А она упала тебе в руки без каких-либо усилий. Свободная и жаждущая тебя. Я о таком мог только мечтать, — Джаспер секунду слушал его сдавленное рычание и добавил язвительно: — Хотя, возможно, Белла просто неудачно споткнулась, а ты по недоразумению оказался рядом. И никакая это не судьба. А просто ее обычная неуклюжесть.       — Заткнись. Ты ничего не знаешь… И не тебе говорить мне о таком.       — Тогда перестань страдать, собери уже свои яйца в кулак и сделай то, чего на самом деле хочешь. Легче станет абсолютно всем.       — Не думай, что я не знаю, зачем ты мне все это говоришь, зачем хочешь, чтобы я вернулся к Белле, — в снова ставшим спокойным голосе все еще слышались агрессивные нотки. — Другие беспокоятся обо мне. Я это понимаю. И ценю, правда. Можешь так им и передать. Они хотят для меня счастья. Но только не ты, Джаспер. Ты хочешь Эсме. Я слышал ваши мысли, ее и твои. Ей было важно, чтобы я был счастлив, тогда бы она точно ушла с тобой. И теперь ты хочешь толкнуть меня к Белле, наплевав на ее безопасность и на мои чувства. Лишь бы Эсме стала твоей. Ты думаешь только о себе.       Джаспер стиснул зубы от этого снисходительного тона. Проклятый сукин сын считал себя умнее всех. Как же он хотел стереть его вечно страдальческое выражение лица. Несколько секунд он даже прислушивался к звукам на заднем фоне, чтобы вычислить и найти Эдварда. А потом хорошенько выбить все дерьмо. Но кроме беглого испанского и звуков автомобилей ничего не мог разобрать. Он мог быть где угодно южнее Мексики.       — Ты ошибаешься, Эдвард. Эсме и так уже моя. Полностью и безраздельно. И я заберу ее в любом случае, вернёшься ты или нет.       На последнем слове он не выдержал и разломал телефон на куски, а после выбросил в ближайшую урну. Эдварду он больше не позвонит. Пусть катится к черту. Может хоть вообще не возвращаться.       Эдвард вернулся. А перед этим устроил по истине помпезное и колоссальное в своей глупости шоу. Достойно приза за самый идиотский поступок в жизни, в вечности. Видал Джаспер глупцов, но чтоб таких… Он думал, что вся злость на Эдварда ушла после его единственного звонка, но стоило ему увидеть замершие в мгновении ужаса лица Карлайла, Роуз, Эмметта, Эсме, как все разгорелось с новой силой. Боже, Эсме выглядела так, словно умерла. И он бы умер рядом с ней.       — Если он так захотел сдохнуть, мог бы прийти ко мне. Сделал бы все без шума и боли, — процедил он сквозь зубы, когда позвонила Элис и в панике сообщила, что летит в Италию с Беллой на прицепе. Он ненавидел Эдварда в этот момент за то, что Элис сорвалась к нему, будто тот был центром вселенной. И за то, что сейчас чувствовала Эсме. И особенно за то, что она вообще беспокоилась об этом кретине, забыв про все остальное. Пару раз он ловил себя на мнительной мыслишке, что Эдвард делал все это специально, чтобы удержать Эсме. Вызывал в ней жалость, сострадание и желание спасти одним своим видом мученика. Возможно, так он думал, что спасает ее от Джаспера. Конечно, все это было лишь его бзиком. Эдвард всегда думал только об Эдварде. Долбаный себялюбец и нытик.       — Элис тоже хороша. Никому ничего не сказала, — проворчала Розали, расхаживая на вампирской скорости туда-сюда, фоня виной и злостью.       За Элис Джаспер не сильно беспокоился, хотя если бы не его предельная концентрация на Эсме, то наверняка он бы сейчас рвал и метал от ее выходки не меньше. И точно кинулся бы за ней. Но она могла о себе позаботиться гораздо лучше любого из них — он знал не понаслышке. И это успокаивало его.       — Элис пролезет без мыла в любое место. Даже в задницу Аро. Если кто и вытащит Эдварда из дерьма, которое он заварил, то только она, — сказал он, не заботясь о приличиях. Никто даже не обратил внимания, только Эмметт нервно хохотнул.       Джаспер с нетерпением ждал Эдварда, чтобы выбить из него всю дурь, а заодно и выместить всю свою злость. Потому что проклятый кретин был прав — Эсме держал только он и его вечные проблемы. Точнее только одна, гигантская, в которую он вовлек всю семью. Поэтому он предвкушал, как наваляет братцу по полной, раз уж он все еще здесь, а не где-нибудь на другом конце мира с Эсме. Но Эдвард вернулся таким побитым, что больно было смотреть. Лучше него самого никто его не накажет — так решил Джаспер.       — Я знаю, ты злишься на Эдварда, — улучив момент, шепнула ему Эсме. Он ждал, что она станет успокаивать или отговаривать его, но она просто молча стояла рядом и ждала.       — Я злюсь на то, что он привязал к себе абсолютно всех своими выходками и бесконечными страданиями и заставляет плясать под его дудку, манипуляция в чистом виде, — Джаспер провел кончиками пальцев по ее руке. Их все равно никто не видел и не слышал — на охоте, когда Каллены разбегались в разные стороны за добычей, было очень легко отдалиться от остальных. Он всегда пользовался этими моментами.       — А ты разве не манипулируешь мной своими прикосновениями и взглядами? Соблазняешь… — она обхватила его пальцы, но он вывернулся и снова продолжил поглаживать ее, теперь поперек запястья.       — Я делаю это совершенно открыто, — с улыбкой признался он, склонившись к ней. В ее волосах застряли несколько шерстинок убитой пумы, и он сдул их. Эсме повела плечами, словно вздрогнула. Ему нравилось чувствовать ее ответную реакцию — каждый раз. Он обхватил ее запястья, поглаживая большим пальцем гладкую кожу под рукавом. — И я совершенно открыто говорю, что если бы не Эдвард со своими проблемами, которые он в щедрости своей сделал общими, то я бы уже раздевал тебя на каком-нибудь пустынном пляже. Или на берегу глухого озера. Где угодно.       — Джаспер…       Ему нравилось, как она произносила его имя. Как она начинала пахнуть в такие моменты. Он поднес ее запястье к лицу и глубоко вдохнул.       — Ничего, я подожду. Прошлого раза не повторится. Понятия не имею, спишь ли ты все еще с Карлайлом, — Эсме замерла, а он сильнее впился в ее ладонь пальцами. Честно говоря, он и знать не хотел. — Но я почти уверен, что в эти моменты в твоих мыслях есть только я. И никого другого, — он снова вдохнул у ее запястья. Лес, пума и совсем немного его собственного запаха. Джаспер не удержался и поцеловал это место, дотронувшись кончиком языка. И был вознагражден ярким всплеском ее жарких эмоций, от которых его мир сузился до ее изящного нежного запястья под его губами. Идеально золотистый цвет ее глаз резко потемнел. Губы раскрылись, а потом быстро сжались в тонкую полоску. Он понимал как ей трудно. Возможно, даже лучше нее самой. Но не стал облегчать ее состояние, даже если бы захотел. Он не чувствовала себя в состоянии нести на своих плечах это тянущее и копившееся уже полвека напряжение за двоих.       — Пошли, пока нас не начали искать, — он отстранился и повернулся, чтобы побежать.       — По пути поймаем ещё пум. У тебя такой вид, будто ты и не охотился, — она догнала его и побежала вперёд. И ее волосы плавными волнами развевались за спиной. Он смотрел на них и понимал, что стоял на грани, они оба, и рисковали перейти ее. Но теперь уже вряд ли сдаст назад. Осталось просто дождаться, когда все рухнет к чертям.       — Ты переходишь грань, Джаспер, — вскоре заявил Эдвард, пока они шли среди шумных школьников в столовую. — Скоро это буду замечать не только я.       — Я не совсем понял, это вопрос или претензия? — Джаспер и без него все прекрасно знал. И просто ждал этого момента. Как и обещал Эсме. Он огляделся, и не увидел рядом с братом Беллы, с которой тот практически не расставался за исключением тех случаев, когда она сбегала к волку. Если бы Эдвард его так не раздражал в последнее время, он бы ему искренне сочувствовал.       — Это объективное наблюдение, — брат приблизился вплотную и говорил теперь тише, чтобы не привлекать внимание. — Ты заходишь слишком далеко в своих манипуляциях, а Эсме не твоя игрушка. Оставь ее в покое и дай принять решение самой.       — Занимайся лучше своей Беллой, — оскалился в холодной улыбке Джаспер, удерживая злость. — А не то ее украдет большой и злой волк.       — Мы говорим не о Белле, — Эдварду стало некомфортно от этих слов, Джаспер буквально почувствовал это. — Если твои чувства к ней не пустой звук и не притворство, то ты должен дать ей сделать все самой.       Они свернули в следующий коридор, где несколько школьников судорожно листали конспекты перед экзаменом. Эдвард пристал к нему самым настоящим клещом, каким он, по сути, и являлся, прячась за своими страданиями. А теперь он вываливал свои поганые домыслы о том, о чем даже понятия не имел, даром что телепат. Эдвард никогда не верил, что они с Эсме могут быть вместе. Джаспер сейчас это отчётливо понял. Он схватил брата за шиворот, когда тот начал свою очередную мысль, которая ему нахрен не сдалась, и затолкнул в мужской туалет. Гаркнул на парочку парней у писсуаров, и те, быстро сделав свои дела, поспешили убраться вон.       — Если бы ты только знал, как достал меня за последний год, — процедил он, впечатав Эдварда в кафельную стену, по которой пошла тонкая трещина. — Не даёшь житья ни себе, ни всем остальным. Все должно вертеться вокруг твоих проблем. Только из-за тебя Эсме, о которой ты так беспокоишься, не может сделать то, что она на самом деле желает. Из-за твоего дерьма, которое ты сделал общим. И теперь мы все погрязли в нем. Не смей мне говорить, что я заставляю ее, когда сам цепляешься за нее так, словно она твоя мать, — он припечатал его снова, пустив новую сетку трещин. — И не смей говорить о чувствах, в которых ни черта не понимаешь.       — А ты сам понимаешь? Знаешь, чего она хочет? Знаешь Эсме вообще? — Эдвард оттолкнул его, и тонкая дверца кабинки слетела с петель. Джаспер не ожидал такого злого напора. — Нет, конечно, не знаешь, черт возьми! Ты пришел, увидел ее, красивую, милую, добрую. Конечно, она тебе понравилась. Но ты же за все эти пятьдесят лет не потрудился даже узнать, какая она на самом деле. Нет, тебя заботят только собственные желания и инстинкты.       — Что ты несёшь?       Джаспер снова взял его в захват, но Эдвард ловко вырвался, и они оба едва не снесли раковину. Но приближающиеся решительные шаги услышали оба и мгновенно приняли обычный вид отошедших по нужде школьников. Джаспер кое-как поставил выломанную дверцу кабинки на место, когда в туалет вошел заместитель директора.       — Что здесь происходит? — он оглядел подозрительным взглядом помещение, остановился на сетке трещин на кафеле, перешел на рваную куртку Джаспера.       — Ничего, сэр, — Эдвард вымыл руки и стряхнул капли воды, забрызгав зеркало.       — Вы что, подрались?       — Конечно, нет, — поспешил убедить его Джаспер, вежливо улыбаясь и окутывая дымкой доверительного спокойствия.       — Но мне сказали, что в мужском туалете намечается разборка, — его взгляд снова метнулся к трещинам и стал задумчивым, словно он силился вспомнить, были ли они здесь раньше.       — Возможно, имели в виду другой корпус, — еще немного убеждения.       — Вероятно, — неуверенно протянул заместитель и направился к двери, но в последнюю секунду обернулся. — Мистер Каллен, а что вы делаете здесь, когда у вас через пять минут начнется экзамен в третьем корпусе?       — Жду кое-кого, сэр.       — Если вы имеете в виду мисс Свон, то она сейчас заполняет бумаги о колледже, которые должна была сдать еще неделю назад. Предупредите пожалуйста мистера Трента, что она придет через десять минут, — безапелляционно вынес решение тот, не оставив Эдварду выбора, кроме как пойти в свой класс. — Мистер Хейл, ваш экзамен по углубленной химии тоже вот-вот начнется. Поспешите.       Джаспер, выбросив рваную куртку в мусорку, вышел следом и свернул в нужный коридор, проходя мимо кабинета директора, куда зашел его заместитель, убедившись, что отправил обоих куда надо. Он уже собирался зайти в класс, где собрались все ученики, а преподаватель решил сразу начать раздавать листы с заданиями, но тут дверь директорского кабинета открылась и вышла Эсме, вежливо пожимая руку директору Мастерсу. Она бросила короткий взгляд на Джаспера, а он прошел мимо класса и остановился в опустевшем коридорчике с какими-то стендами по пожарной безопасности. Мистер Мастерс неприлично долго удерживал руку Эсме, широко улыбаясь и источая липкое влечение, которое отлично замаскировал под открытое радушие. Не придраться, но Джаспер даже отсюда чувствовал эти волнующие флюиды, вызывающие у него холодное отвращение к этому человечку. Он испытал удовлетворение, когда обратил их в неловкий стыд, и директор тут же отдернул свою липкую руку от Эсме, поспешив вежливо распрощаться. Это было необязательно, он знал. Большинство людей реагировали на вампиров похожим образом, от восхищения до вожделения. Но Эсме… он не мог выносить подобное, если дело касалось ее. Карлайл никогда этим не грешил, его чувства всегда были мягкими и сдержанными, они не раздражали своей напористой страстью или похотью, иначе он бы вряд ли выдержал рядом столько времени.       — Спасибо, что избавил от директора Мастерса, но он безобидный. Я бы сама справилась, — сказала она, найдя его за углом, прислонившегося к пожарному стенду.       — Я знаю, но он бы еще долго втюхивал тебе про попечительский совет школы и рассыпался в благодарностях за пожертвования в фонд. А у меня через пять минут экзамен.       — Только из-за этого? — улыбнулась она. — Чтобы я пожелала тебе удачи? — теперь она прислонилась плечом к стене, в полуметре от него.       Эдвард идиот, подумал в этот момент Джаспер с поднимающимся удовольствием. Эсме манипулировала им, совершенно открыто и доверительно, но эффект был не хуже. И он поддался — это было легко, когда он даже не думал сопротивляться. Он приблизился к ней осторожным движением, изо всех сил стараясь не отрешиться полностью от окружающего. Они все еще должны быть осторожны. Поэтому он не стал прикасаться к ней, хотя использовал каждую такую возможность по максимуму. Джаспер остановил свою руку в дюйме от ее головы и подпер стену. Где-то внутри еле слышно трескалась тонкая штукатурка, но он не обращал внимания, склонившись к ее волосам и вдыхая знакомый теплый запах, окруживший его ореолом. От руки Эсме все еще немного пахло резким одеколоном директора Мастерса, и Джаспер тихо фыркнул, взметнув несколько прядей ее волос. Он нагнулся еще чуть ниже, к самому виску, дыша глубоко и размеренно, пока ее свежий медовый запах не заполнил его полностью. Кончиком носа он зарывался в густые волосы, испытывая мучительное удовольствие от ее дрожащей близости и тяжесть неудовлетворенных желаний. Ее шелковая блузка касалась его рубашки, и это казалось такой непреодолимой преградой, что сводило зубы от потребности разорвать, разгрызть ее.       — Я обещал тебе, что все будет так, как ты захочешь, Эсме. Что я буду ждать, сколько потребуется, — он с трудом выговаривал слова возле самого ее уха. — Но, боюсь, что больше не могу. Не могу быть так близко к тебе, но не с тобой. Прости меня. Но это невыносимо.       Проклятье, он решил, пока стоял тут с ней, что сам отправится в Сиэтл, если новорожденные не соизволят прийти сюда в ближайшее время. Сравняет там все с землей, и дело, из-за которого он все еще торчал тут и ждал, будет сделано. Наверное, он был идиотом, раздавая такие обещания ей, но одно он сделает точно — оставит эту гребаную идеальную семейку американской мечты в безопасности.       Эсме окутала его своим наслаждением, радостной надеждой. И кольнула одновременно страхом. Он не знал, чего она боялась. И уже хотел прижать к себе сильнее, чтобы избавить от этого ужасного чувства. Но вряд ли тогда сможет отпустить обратно. Нет, ему лучше даже не дотрагиваться до нее сейчас, такой прекрасной и манящей. Созданной только для него.       Джаспер молча отстранился от ее волос, осматривая ее напряженно-возбужденное лицо. Он смотрел и думал, как идеально они подойдут друг другу, душой и телом. Еще в Вегасе, когда она прижималась к нему теснее некуда, они соединились один-в-один. И он только мог представлять в своем сошедшем с ума воображении, как абсолютно идеально он поместится в ней. Так, как надо, как должно и быть. И если он сейчас не прекратит об этом думать, его член окончательно взбунтуется и начнет сам диктовать условия.       Эсме пронзительно и отчаянно посмотрела на него в ответ и вдруг подалась навстречу, ухватилась за его плечи. Его тело само пришло в движение, он не был в силах остановить себя. Даже не хотел. Гладил ее спину и острые позвонки, пока она водила носом по его шрамам на шее, шумно вдыхала и наслаждалась этим. Джаспер снова зарылся носом в ее волосы, в этот раз полностью, обнюхивая и оставляя свой слабый запах. Он надеялся, что это не успеет выветриться, пока она едет до дома. По-черному желал, чтобы все почуяли его след на ней.       — Эсме… — он прошептал ее имя с глубоким удовольствием. Она промычала где-то в районе его подбородка, по-кошачьи тыкаясь носом. — Наверное, мне стоило взять тебя прямо там, на крыше в Вегасе. Ты не представляешь, как я порой об этом жалею. Очень часто, на самом деле.       — Но не чаще, чем я.       — Черт, я даже с Элис больше быть не могу. Просто не могу, потому что хочу только тебя.       Это было правдой. С тех пор, как Элис вернулась из Италии, Джаспер даже не приближался к ней. Как щелкнул выключатель, и он больше не мог закрывать глаза, что Элис — не та, с кем он хотел быть. А он был не из тех, кто трахается через силу или из чувства долга. Она тоже, словно чувствовала его ауру, отдалилась, отпустила его. Они все еще общались, говорили, смеялись над чем-то вместе, даже поцапались по поводу ее идиотской поездки к Вольтури вместе с Беллой. Но больше ничего.       Эсме замерла, переполненная от его слов собственными эмоциями. Они дрожали между ними и ввинчивались в Джаспера. Он не хотел ее отпускать. И не должен был.       Где-то в соседнем коридоре громко хлопнула дверь, опоздавшие школьники спешили забежать в класс. Эсме отстранилась сама, а в его восприятие ворвался голос преподавателя химии, интересующегося, где мистер Хейл.       — Экзамен уже идёт… Тебе пора.       — Я знаю…       Он не сдвинулся, смотря на нее наверняка почти черными глазами. Она не хотела отпускать — он чувствовал. И не должна была. Джаспер отошел на шаг, давая ей пространство. Она тяжело вздохнула.       — Удачи на экзамене, — прошептала она и ускользнула от него, словно вода.       Джаспер вышел из-за угла и столкнулся у своего класса с Беллой, которая внимательно смотрела на него, слегка робея и не подходя слишком близко.       — Тут была Эсме? — спросила она, заглянув ему за спину. — Все в порядке?       — Мистер Трент ждет тебя на экзамене, — ровно произнес он, даже не собираясь ничего объяснять. Белла была опасно наблюдательной, он не хотел, чтобы в ее взбалмошной голове появилось место для мыслей об Эсме. Он развернулся и скрылся в классе, напоследок одарив Беллу равнодушием.       Новорожденные все же заявились сами. Всей толпой. И Джаспер пожалел, что не отправился в Сиэтл сам. Он стоял на границе леса, слушая, как Элис выдает актуальные видения, рассказывая о передвижении армии в их сторону. Эсме стояла между Эмметтом и Карлайлом. Он бросал в ее сторону короткие частые взгляды. А ублюдок Эдвард спрятался подальше вместе со своей Беллой. Джаспер знал, что он с радостью присоединился бы к ним, но желание защитить своего человека победило. Черт, он даже понимал. Но все равно бесился, что Эсме здесь, в шаге от драки, а Эдвард где-то там в безопасности.       Еще во время тренировок он с трудом сдерживал себя, наблюдая, как кто-то мог уложить Эсме на лопатки. Она быстро училась и идеально могла копировать любую технику. Но в бою все было слишком непредсказуемо. А она казалась слишком неподходящей для любой драки.       — Ты ведь не согласишься, если я попрошу тебя остаться дома, да? — без надежды спросил ее Джаспер.       — И как я это объясню? — она приподняла брови, нервно поправив черный жилет.       — Никак. Уверен, все поймут.       — Хочешь сказать, что все считают меня слабой? Как и ты? — она пошла быстрее, стремясь догнать остальных. Джаспер чертыхнулся.       — Я не считаю тебя слабой, — он отодвинул низко свисающую ветку сосны резче, чем нужно, и та сломалась с громким треском, испачкав его смолой и хвоей.       — Тогда зачем вообще этот разговор?       — Затем, что я не смогу нормально драться, пока ты будешь среди толпы новорожденных, — голос не получилось сдержать. Его беспокойство вылезло наружу через злость.       — Я тоже беспокоюсь. За тебя, за остальных. Но за тебя особенно. Ты же наверняка побежишь впереди всех, — она пытливо оглянулась через плечо в его сторону. О да, она могла не сомневаться. Чем быстрее он начнет сносить головы, тем меньше вампиров доберутся до нее. — За Эдварда и Беллу тоже. Они далеко отсюда, но не в безопасности.       — Не говори мне про этих двоих ничего. Пожалуйста, — Джаспера разбирала злость каждый раз. Эсме только миролюбиво вздохнула. — Лучше давай я тебя еще погоняю, раз уж ты хочешь сунуть шею в петлю.       — Не надо. Других же ты не гоняешь.       — Другие — не ты, — прошипел Джаспер.       — Думаешь, я слабее остальных? — она встала, скрестив руки на груди.       Она никогда не была в настоящей драке, не видела, какими ужасными и омерзительными могут быть вампиры. Каким был и он. Она всю жизнь прожила в окружении беззубых Калленов, всю жизнь пыталась быть человеком. Она была в несколько раз меньше Эмметта, не обладала предвидением или телепатий, в ней даже ярости Роуз не было. Во многом, почти во всем, она была в разы слабее остальных, но слабой он ее не считал. Внимательная, наблюдательная, схватывающая на лету абсолютно все. Возможно, она могла бы его еще во многом удивить. Но он не собирался проверять это в условиях схватки с новорожденными.       — Я думаю, что ты дороже остальных, — вкрадчиво сказал он.       Она долго смотрела на него, прежде чем согласно кивнуть и подойти ближе. Ее сосредоточенность и мягкое удовольствие от его слов дивным образом соединились в приятно окутавшую его дымку. Джаспер с трудом мог сохранять хладнокровие, чтобы драться с ней в полную силу.       — Клянусь, Эсме, еще никогда мне не было так трудно сдержать свое обещание, — выдохнул он. — Это больно уже на физическом уровне. Кажется, я переоценил себя, когда давал тебе его. Надеюсь, ты сможешь простить, если у меня не получится.       — Я буду осторожна, обещаю, — выпалила она, почему-то испугавшись.       И она была, действительно. Когда все началось, и у Джаспера едва не выпрыгнуло мертвое сердце из груди, Эсме не лезла вперед, но он все равно не мог избавиться от поганого ощущения, что слишком далеко от нее, чтобы защитить. Пару раз терял ее из виду за мохнатыми тушами волков и сразу мчался туда, сквозь твердые тела новорожденных. Несколько успели его цапнуть. Ему было все равно.       На Эсме набросились сразу двое вампиров, и Джаспер, сломя голову, кинулся в ее сторону, оттолкнув по пути мешавшегося серого волка. Разодрал какого-то парнишку-новорожденного и уже стоял рядом с ней. Эсме запомнила все, что он ей говорил, до единой детали, и теперь использовала сама. Он видел собственные годами оттачиваемые приемы в ее быстрых движениях. Наверное, она бы справилась, сразу с двумя. Но Джаспер не собирался рисковать, только не ею. Он схватил за шею вампира, который тянулся к ней, чтобы вцепиться зубами, и бросил с размаху на землю, размозжив голову на несколько крупных осколков. Эсме ловко увернулась от еще одного выпада, а он, не став ждать, одним ударом снес голову, отправив ее на другой конец поляны.       Джаспер хотел остаться с ней, не дать никому даже приблизиться, но нужно было закончить, наконец, дело. А Эсме уже побежала туда, где какая-то мелкая девчонка вжалась в землю и шипела, как дикая кошка. С ней уж точно справиться будет не проблема.       Через несколько минут все закончилось, а он так и не мог отпустить тревожное напряжение. Ноздри раздувались сами собой, выхватывая все окружающие запахи, от мокрой псины до чужого грязного вампирского шлейфа. Тела новорожденных свалили в кучу и подожгли, и теперь пахло еще и сладковатым запахом тлена. Пришедшая Белла смердела своей сладкой кровью, которая до сих пор слегка сочилась из длинного пореза на руке. Джаспер ощутил в горле резкую режущую боль, от которой тут же скопился яд. Эсме была в порядке, он сконцентрировался на ней. Она стояла вместе с Карлайлом возле той самой мелкой девчонки, словно собралась быть заботливой матерью и ей тоже. Что за черт — он не планировал оставлять кого-то в живых. Девчонка жалась к Эсме и фонила страхом. Джаспера раздражало это, раздражало, как она цеплялась за Эсме. Ему хватало одного клеща Эдварда. А эту пигалицу он убьет и дело с концом. Он направился к ним, скрипя зубами от едва сдерживаемых тревоги за нее и желания впиться в горло Белле. Какого черта та сюда приперлась со своей кровоточащей раной. В голос зарычал, а потом заскулил кто-то из волков. Блэк. Боль его сломанных в вампирском захвате костей дотянулась и до Джаспера, заставив содрогнуться. Карлайл кинулся туда, оставив Эсме одну с пигалицей. Джаспер прибавил шаг, не доверяя этой мелкой вампирше.       — Джаспер, мы не можем ее убить. Она всего лишь ребенок, — шепнула Эсме под завывания Блэка, которого свои приподняли и понесли прочь.       Бога ради, она же не собиралась взять в семью еще и это, нянчиться с ней неизвестно сколько. Он хотел хорошенько встряхнуть ее и привести в чувство. Но она смотрела на него умоляющими большими глазами, и его рука на секунду дрогнула, но не остановилась. Нет, он не собирался делить Эсме еще с кем-то. Пришедшие Вольтури решили его проблему за пару секунд. Он бы поблагодарил их, если бы не эта садистка Джейн, решившая помучить напоследок мелкую девчонку. Джаспер был слишком переполнен сегодняшним дерьмом и едва не грохнулся сам от фантомной боли. Глаза так уж точно вылезли из орбит. Видок, наверное, у него был тот еще. Эсме смотрела на него с замершим выражением страха на лице. Он вымученно улыбнулся и отошел подальше. Все, хватит. С него хватит. Он был как оголенный нерв, еще одна капля и взорвется.       Убедившись, что Эсме не одна и вокруг все тихо, Джаспер вбежал в лес, скрываясь ото всех и пробежал около мили, чтобы остыть подальше от вони вампирских тел и волков, подальше от крови Беллы. Слева послышался шорох, и он был рад отвлечься на это. Прыгнул в кусты и натолкнулся на стройного молодого волка, в котором узнал самого младшего в стае.       — Ты чего здесь забыл? Все закончилось. Иди к своим.       Волк некоторое время смотрел на него и вдруг превратился к мальчишку-подростка, чье все еще детское лицо не соответствовало могучей фигуре.       — Все ушли с Джейком, — затараторил он, — а тут еще двое бегали. Я видел и пошел за ними.       Джаспер принюхался. С волками и новорожденными учуять что-то было той еще задачкой. Но он не привык оставлять после себя недоделанную работу.       — Ну показывай, где ты их видел.       Волчонок оказался прав. Еще двоих убежавших вампиров они засекли далеко за рекой, почти у самого Олимпика. И быстро разобрались с ними. Джаспер почувствовал, что его начало отпускать. Руки и ноги двигались легче, живая кровь больше не донимала чувствительное обоняние и жажду. Волчонок, которого звали Сет, обратился в человека и убежал куда-то за деревья, сверкая задом. А через пару минут вернулся в драных грязных шмотках, пахнущих землей и сушеной рыбой.       — У вас тут под каждым кустом одежка зарыта? — усмехнулся Джаспер.       — Приходится выкручиваться, — беззаботно пожал плечами Сет. — Сэм говорит, что надо иметь свои тайники.       — Ясно.       Они шли какое-то время молча, как будто им было по пути. Джаспер чувствовал себя вполне сносно вместе с легким и открытым мальчиком, который то смешно принюхивался, то от нечего делать запрыгивал на ветке и раскручивался. Сет в конечном итоге не выдержал и нарушил молчание первым.       — Ты ведь Джаспер, да? Это ведь ты участвовал в жутких войнах? Шрамы у тебя оттуда?       — Кто тебе сказал? — тот неловко пожал плечами, и Джаспер махнул рукой. Без разницы. Он не особо скрывал. — Было дело. Уже давно. Тебя еще в проекте не было. Как и твоих родителей.       — Вау! А расскажи, — глаза Сета загорелись, как два прожектора. Джаспер не сдержал смеха.       — Вот еще. Обойдешься, — хмыкнул беззлобно он. Сет не обиделся, с ним вообще было легко и даже приятно находиться, несмотря на собачий душок. — Ты разве не должен сейчас бежать к своим, чтобы поддержать Блэка?       — Я не… там и так куча народу без меня, — ясно, мальчик просто боялся смотреть, как Блэк на всю резервацию будет орать, пока Карлайл вправляет ему кости. — А ты разве не должен быть со своими? Чего ты еще здесь, со мной?       — Мне надо решить один важный вопрос. Точнее решиться окончательно. Он оказался сложнее, чем я ожидал, — Джаспер не спешил никуда. Ему нужно было проветрить голову после драки. И действительно решить вопрос. Он не соврал.       — Моя мама всегда говорит, если затрудняешься с выбором, сначала подумай о себе, чего ты на самом деле хочешь, — Сет перепрыгивал через поваленные деревья, балансировал на их стволах и ветвях. — Потом о том, как твой выбор отразится на близких. Это важно. И в конце обязательно спроси себя, не помешает ли твой выбор другим людям, не навредит ли им. Нельзя думать только о себе, когда живешь в большом мире.       — Твоя мама очень мудрая женщина, — Джаспер не стал говорить, что вряд ли эта философия годилась для вампиров, таких, как он. Вампиры были территориальными собственниками во всем, одержимыми своими эмоциями и инстинктами. Каллены лишь слегка припудрили свой облик, но внутри они все были такими же. Кроме Эсме. Эсме была особенной. Его особенной. Ее как будто не коснулся флер вампиризма, одарив сверхъестественной красотой и оставив всю человечность. И если следовать совету мамы Сета, то он должен забыть о ней — слишком многие будут страдать от его выбора. Желание одного может навредить многим. Жизни большинства всегда были превыше жизни одного в природе.       — А то. Правда еще она говорит, что надо ковать железо пока горячо и идти к своей цели во что бы то ни стало, потому что никто не поможет тебе лучше тебя самого       — Отличный совет, — они дошли до дальних границы территории квилетов. Сет легко переступил ее и оглянулся. — Мне в другую сторону, приятель.       — Ага. Здорово провели время. Я пойду, а то мама с меня шкуру спустит.       Сет перекинулся мгновенно и скрылся серебристым волком среди изумрудной зелени. За все время Джаспер не почувствовал и капли отвращения, которое обычно испытывают квилеты рядом с вампирами. Чистейшее любопытство и энтузиазм исходили от Сета. Если в самом начале он хотел избавиться поскорее от волчонка, то вскоре тот увлек его своими интенсивными приятными эмоциями.       Он неспешно пошел прочь от границы, успокоившись окончательно. В паре миль к западу раздался выстрел ружья и человеческий возглас. Джаспер отклонился восточнее, чтобы не столкнуться с охотниками. Деревья росли так близко друг к другу, что их корни сплетались, но кое-где в кронах просачивался солнечный свет. Один из лучей попал на его ладонь, грязную, с парочкой свежих шрамов и бледную, и она засверкала, пряча все несовершенства. Джаспер иронично хмыкнул самому себе — определено, для нежной, мягкой, всегда опрятной и чистой Эсме лучше пары не сыскать. Он поднял голову наверх, подставляя и лицо солнцу, и прикинул, сколько он отсутствовал. В день битвы были низкие тучи и холодный ветер. Сейчас вокруг потеплело и клочки ясного неба проскальзывали между спутанных ветвей. День или два, не больше. Черт, он совсем потерял счёт времени, а отошёл только на несколько минут, чтобы сбросить зудящие чужие переживания и запах свежей крови.       — Вот ты где. А я решил, что ты снова сбежал. — раздался сверху голос Эдварда, а следом и он сам спрыгнул бесшумно на влажный мох.       — Ты что, нанялся в мои личные няньки?       — Ещё чего, — он помолчал под вопросительным взглядом Джаспера и добавил: — Белла поехала к Джейкобу, я провожал ее и решил поохотиться по пути. А ты слишком громко думаешь.       Ясно, Эдвард скорее всего просто торчит поблизости от пограничной линии, карауля, пока Белла утешает своего раненого волка. Брат нахмурился, прочитав его мысли, и смутился.       — Я думал, что волки регенерируют быстро, — медленно протянул Джаспер, открыто демонстрируя свои сомнения. — Я бы на твоём месте ее не отпускал к Блэку. Девушки быстро проникаются страданиями раненых героев.       — А я бы на твоём месте думал о том, как не быть трусом, сбегая каждый раз, а потом возвращаясь, чтобы соблазнить Эсме очередными бессмысленными надеждами.       — Я ведь могу затолкать тебе эти слова обратно в глотку. Даже не заикайся снова про Эсме, — он старался говорить спокойно, но внутри снова поднимался гнев на клеща Эдварда. Интересно, тот уже успел что-нибудь наговорить ей в его отсутствие.       — Ничего я ей не говорил. Ты сам все прекрасно портишь. Понятия не имею, почему она вообще тебя ждёт и принимает. Когда ты вернулся, я думал…       Джаспер угрожающе пошел ему навстречу, Эдвард сделал то же самое. И теперь они снова стояли нос к носу, готовые вцепиться друг другу в глотки.       — Что ты думал? Что я буду играть с ней в дочки-матери, как это любишь делать ты? — он уже хотел проломить раздражающей физиономией брата какое-нибудь небольшое дерево, но прикрыл глаза, медленно вдохнул и выдохнул. Нет, он не будет сейчас ссориться с Эдвардом, это стало чертовски утомлять в последнее время. И Эсме он с ним делить тоже не будет. Просто сделает то, что должен был сделать сразу.       — Если ты так думаешь, то значит действительно ничего не знаешь о ней, и о нас. Ты же вообще не знаешь Эсме.       — Что ты сказал? — уже разворачиваясь, чтобы уйти, он обернулся.       — Я знаю, ты думаешь, что вы созданы друг для друга. Что между вами какая-то связь. Но это все бред. Откуда бы ей взяться, если ты даже никогда на самом деле не был с Эсме…       Джаспер глухо рыкнул, Эдвард продолжал бросать слова прямо ему в лицо:       — Легко так думать, когда перед тобой такая Эсме, которую ты знаешь. Спокойная, хорошая, милая. А где ты был, когда ее муж избивал ее и брал силой? Почему, раз вы предназначены друг другу, долбаная судьба не свела вас в тот момент, когда это нужно было Эсме? Она никогда не говорила и не будет говорить вслух о том, что с ней случилось. Но ты не представляешь, каково было слышать, видеть ее воспоминания. Ты не знал? — язвительно спросил он.       — Пошел ты, — Джаспер не собирался идти у него не поводу. Разумеется, он понимал, что она сбежала от мужа не просто так. Но Эсме никогда не затрагивала эту тему, и он полагал, что все для нее осталось в прошлом. А хренов Эдвард только что окунул его в ушат с дерьмом.       — Где ты был, когда умер ее ребенок и она кинулась с обрыва? Тебя там не было. Она была одна, — шипел Эдвард ему в лицо, больше не чувствуя злорадства, а только болезненное негодование. — Тебя не было, когда ее привезли едва живую в больницу, всю поломанную, без единого живого места. Она даже говорить от боли не могла. Сердце едва билось, она умирала на глазах. Я бы и сам был рад этого не видеть, но Карлайл все никак не мог перестать думать о той ночи.       Теперь Джаспер тоже думал только об этом. У него хватало собственного опыта, чтобы представить все в красках. Вот тускло освещенный коридор больницы, но вампирскому зрению доступна каждая деталь. Громкая каталка с неподвижным телом. Лицо, в котором едва ли угадываются знакомые черты, запекшаяся кровь на коже, которую он всегда знал идеально гладкой. Неестественно вывернутые суставы плеч торчат из-под тонкой плохо закрывающей тело простыни. Грудь едва заметно поднимается. И слишком редко, он считал каждый вздох. Ресницы дрогнули, но в теле не осталось сил, даже чтобы поднять веки. Да, он очень хорошо все мог представить, за секунду эта картина впечаталась в его мозг и теперь вытравить ее было практически невозможно.       Джаспер моргнул и снова видел бледное, искаженное лицо Эдварда, без прежнего издевательского злорадства на лице.       — Где ты был, когда ей некому было помочь? — снова спросил он. — Это не ты обратил ее. Карлайл. Он спас Эсме от смерти. Ты бы никогда и не узнал о ней, если бы не он. Это не ты сидел рядом, пока она обращалась, долго и мучительно. Она была уверена, что попала в ад за свой грех и горела в проклятом огне. Тебя не было, когда она открыла глаза и поняла кем стала. Не ты провел ее через первый год жизни, выходил и научил всему. Это был ужасный год для нее, для нас. Ее бросало от отчаяния к голоду, от желания снова умереть к жажде убивать, — Эдвард остановился, словно задохнулся от своих слов. И отошел на пару шагов. — Нет, ты ничего не знаешь про нее. Ты встретил ее в лучшие времена. А я жил с ней в самые худшие. И все равно люблю, потому что Эсме — семья. А ты теперь сбежишь, как и всегда, — презрительно бросил он. — Может, оно и к лучшему. Ты ее не достоин.       — С чего ты вообще решил, что я сбегу? — Джаспер оттолкнулся от дерева и обошел его. Внутри все болезненно ныло от его слов, и хотелось выжечь нутро.       — А разве не так ты поступал, когда что-то шло вразрез с твоими представлениями? — Джаспер не стал отвечать на этот дерьмовый вопрос, который Эдвард мог задать и самому себе, а потом засунуть в задницу. Тот добавил: — По крайней мере так подумала Эсме. Что ты ушел.       — Дерьмо. Может, стоило начать с этого, а не пересказывать мне все то, что она хотела сохранить в тайне?       Джаспер прибавил ходу и через пятнадцать минут уже увидел воздушную громаду их дома. Деревья ещё частично скрывали обзор, а он уже искал Эсме, глазами, ушами, нюхом, даром. Ее запах едва заметно угадывался где-то возле дома, но от него самого ощутимо разило псиной, и это сбивало обоняние. Он слышал и чувствовал остальных, почти все были на месте.       Роуз в гараже остервенело гремела инструментами. Эмметт подкидывал баскетбольный мяч и за это был выгнан с особенным раздражением из гаража, и теперь сбивал им ветки деревьев. Все было почти как в тот день, когда он впервые пришел к Калленам, до боли знакомые звуки и картины. Но в то же время что-то искажало все это, был скрытый изъян, который он никак не мог уловить.       Карлайл в каком-то беспорядочном ритме шуршал бумагами, хватался за что-то и тут же отпускал. Его мучительное недоумение, ранимая растерянность заставили Джаспера самого потеряться в тревожных сомнениях. Он остановился на границе леса, шаря глазами по дому сквозь огромные окна. На удивление они сегодня все были открыты и демонстрировали все, что было внутри. Обычно Эсме их всегда зашторивала тонким тюлем ближе к вечеру, но время шло к ночи, и их открытые стекла навевали ассоциации с разверстыми пустыми ямами. Джаспер ощутил, как в его груди собирается неприятный ком, глыба льда, которая разрасталась с огромной скоростью по нутру. И он не ощущал ни единого признака тепла вокруг, которое коснулось бы его, как это было всегда, когда он приближался к Эсме. Он не слышала ее голоса и не чувствовал уже давно знакомых оттенков эмоций, свойственных только ей. Какого черта здесь произошло за каких-то пару дней? Он кинулся к крыльцу, все ещё продолжая сканировать пространство. Эдвард выбежал следом и тоже с тревогой смотрел на него, прочитав мысли.       — Ее здесь нет, — одними губами сказал он после нескольких секунд напряжённого молчания и погрузился в обреченное тоскливое состояние, от которого Джасперу стало ещё паршивее.       — Что значит нет? — рявкнул он, сжав руку в кулак, чтобы не треснуть Эдварда и выбить все, что тот успел прочитать в чужих головах.       — Она ушла. Вот что это значит, — ответила за брата Розали, выходя из гаража с мрачным видом, будто собиралась убить кого-нибудь.       — Ага, старик, я тоже в шоке, — буркнул Эмметт и запульнул баскетбольный мяч далеко в лес, где через несколько секунд послышался громкий треск и крики потревоженного мелкого зверья. — Ни хрена не понимаю, если честно. Было же все хорошо. Что за дерьмо?       — А ты, как всегда, пропадал, неизвестно где, — обвинительный тон Роуз обрушился на Джаспера тяжеловесным булыжником, и он непроизвольно рыкнул в ее сторону. Ему было не до ее обид и нравоучений. Если он сейчас же не узнает, где Эсме, то разнесет этот дом в щепки. Он шарил по одежде в поисках телефона, которого конечно же не было. Он оставил его дома перед битвой. Не спрашивая разрешения, он выхватил мобильника из рук Эдварда, который уже судорожно тыкал кнопки.       — Бесполезно. Отключен, — сказала Роуз. — Я оборвала ей трубку.       — А где Элис? — спохватился, наконец, Джаспер. Какого черта она все это не предвидела.       — За вами идиотами побежала.       — Успокойтесь пожалуйста все, — на крыльцо вышел Карлайл, привлеченный их шумной перепалкой. — С Эсме все хорошо, я думаю.       — Думаешь? — Джаспер не успел себя остановить, огрызнувшись на заторможенного Карлайла. Разве он не должен бросить все и искать свою жену.       — Она ушла сама. Я… Мне нужно немного времени, и я обещаю, что расскажу вам. Хорошо? А теперь пожалуйста прекратите ссориться и кричать. Или найдите другое место для этого, — он впервые выглядел таким раздраженным, хотя это все ещё был прежний миролюбивый и спокойный Карлайл. Но у Джаспера сводило тело от его мучительных переживаний. И он сам ощущал себя в конец потерянным.       — Зато теперь ты понимаешь, что происходило каждый раз, когда ты уходил, — едва слышно прошипел Эдвард, не заботясь о сохранении тайны. Все это долгое время он держал рот на замке только из-за Эсме. Она ушла, и Джаспер не сомневался, что брат даже не будет стараться скрывать. Розали больше не ворчала, внимательно переводя взгляд с него на Эдварда, в ее прищуренных глазах уже мелькало ужасающее понимание, и скоро дремавший внутри нее гнев выплеснется наружу, прямо на него.       Джаспер не собирался ждать этого извержения. У него не было времени.       — Карлайл, — окликнул он, — когда она ушла?       — Часа четыре назад. Думаю, она уже в Сиэтле…       Джаспер резко развернулся и побежал прочь. В спину ему что-то кричала Роуз, и Карлайл напоследок коснулся своими эмоциями, которые возрастали по экспоненте, но он стремительно удалялся от них. Скорее всего там, в доме, уже начали понимать, а остальное им наверняка расскажет Эдвард. Джасперу было плевать. Он ещё мог успеть догнать Эсме, которая впервые убежала сама. Убежала от него. Как только он миновал границу Форкса, сбоку возникла тень Элис, и он резко затормозил, взметнув кучу прошлогодней сырой листвы, клочков изумрудного мха и земли.       — Где она? — сходу начал он.       — Где был ты? Я не видела тебя двое суток.       — Элис, у меня нет на это времени.       — Ты все равно опоздал. Она улетела из Порт-Анжелеса час назад. По радио передали, что в Сиэтле затор на паромной переправе, и она, видимо, решила не ехать туда, — Джаспер выругался. Элис вздохнула. — Она решила, что ты ушел. Уж не знаю, почему. Вероятно, ты, как всегда, с мрачным видом никому ничего не сказал. Я пыталась тебя найти по старинке, но я не чертов следопыт.       — Просто скажи, куда она направится, — Джаспер замахнулся рукой и снёс десяток нижних еловых лап.       — На свой остров. Очевидно же, — ну конечно, он должен был сам догадаться. — Ближайший рейс из Сиэтла через пять часов с пересадкой в Мехико, — он кивнул, отметив мимоходом, что она больше не испытывала никаких угрызений совести и даже не печалилась. В ней было… облегчение. Пожалуй, они оба друг друга тяготили последние несколько лет. — Значит, все? — спросила она, как будто ставя точку.       — Удачи, Элис. И дома скорее всего уже все знают. Возможно, тебе стоит повременить немного…       — О да, они знают, — она нервно улыбнулась. — Но я все равно пойду.       Джаспер кивнул. Элис с самого начала выбрала Калленов, они были ее целью, не он. Она будет с ними, несмотря ни на что.       Он развернулся и побежал в противоположную от Сиэтла сторону, на юг. Пять часов ожидания в аэропорту было уже чересчур для него. Да и документов с собой никаких не было, а пока расторопный Дженкс достанет ему хоть что-то, пройдет не меньше суток. Он будет быстрее.       Джаспер бежал напрямик, прорубая себе путь сквозь хвою и листву. Возможно, он даже успеет добраться первее Эсме.       Эсме. Она ушла. Без него. Он действительно ничего не знал о ней — чтоб Эдварду подавиться всеми словами, которые он вывалил на него. Джаспер никогда их не забудет. Он бежал и думал о них, проклятых словах, от которых было так паршиво, словно ему в глотку засыпали ведро гвоздей, которые застряли где-то внутри и кололи своими остриями.       Это он должен был забрать ее от урода-мужа, попутно убив того. Это он должен был заботиться о ней, пока она носила своего ребенка. А если бы тот умер, это он должен был удержать ее от смерти, успокоить и защитить. Он бы горевал вместе с ней, а потом обратил ее, тихо, со всей осторожностью, забрав всю боль, которую бы смог. Это именно он должен был обратить ее, быть первым, кого она увидела бы, открыв глаза, и научить жить новой, вечной жизнью, а не Карлайл. И это он должен был провести с ней рядом все эти годы. Быть ее единственным, тем самым. С самого начала.       Джаспер хотел повернуть время вспять, чтобы просто однажды встать и уйти от Марии, не оглядываясь. И идти, пока не нашел бы Эсме, чтобы избавить ее от ненужной боли и ненужных людей рядом, избавить даже от Калленов. Они дали ей много, но он дал бы больше. Он дал бы все. Это нереальное желание грызло его изнутри. Он хотел забрать себе все эти годы, что она прожила без него, вместе с болью и горем. Но он мог только бежать быстрее, чтобы не упустить ее снова.       Джаспер добежал до края материка и, не останавливаясь, прыгнул в океан.