Прекраснейшей

      Июль–август, 2006       Джаспер       Спокойствие. Вот, что он чувствовал сейчас. Настоящее, глубокое, ничем не замутненное спокойствие. Возможно, впервые за всю свою вампирскую жизнь. Он до сих пор помнил, как ошеломила его надежда, которую он почувствовал от Элис, впервые встретив ее. Прекрасное, светлое чувство, сразу полюбившееся ему. Элис была олицетворением надежды. Но даже она не шла ни в какое сравнение с полным покоем внутри него. Покой накрыл его тело, мысли и чувства. Даже дар как будто притих. Не исчез, Джаспер по-прежнему отчетливо ощущал окружавшие его эмоции, но они перестали донимать, раздражать, испытывать его. Он подозревал, что даже чужая жажда, самое неуемное состояние, всегда подвергавшее его контроль риску, превратится в нечто тусклое, все еще раздражающее, подобно писку комара, но уже совершенно неважное. При случае надо будет обязательно проверить свою догадку.       Джаспер неспешно встал с небольшого диванчика, где удобно обустроился в последние несколько дней, пока Эсме корпела над своим чертежом. С этого места открывался отличный вид на ее склоненный профиль и красивые линии рук и кистей, которые двигались плавно, вырисовывая детали очередного дома. Она то и дело поворачивала в его сторону голову, бросала взгляд из-под ресниц, ласковый, томительно-глубокий. Она могла не улыбаться, но переполнявшее ее счастье он видел в темно-золотистых глазах, чувствовал и беззастенчиво поглощал, добавляя к своему. В такие моменты он смотрел на нее поверх книги, которую безуспешно пытался читать, но ему было все равно — Моби Дика он мог пересказать наизусть на трех языках.       Все эти дни дождь лил сплошной стеной, и они так и проводили свое время: в бесцельных медленных делах, наблюдая с близкого расстояния друг за другом; в тихих разговорах, склонив вплотную лица; в чувственных прикосновениях и невинных поцелуях, от которых у него напрочь плавился мозг, а в груди щемило так, словно сердце вот-вот снова забьется; и в бесстыдных, откровенных, смелых ласках, не оставляющих между ними никаких тайн. Джаспер качнулся с носков на пятки, сделал несколько размашистых круговых движений руками, чтобы отвлечь себя от особенно волнительных воспоминаний, к которым ненароком привели его мысли.       Выгибающаяся по-кошачьи спина Эсме и ее аккуратный фигурный зад, в который он врезался при каждом толчке…       Ее мягкие нежные руки на его шрамах. И губы. Его пальцы в ее прекрасно тесном лоне, в котором он до сих пор мог нащупать вязкий след собственного семени. Это приводило его в возбуждающий восторг. Даже сейчас…       Вкус ее кожи на груди, когда он целовал ее. Это было нечто особенное, сладковатое и теплое — будь Эсме человеком, он мог бы поклясться, что чуял под ее кожей что-то похожее на кровь. Он подолгу мог ласкать удобно ложившиеся в его ладони полушария, оставлял след из слюны, а вчера не сдержался и укусил ее чуть выше левого соска. Неглубоко, но небольшой полукруглый шрам все же остался, и он под прерывистый радостный смех Эсме усердно зализывал его, глубоко внутри все же чувствуя удовлетворение.       Джаспер глухо фыркнул, еще раз качнулся, стукнувшись босыми пятками о мягкий ковролин в кабинете Эсме и подошел к большому видовому окну, минуя ее стол с раскрытыми чертежами, больше похожими на пасторальные рисунки с домами у самого берега озера. Некоторые из них ему нравились особенно. Сегодня первый день, когда светило солнце. На широких листьях пальм и экзотических кустарников все еще блестели крупные капли дождя, оттеняя их идеально-изумрудную насыщенную зелень. Почти неделя сплошных дождей закончилась, и он мог различать вдалеке очертания городских причалов Рио за дымкой надвигающейся влажной жары. Окончание непогоды как будто означало, что им придется снова вернуться в этот мир. Мир на самом деле уже сам заявился к ним на порог, нагло тарабаня в дверь.       Снизу раздались голоса, словно в подтверждение его слов. Мягкий, слегка мяукающий тон женщины-человека, которая оказалась кем-то вроде смотрительницы вместе со своим мужем. Они как раз приехали проведать дом после недельного шторма. И певучий плавный тембр Эсме, придающий ее португальскому с примесью настоящего кариока особое проникновенное звучание.       Джаспер вышел на крытую террасу, выстроенную так, чтобы прямое солнце почти не касалось находящихся на ней. Весьма практичное и хитрое решение. Подошел к перилам и посмотрел вниз. Там, на широком крыльце, тоже удивительным образом все было защищено от прямых лучей света с помощью рассаженных вокруг девичьего винограда и плюща, которые уже вовсю оккупировали стены и крышу, надежно скрывая сущность живущих здесь вампиров.       Джаспер частично был скрыт за большим миртовым деревом в огромной глиняной кадке и теперь беззастенчиво наблюдал. Хотя Эсме, конечно же, его почуяла. Ее теплые эмоции коснулись его, а рука плавно поправила волосы, пребывающие в едва заметном беспорядке и небрежно рассыпавшиеся по плечам. В зеленоватой полутени веранды они отливали медными оттенками, придавая ей вместе с простым белым сарафаном на тонких бретелях вид озорной девчонки. Эсме не смотрела на него, продолжая разговаривать с человеческой женщиной, но Джаспер точно знал, что ее внимание перешло к нему. Он терпеливо ждал. Разговор коснулся уборки и ремонта, потому что люди увидели выставленные в ряд большие черные мусорные мешки и аккуратно сложенные остатки деревянного остова кровати. За прошедшие дождливые дни они доломали ее окончательно и еще кое-какую мебель. Джасперу пришлось руками сымитировать распилы, чтобы скрыть следы вампирской силы. А Эсме набила мешки рваными простынями, остатками матраса и пухом. Теперь комната была почти пустой, и она уже вовсю планировала, как заставить помещение заново.       — Мы решили сделать полную перепланировку одной из спален, — объясняла она. — К тому же мне показалось, что там завелись термиты или муравьи. Нам пришлось проверять все досконально. И проводить дезинсекцию.       Все прозвучало так складно и правдоподобно, что он не уловил и тени сомнений от женщины, пока ее муж молчаливо грузил мешки в кузов небольшого электромобиля, чтобы вывезти их с острова. Хотя что-то неявное, теплящееся все же присутствовало в этой паре человек. Нечто вроде прерывистого боязливого подозрения, изредка поднимавшегося и медленно угасающего. Как будто они инстинктивно понимали, что за вполне человеческой внешностью Эсме скрывалось совсем другое, но ее внутренняя теплота, мягкость движений и речи наверняка сбивали их с толку, не давали сосредоточиться и понять главное, даже вызывали симпатию и приятие. Джасперу вдруг пришло в голову, что среди всех известных ему вампиров Эсме могла быть самым идеальным, самым опасным хищником, в совершенстве овладевшая мимикрией под человека, внушающая безоговорочное доверие. Если бы она захотела, конечно.       — У моей свекрови просто засилье муравьев, — сочувствующе кивнула женщина, полностью утратив какие-либо подозрения. — Что за средство вы использовали?       Разговор ушел в обсуждение местных брендов инсектицидов. Эсме поразительно была подкована в этом вопросе, как будто действительно регулярно имела дело с домашними вредителями. Хотя Джаспер точно знал, что в этом доме все было кристально чисто, он не слышал ни копошения муравьев, ни перебирания проворных ножек тараканов и мелких жуков. Разве что небольшой комар жужжал где-то сбоку — непонятно только, чем Джаспер его привлек, холодный и абсолютно бескровный. Он ловким быстрым движением вскинул руку и поймал комара за тонкие крылышки, даже не повредив их — за годы жизни среди людей он освоил в совершенстве такие вещи, не каждый человек смог бы так точно вымерить силу, чтобы не раздавить столь хрупкие материи. Комар продолжал отчаянно жужжать, и Джаспер разжал пальцы, одновременно резко подув на него, посылая подальше отсюда. Все равно ловить здесь нечего.       Женщина-человек вскинула голову, заметив его. Ее мимика немного отставала от эмоций. Сначала Джаспер почувствовал удивление, и лишь потом ее брови взметнулись вверх. А следом сколупнулось задремавшее подозрение. Разумеется, уж Джаспер точно был гораздо дальше от человека, чем кто-либо другой.       — Boa tarde, querida senhora, — лучезарно улыбнулся Джаспер, хотя его улыбка и вполовину не была так хороша, как у Эсме, которая сразу обернулась, одарив его теплым взглядом. Он мысленно констатировал, что поплыл. Просто от одного взгляда. Но этот взгляд теперь предназначался только ему, так что он не считал, что остался в накладе. Честно говоря, его в данный момент устраивало абсолютно все.       Женщина запоздало кивнула, спохватившись. Как будто испугалась, что он накинется на нее, если она не проявит вежливость. Джаспер, раз уж его обнаружили, спустился человеческим шагом на первый этаж и вышел на крыльцо. Так удачно как раз солнце скрылось за большим кучевым облаком, и он спокойно вышел за пределы укрытия в виде увитой растениями крыши.       — Precisa de ajuda? — вежливо спросил он мужчину, который пытался загрузить в кузов самую увесистую часть кровати — обломок каркаса вместе с массивной ножкой.       Джаспер, не дожидаясь ответа, легко подхватил за второй край деревянного остова, приподнял и задвинул в кузов. С гулким грохотом все уместилось в машину. Человек осторожно кивнул и сел за руль, то и дело поглядывая через плечо. От него шла смутная тревога и нетерпение, словно он хотел, чтобы его жена поскорее завершила разговор и отчалила вместе с ним.       Джаспер глянул на небо. Облако, подгоняемое ветром, шло бодро и целеустремлённо открывало солнце. Его яркий свет уже просачивался золотисто-желтой каймой по кучевому краю. Джаспер неспешно развернулся и в несколько шагов достиг крыльца. Широкие солнечные лучи пронзили все вокруг своим насыщенным свечением, но он уже стоял в безопасной тени крыши и густых виноградных лоз. Женщина-человек снова встревоженно, точно пугливая куропатка, посмотрела на него, цепко окинув взглядом с головы до ног, и выплеснула невидимую волну неодобрения.       Эсме, словно что-то почувствовала тоже, повела плечами, вежливо улыбнулась и поблагодарила ее. Женщина явно собиралась что-то сказать, ее удивление тесно граничило с какой-то странной оскорбленной чувствительностью. Столь сложную гамму эмоций Джаспер даже не хотел разгребать. Он положил руку на плечо Эсме, вставая вплотную. Тонкий муслин ее сарафана приятно касался его кожи. А колкий взгляд женщины-человека грозил пробить дыру. Возможно, ее так возмутил его полуголый вид. Из одежды он уже который день носил только лёгкие спортивные штаны. Кажется, они принадлежали Эдварду и были слегка коротковаты, поэтому он неосознанно приспускал их до самых тазовых костей. Джаспер скользнул взглядом по шее женщины, мимо стремительно ускоряющейся в своем биении артерии на шее, остановился на тонкой серебряной нити цепочки с аккуратным простым крестиком между ключиц. Католичка. Эти ребята, особенно южнее американской границы, были неоправданно суеверны. Он спокойно вернулся к ее глазам, темным и внимательным, с лёгким беспокойством на самом дне.       — А кто-то ещё из вашей семьи будет? — осторожно спросила она, не спуская с него глаз. Ее муж дважды нажал на клаксон, и громкий звук заставил ее вздрогнуть.       — Да, думаю, в скором времени здесь будут гости, — Эсме была предельно мила. — Я сообщу вам точные даты. А пока можете не беспокоиться, сеньора Силва, — она мягко дотронулась до сухой человеческой ладони. Ее кожа казалась ещё более бледной, почти нереальной, на фоне смуглой руки. Женщина поджала губы, борясь между почтительной приязнью к Эсме и неодобрительными сомнениями в отношении Джаспера. Он не стал вмешиваться, с интересом наблюдая, что же в той победит.       Эсме качнулась в его сторону и коснулась своим телом. Оголенной тонкой рукой и бедром под четырьмя тонкими слоями муслина. Он убрал свою ладонь с ее плеча, прошелся невесомым движением по спине и остановился на тонких пальцах, обхватив их своими. Неприметные плавные движения, невинные и безобидные. Хотя сейчас он точно мог позволить себе гораздо больше. Все.       — Всего доброго, сеньора Каллен, — сказала женщина, не задав больше никаких вопросов, хотя ее внутреннее любопытство ощущалось слишком хорошо. Она бросила еще один холодный взгляд на Джаспера и, кивнув Эсме, вышла на яркое солнце. Вскоре мини-автомобиль, тихо урча электрическим мотором, удалялся в сторону причала.       — Кажется, я ей не понравился, — усмехнулся он, уже совершенно в открытую притягивая ее к себе. Тонкая ткань летнего сарафана почти не скрадывала ее форм и изгибов.       — Боюсь, она могла посчитать, что я завела любовника в тайне от Карлайла, — Эсме прикусила губу, как будто пытаясь сдержать улыбку, но вместе с тем испытывая лёгкую тревогу.       — Она ведь знает, что мы из себя представляем? — он наконец сложил в общую картину все брошенные в него эмоции человеческой женщины и ее мужа. Они знали, кто такие странные бледные американцы, приезжающие периодически в дом на острове и не выходящие на прямое солнце. И боялись.       — Почти уверена, что догадывается. Но кажется, Карлайл внушал ей некоторое почтение. Думаешь, нам стоит опасаться? — она подняла на него встревоженный взгляд. — Мы могли бы рассчитать их и нанять новых…       — Вряд ли до такого дойдет, — он смотрел, как люди сели в свою лодку и отплыли от небольшой пристани. Звук мотора постепенно затихал вдали. — Ты ей нравишься. Бесспорно. Даже мое возмутительное присутствие почти никак не повлияло на это, — он весело улыбнулся, представляя, какие мысли могли зародиться в голове той женщины.       — Правда? — Эсме просияла. — Она мне тоже сразу понравилась, когда я наняла ее. Всегда тихая и вежливая. И дала мне несколько дельных советов по ремонту.       — Правда. Не знаю, кому ты вообще можешь не нравиться.       Это был даже не комплимент. Джаспер был максимально серьёзен и все ещё продолжал обдумывать пришедшую мысль об идеальной маскировке Эсме. Но ее светлая радость и теплота, которая теперь окружала его постоянно, слегка сместили вектор его размышлений. Он отвлекся и снова был затянут в ее теплый цветочный запах — теперь с явными нотками его присутствия. После стольких дней вместе, когда они были отделены ливнем от остального мира, это было неизбежно, оставить друг на друге следы. Ее отпечаток он тоже улавливал на своем теле, даже на спутанных волосах и подушечках пальцев, которые постоянно требовали дотронуться до Эсме. Теперь Джаспер даже не заботился о том, чтобы притормозить и остановить себя. Никаких границ и рамок больше не существовало. Он даже не заметил, как его пальцы стали мягко перебирать ее волосы, будто надеялся найти в их идеальной гладкости остатки песчинок или мелкого пуха. Но они отливали карамельной теплотой, чистые и струящиеся. Эсме прикрыла глаза и доверчиво уткнулась лицом в его грудь, потершись носом.       — Нам нужно в город, — вздохнула она. — Мне следует поторопиться и заказать всю необходимую мебель. А тебе… — она отстранилась от него, окинув взглядом голый торс, держащиеся на бедрах штаны, который все равно едва прикрывали ему щиколотки, — а тебе не мешало бы обзавестись одеждой. Джаспер хмыкнул, бросив на нее многозначительный взгляд, который она, конечно, поняла. Она всегда его понимала, без всякого дополнительного дара. Ее глаза стали темнее на пару оттенков.       Да, он собирался сказать, что мог бы ходить и вообще без штанов, как в первые пару дней здесь. Но Эсме, кажется, и так прекрасно почувствовала его посыл. Контур ее сосков под четырьмя слоями муслина — абсолютно ничтожная преграда по сравнению с его желанием — вырисовывался прямо на его глазах, придавая груди более четкие очертания. Джаспер изрядно завис, смотря сверху вниз на эту подвижную картину. Затем медленно перевел взгляд на ее лицо. Оно было отражением его желаний, которые теперь никем и ничем не сдерживались. Эсме была прекрасна в этой свободе выражения.       Раньше он думал, что она идеально вписывалась в семью Калленов, а ему места там не было. Может, оно так и было бы, не встреться они в Аспене. Не перевернись с ног на голову их жизнь. Но сейчас вряд ли кто-то смог бы его убедить, что ее место где-то в другом месте, но не с ним, особенно когда Эсме сама выбрала его. Он понятия не имел, как они будут жить дальше, смогут ли что-то создать вдвоем, но это тоже было неважно. На каком-то невидимом, глубоком и удивительном уровне они сплелись так тесно, что оторвать их друг от друга не получится теперь никогда. Он был уверен, что пойдет за ней даже после смерти, если это когда-нибудь случится. Его просто вырвет из жизни вслед за ней.       Через пару дней они все же собрались на материк. Джаспер признал доводы Эсме, что не мог расхаживать по острову в чем мать родила или медленно, но методично расходовать гардероб Эдварда. Хотя он бы посмотрел на лицо брата, когда тот узнает, почему в его шкафу уменьшилось количество штанов. Но удовольствие это будет мимолётным, так что Джаспер выкинул из головы мстительные вредные мыслишки, не стоящие его времени и беспокойства. К тому же они снова сломали очередную мебель. Аккуратно сложенные обломки дивана из кабинета Эсме лежали у их ног. Она смотрела на них со странной смесью досадного удивления и радостного веселья. Будто не могла поверить, что это опять случилось и в то же время готова была рассмеяться от счастья. Джаспер чувствовал, как его губы подрагивали от ее заразительных эмоций.       — Ты так смотришь на этот несчастный диван, будто никогда не ломала мебель, — со сдавленным смешком сказал он.       — Никогда, — просто ответила она, заставив его слегка опешить. Но, слава всем святым, он вовремя остановил свой язык, чтобы спросить, каким образом вообще все у них с Карлайлом происходило. Он, чёрт возьми, не хотел знать. — Знаешь, — продолжила она, гипнотизируя остатки дивана, — спустя год после обращения я никогда ничего не повредила. Хрупкий фарфор или стул из цельного дуба. Не важно, — Джаспер внимательно слушал, почти замерев в ожидании. — Впервые я сломала вещь в день, когда увидела тебя, — она повернулась к нему и, казалось, теплая золотистая радужка ее глаз едва заметно светилась в сумерках.       — Твое кольцо, — кивнул он, отлично запомнив тот момент. Самый ужасный в его жизни, и самый прекрасный.       — Да, кольцо, — она задумчиво посмотрела на него, и ее губы дрогнули в улыбке. — С тех пор я стала ломать вещи регулярно. Из-за тебя.       — Это плохо? — Джаспер нахмурился, когда его собственный тон прозвучал неуверенно.       — Не знаю, — рассмеялась она. — Просто по-другому. С тобой всё по-другому, — она помолчала и уверенно добавила: — По-настоящему.       Джаспер так до конца и не был уверен, что она имела ввиду, но Эсме была счастлива. Ему этого было более, чем достаточно. И кажется, ей нравилось ломать мебель и другие вещи.       Они закинули обломки дивана к остальным и сели в катер. Вдалеке уже зажигались огни Рио. А темный остров Эсме остался за спиной. Отличное место, он отчасти жалел, что не приехал сюда гораздо раньше.       — Ты веришь, что свадьба все же состоится? — спросил он, направляя катер к дальнему причалу в Рио, на который указала ему Эсме. — Ты ведь ушла…       — Надеюсь, — в ее голосе звучали вера и тревога. — И, честно говоря, как бы со стороны не выглядело, все в семье держится в основном на Карлайле. Он ее центр и душа. Не я, — она улыбнулась ему с едва заметной печалью, но скорее теплой, ностальгической, чем острой и отчаянной, которая кричит об упущенных днях. Джаспер скептически приподнял бровь и помог Эсме выбраться из качающейся лодки. — Это так, правда. Он создал всех, заразил своей идеей вампирской жизни среди людей. А Элис заразилась ею благодаря своему дару. Возможно, она что-то видела во всем этом такое, что недоступно другим. Так что, если он сможет переступить сейчас через это — а я уверена, что сможет — то, ничего в их жизни почти не поменяется.       Джаспер все еще обдумывал ее слова. Центричность Эсме в семье была для него чем-то непреложным, незыблемым. Часто именно это убеждение не давало ему принимать какие-то активные действия. Не то чтобы он особо беспокоился о Калленах, но был искренне уверен, что в первую очередь это будет невозможно для нее — отделиться от них. Но вот она покинула их навсегда, но для него все еще находилась в каком-то незримом, но весьма ощутимом центре всего. Ее центричность никуда не делась. Так может изначально и всегда дело было только в нем? В Джаспере. Она всегда была его центром, и никогда — Калленов.       Эсме обернулась через плечо, ее волосы плавно взметнулись и опали на плечи, послав в его сторону ее неповторимый аромат. Джаспер шел за ней след в след, легко ступая по деревянному причалу. И ничто не имело значения, кроме Эсме и ее плавной походки с уже привычным приятным взору покачиванием бедер; шлейфа ее запаха, по которому он мог пройти с закрытыми глазами; ее мягкого светлого тепла, вновь и вновь касавшегося его, как будто он снова был человеком и подставлял лицо ласковым лучам солнца, не боясь, что оно его разоблачит.       Да, так и есть. Ничего не поменялось. Лишь сменился угол зрения. Эсме так и осталась центральной фигурой, но только для него. Не для других.       Таксист даже не обратил внимания на его вид. Только бросил быстрый взгляд через зеркало заднего вида и молча завел руль. Любопытство вспыхнуло в нем и тут же скрылось за какими-то обезличенными для Джаспера тревогами. Наверное, здесь в Рио было обычным делом сесть в машину в одних купальных шортах и без обуви. Лично он не испытывал по этому поводу никаких забот, Эсме поглядывала на него со скрытой улыбкой в глазах. Ему чувствовалось, что внутри нее звучит тихий приятный смех, хотя лицо оставалось спокойным. Он обнаружил, в который уже раз, что ему нравилось ее лицо, грустное и веселое, любое. Он любил ее лицо. А к самой Эсме чувствовал нечто запредельное. И даже не пытался постичь это чувство разумом. Все равно, что думать о бесконечности вселенной. Джаспер прикрыл глаза, нашел ее руку, лежащую на сидении, и сжал в своей.       — Я ведь не буду смущать тебя своим видом? — беззаботно спросил он, приоткрыв один глаз и осмотрев ее свободную юбку, прикрывающую колени, и лёгкую летнюю блузу. Не чета его шортам с рисунками кокосов. Он был уверен, что Эдварду их подарила Элис, а тот под шумок увез их на остров и «случайно» забыл. Там же, в шкафу он обнаружил не меньше пяти гавайских ляпистых рубашек, футболку с японскими карпами и соломенную шляпу.       — На всякий случай я надела купальник, — просто сказала Эсме, смотря в окно, где мелькали огни прибрежных кафешек, проката серфов и увешанные разноцветными гирляндами пальмы.       Джаспер цепким взглядом окинул ее фигуру, словно мог просветить одежду и обнаружить этот самый купальник. И что она собралась делать с ним — ходить по вечерним улицам вместе с ним, как по пляжу?       — Чтобы не сильно выделяться вдвоем, — добавила она, поймав его внимательный взгляд. Хотя он точно знал, что разденься она, и они привлекут ещё больше внимания. — Разве не лучше, чтобы мы были… ммм… одинаковыми? — она была уже не так уверена под напором его пристального внимания. Джаспер тихо рассмеялся, подав сигнал водителю, чтобы остановился. Эсме переживала, что они слишком отличаются друг от друга сейчас. Что-то подсказывало ему, что в ней эти мысли зародились гораздо раньше.       — Мне нравится все так, как есть, — он подал ей руку и повел по оживленной улице. Вечерний полумрак и теплый свет фонарей скрадывали их бледность, но люди все равно бросали на них любопытные взгляды. — Разве тебе не хорошо сейчас? Остальное не важно.       Эсме улыбнулась, и он всё понял без слов. Она не хотела, чтобы он ощущал себя неудобно. И приготовилась в случае чего скинуть с себя одежду и сравняться с ним в странности, щеголяя в бикини вдали от городского пляжа. Он подавил искушение посмотреть на это действие, которое он наверняка запомнил бы надолго. Но вместо этого Джаспер зашёл в первый попавшийся и всё ещё открытый магазин и обзавелся минимально необходимыми вещами.       — Обокрали на пляже, — коротко объяснил он удивленному продавцу, уже полностью одетый, подавая сорванные бирки.       Все заняло не больше пятнадцати минут. Ещё полчаса потребовалось, чтобы Эсме заказала необходимую мебель и наняла ремонтную бригаду. У них был пиковый сезон заказов, и ее на мгновение кольнуло отчаяние. Но в следующую секунду она уже взяла себя в руки и приятно улыбалась, выторговывая себе первую очередь. Джаспер не мешал, сидя на диване и листая журнал с проектами домов, квартир и даже пустых участков. Несколько были весьма примечательными, в уединенных горных районах и возле озер — нечто похожее он видел в альбомах Эсме. Сама она сейчас отлично справлялась, он чувствовал, как люди с бейджами администраторов и консультантов проникаются ее словами, в которых не было почти ни капли лжи. И ее исключительной теплотой. Она ловко манипулировала фактами, рассказывая о трагически сломанной мебели и близящейся свадьбе, детально изложила проект комнаты и даже список необходимых материалов с артикулами, избавив компанию от доброй половины работы. И все за те же деньги. Джаспер помог лишь в конце, совсем немного, подтолкнув людей к окончательному согласию. И вот они уже стучат по клавиатуре, ища свободное окно.       Эсме повернулась к нему, Джаспер посмотрел на нее поверх глянцевых страниц. Ее бровь взметнулась, уголок губ дернулся вверх, он быстро подмигнул. Ее вниманием снова завладели люди, предлагая ближайшую возможную дату, Эсме отвернулась, но он продолжал чувствовать все так, будто она продолжала весело улыбаться ему, довольная их безмолвным пониманием. Ее трепетная радость касалась его, даже когда она была поглощена разговором с людьми. Джаспер остро чувствовала, что эта радость предназначалась только ему.       — Боюсь, нам придется на какое-то время покинуть остров, пока там будет идти ремонт, — сказала она чуть позже. — Днём не хотелось бы мелькать перед дюжиной людей.       — Тогда, пожалуй, я напишу Дженксу, чтобы сделал мне новые документы.       — Бригада приедет завтра и обещала справиться за десять дней.       — Боюсь Дженкс не такой расторопный, — усмехнулся он.       — Но нам ведь не обязательно иметь документы прямо сейчас? Мы могли бы… не знаю, просто побежать куда-нибудь. Я никогда не жила так. Каково это? — она смотрела на него с таким искренним интересом и воодушевлением, что он не мог не заразиться.       — Обычно это леса, горы, окраины городов. Изредка сами города. И почти всегда одежда быстро изнашивается и частенько приходится ходить в грязном и драном, — он помедлил, следя за ее реакцией, в которой ужасающее удивление сочеталось с предвкушением. Поразительно. И прекрасно. — А ещё это свобода. Абсолютная и бескрайняя, — несмотря ни на что, Джасперу всегда нравилась кочевая жизнь. Хотя сейчас после стольких лет с Калленами он вряд ли захотел бы постоянно быть в бегах. В оседлости и комфорте тоже было немало плюсов.       — Я бы попробовала… — сначала неуверенно, но в ней всплыло нечто восторженное. — Да, я бы хотела попробовать с тобой.       Джаспер думал лишь мгновение, держа ее изящную тонкую ладонь в своей и сжимая все сильнее. Будто боялся, что она сейчас вырвется и убежит от него прочь. Но Эсме не убегала, в ней разгоралась радость новизны и открытий. Он узнавал эти чувства.       — Что ж, скажу Дженксу сильно не торопиться, — он потянул ее за собой, уводя с оживленных улиц и из города. Он вдруг почувствовал, что они могли побежать прямо сейчас, и никто бы их не остановил. Эсме как будто ощущала то же самое. Следовала за ним, не отставая. — Для тебя я могу тоже заказать все необходимое, — он вопросительно посмотрел на нее. — С прежней фамилией или любой другой.       — Думаю, мне нужны будут документы о разводе. Для начала, — подумав, сказала она. — Думаю, для Карлайла это будет важно, — он кивнул, это было проще всего. Эсме вдруг добавила: — Платт.       — Что?       — Я снова хочу стать мисс Эсме Платт. Последний раз я носила свою фамилию ещё до первой мировой. Почти забыла, каково снова быть ею, мисс Платт.       — Я бы хотел познакомиться поближе с мисс Платт       Платт в сознании Джаспера звучало гораздо лучше, чем Каллен. Такое же лёгкое, теплое и приятное, как сама Эсме. Он все ещё чувствовал затаенное досадное сожаление, что не встретил ее ещё тогда. Она не заслужила была пережить все это, она должна была навсегда остаться Эсме Платт, его прекраснейшей мисс Платт. Хотя сейчас, глядя ей в глаза, пока они бежали, ему казалось, что он видел именно ее, ту самую Эсме-человека, которой ещё не коснулись ужасы грядущего. Пусть даже никогда не имел счастья знать ее при жизни.       Они убежали, в чем были одеты. Эсме не стала брать с собой ничего, удивив такой свободой. И казалось, что с каждой новой прорехой на ее одежде она становилась только счастливее. Дельта Амазонки была столь обширной, густо заросшей и безлюдной, что там можно было провести годы, даже вампирам, изучая местность. На земле, у подножия деревьев было темно даже днём, приглушённые звуки животных, бульканье болотистой воды в узких притоках, жужжание насекомых, копошение мириад муравьев наполняли эти места своеобразным монотонным покоем. Яркое звёздное небо было видно, только если забраться на самые кроны деревьев, распугивая обезьян-ревунов и мелких капуцинов. Эсме знала почти всех представителей фауны, что им встречались. Она, как оказалось, одно время в качестве хобби увлекалась Амазонкой.       — Всегда мечтала когда-нибудь найти затерянный город в этих дебрях, — сказала она, сидя на верхней длинной ветке дерева под самой кроной. Та слегка покачивалась под ней, создавая иллюзию качелей. — Знаешь, начиталась ещё в тридцатых мемуаров Фоссета и Уле. Они тогда были очень популярны. Я была в шаге от того, чтобы самой рвануть сюда. Правда, — она качнулась сильнее и стрельнула в него весёлым взглядом, когда он удивлённо хмыкнул. — Где-то в старых коробках на складе в Порт Анжелесе точно хранятся мои заметки, вырезки из газет и карты. Эдвард тоже хотел путешествовать. Но появилась Роуз, в потом вскоре и Эмметт… Как-то все отложилось и забылось.       Джаспер подавил в себе ревнивую мысль, что, будь она с ним, ничто не помешало бы ей отправиться хоть в Амазонку, хоть в Тибет. Все это было уже не важно. Теперь она могла исполнить все то, что не смогла раньше.       — Составь список, — сказал он, оттолкнулся от соседнего дерева, на котором сидел, пока слушал ее и параллельно наблюдал за тем, как внизу, в болотистой жиже медленно передвигалась толстая анаконда. Мутная вода булькнула, и змея полностью скрылась под ней.       — Список? — Эсме развернулась к нему, задев кончиками чуть влажных волос. Джаспер заправил их за ухо, погладив по щеке. Она все так же пахла свежими цветами и еще влажным тропическим лесом, в котором они бегали уже пару дней.       — Чего ты хочешь сделать или куда поехать. Даже самые нереальные пожелания, — он продолжал ненавязчиво играть с ее волосами, их лица почти соприкасались, ему нравилось быть так близко к ней. Чем ближе, тем лучше. Чем ближе, тем ярче и громче становилось у него внутри. — У нас вечность, чтобы вычеркнуть все пункты из твоего списка.       — А твой список? Ты разве не хочешь чего-нибудь? — она тоже аккуратно заправила прядь его волос, и микроскопические разряды тока прошлись по его телу. Хотя они уже столько раз касались друг друга, и все равно это было как нечто уникальное, откровение.       — Возможно, я добавлю несколько пунктов к твоему.       В Эсме разлилась очередная порция теплого света, который она сполна разделила с ним. Джаспер сохранял в себе каждый такой момент, своего рода искупление за то, что не нашел ее раньше, что медлил все эти годы, боясь сделать шаг.       Они вышли на западные окраины амазонских джунглей, по пути встретив парочку местных вампиров. Джаспер удивился бы, если бы здесь никто не обосновался — слишком укромные места, куда до сих пор боятся соваться люди. А любые пропажи никого не удивляют. Здешние вампиры были вполне миролюбивы и скрытны, но Эсме он все равно прикрывал собой. Она с интересом и легкой тревогой рассматривала их, от темно-красных глаз до кожаных одежд. Увидев золотистые глаза, те совсем расслабились.       — Случайно не из клана Карлайла? — спросил на ломаном английском один из них. — Больше животноедов не встречали.       — Да, мы знаем Карлайла, — кивнул Джаспер, ограничившись такой информацией.       — Осторожнее с ягуарами, люди в последние несколько лет отслеживают их численность. Нам не нужны проблемы.       Дождавшись еще одного кивка, незнакомые вампиры скрылись в густых зарослях. Джаспер мог только удивляться столь обширным знакомствам Карлайла.       — Ты знала, что он знаком с местными вампирами?       — Кажется, он что-то говорил, но мы никогда сюда не приезжали. Вероятно, это было задолго до меня.       Они покинули эти места побыстрее и охотились уже в гораздо западнее, почти у подножия гор, где было полно медведей и кугуаров. Эсме какое-то время после этого ходила задумчивая, и он не прерывал ее, чувствуя, что скоро она созреет для какого-то важного для нее вопроса. Так и случилось. Они как раз пробегали в предгорьях колумбийских Анд и забрели к небольшому озеру с водой невероятного бирюзового оттенка. Джаспер узнал фотографию из риэлторского журнала, в котором рекламировали выставленный на продажу уединенный участок. По крайней мере, все было очень похоже.       — Кажется, это частная территория, — Эсме показала на прибитую к дереву табличку. — Кто-то купил здешние территории. Отличное место.       Джаспер хмыкнул и спокойно прошел дальше, почти к самому берегу озера, усеянного мелкими камушками.       — Думаю, мы тут можем ненадолго остановиться. Вряд ли кто-то заявится в такую глушь проверять, не нарушил ли кто границу его владений.       Он сел на каменистый берег, прислушиваясь к тихому плеску воды, шуму ветра, петляющего между горных вершин и далеких, едва слышных звуков автомобильной трассы и небольшого города. Здесь действительно было неплохо. Кажется, Эсме тоже нравилось. Ее умиротворяющая спокойная радость и щекочущий восторг были столь комфортными, что Джаспер готов был остаться тут навсегда.       Эсме пристроилась рядом, как теперь делала постоянно. Он так же по последнему обыкновению дотронулся до нее, устанавливая более тесный контакт. Поглаживал невесомыми движениями ее колено с небольшим пятнышком грязи слева. Аккуратно стер его большим пальцем и продолжил движение по ровной гладкой коже. Ее спокойствие спустя некоторое время, пока она разглядывала окрестности, снова подернулось волнением. А через пару минут она наконец спросила:       — Джаспер, мы еще не говорили об этом… — они много, о чем не говорили вообще-то, и оба справедливо полагали, что все могло подождать. Его рука замерла на ее колене. Он внимательно слушал. — О вопросе питания, — она слегка замялась и повернулась к нему.       — А что с ним не так?       — Не знаю. Тебя все устраивает? — он в свою очередь тоже развернулся к ней, заинтригованный неожиданной темой. Честно говоря, в последние дни он даже не думал о чем-то другом, кроме Эсме, ее глаз, губ и… всего остального. Эсме, не дождавшись его ответа, продолжила: в этот раз будоражаще смело и решительно: — Я подумала, что тебе ведь никогда на самом деле не нравилась животная диета.       — Не самое вкусное, что я пробовал, соглашусь, — улыбнулся он.       — Я к тому, что если для тебя это трудно, мы могли бы… я могла бы попробовать и другие варианты, — других вариантов было не то чтобы много, и они оба знали, что она имела в виду.       — Эсме, — тихо позвал он, снова нежно касаясь ее колена и бедра. Она его удивила своим предложением отказаться от привычных, безопасных, вещей. Он сам вряд ли бы когда-нибудь попросил ее о таком, и поэтому почувствовал, что обязан спросить. — Ты когда-нибудь убивала человека ради пропитания? — он был уверен, что никогда. У него в голове просто не складывалась такая картинка. Хотя то, как она методично уничтожала вместе с ним следы убийства в Аспене наталкивало на некоторые мысли.       — Да, в самом начале, — она снова поразила его, и он слушал, замерев. — Я была ужасной новорожденной, и несколько раз срывалась. Карлайлу и Эдварду приходилось заметать следы, — она замолчала, а он переваривал услышанное, пытаясь представить Эсме с кроваво-красными глазами, но выходило только красивое теплое золото. — Но сейчас, в наше время, ведь не обязательно убивать. Я бы не хотела убивать кого-либо. Возможно, получится что-то с донорской кровью…       Он очень хорошо осознавал искушение вернуться к привычным вампиру вещам, особенно находясь вдали от людей. Эсме сама открывала перед ним этот путь. Но, черт возьми, она добровольно предлагала такие вещи, от простого купальника под одеждой до чего-то, что она отрицала годами, что не было свойственно ей. Ради него? Видимо, да. Джаспер несколько минут молчал, собираясь с собой. Слушал плеск воды и шум листьев, ощущал сидящую так близко Эсме, ее вибрирующее волнительное ожидание его окончательного ответа, ее тепло вокруг него и еще нечто неописуемое, к чему он не мог подобрать слов. Разве можно было отказать ей хоть в чем-то, особенно когда она делала это для него.       — А я думал, что с тобой мог бы значительно улучшить свою терпимость к животной крови, — наконец сказал он. — В последнее время она дается мне удивительно легко.       Хотя скорее он просто перестал обращать внимание на свои ощущения, когда рядом была Эсме. Возможно, со временем это пройдет, но сейчас он не чувствовал, что в чем-то ограничен, даже в еде.       — Так что мы будем делать?       Он вряд ли бы смог красиво и складно объяснить ей, каково было услышать от нее такие слова, робкие и решительные одновременно. Как много было значения для него в таком практичном предложении. С какой радостью он принял бы этот дар, любой ее дар. Приземленные, материалистические слова открывали какие-то удивительные грани бесконечной свободы. Нет, он не смог бы сейчас внятно донести все, что он чувствовал. Разве что дал бы ей почувствовать вместе с ним. Границы, которые раздвигались и исчезали где-то в бесконечности. Их просто не было рядом с ней. Он мог делать все, что угодно. Быть кем угодно. Быть собой, с красными глазами или золотистыми, живущим в глуши или среди людей, в постоянном движении кочевой жизни или в размеренном течении человеческих привычек.       — Что захотим, Эсме, — подвел итог он всему сразу, какие бы вопросы и сомнения у нее не возникли сейчас или потом. В ее светящихся теплым золотом глазах он увидел понимание и согласие. На все сейчас и все потом.       Они провели на этом уединенном озере почти все оставшиеся дни. Эсме здесь очень нравилось. А ему особенно нравилось любить ее прямо на гладких прибрежных камнях, на влажной лесной земле или посредине озера, вызывая их ритмичными движениями небольшие волны, достигавшие берега спустя несколько минут. Честно слово, будь они людьми, их бесконечные соития точно принесли бы свои плоды. Джаспер хотел преподнести Эсме этот дар, если бы мог. Наверное, было бы особым наслаждением изливаться в ней, зная, что мог бы зародить новую жизнь. Он, не стесняясь, сказал эти мысли вслух. Он хотел, чтобы она знала. Эсме всхлипнула и прижималась к нему еще сильнее. Она тоже бы этого хотела — он чувствовал. И любил ее еще сильнее.       Они вернулись на остров на одиннадцатый вечер. Все было готово в срок, люди ушли, забрав с собой остатки строительного мусора и сломанной мебели. Наверное, хорошо, что они их не застали. В потрепанной одежде, босые, с лесным сором в волосах и абсолютно мокрые, потому что добирались вплавь. Легкие брюки Эсме стали слишком короткими шортами, блуза едва держалась на паре пуговиц. Он сам остался в одних драных джинсах, едва не спадающих с бедер. Эсме источала какое-то особенное очаровательное счастье, сочетание восторженного удовольствия от их короткого путешествия и радостного облегчения от возвращения.       Комната была как новая. По словам Эсме, даже лучше прежней. Джаспер не помнил, как тут все было, так что верил ей на слово. В остальном доме тоже все было чисто. Человеческий запах едва слышался, значит, люди покинули остров не меньше суток назад. На кухонном столе стояла коробка с почтовыми штемпелями и прочно обмотанная скотчем. Эсме уже с интересом рассматривала печати и одним движением пальца вскрыла посылку.       — Отправлено из Сиэтла…       Внутри было не так много: упакованные в водонепроницаемый плотный пакет документы Джаспера, его же телефон вместе с зарядкой и тонкий конверт с винтажным рисунком.       — Элис, — заключил он. Ее рука была узнаваема, пусть на вещах не осталось ничего, кроме дорожного запаха.       Эсме вскрыла конверт, и он склонился вместе с ней, читая витиеватые строчки. Его попеременно накрывало ее облегчение и тревожная неуверенность. Это был именной пригласительный на свадьбу. Имена Беллы и Эдварда были выписаны крупным шрифтом и привлекали взгляд. Церемония бракосочетания состоится 13 августа 2006 года. И их обоих любезно приглашали посетить это торжество.

***

      — Мы можем развернуться прямо сейчас, только скажи, — Джаспер во второй раз повторил это. В первый он предложил еще на острове, забрав из закаменевших рук кремовый листок с приглашением. — Отправим им по почте открытку и подарок… — продолжал он, уверенно сжимая руль и готовый в любой момент развернуть его на сто восемьдесят градусом и рвануть обратно в Сиэтл.       Они полчаса, как проехали Порт Анжелес, и совсем скоро должен был показаться знак на въезде в Форкс. Солнце то и дело проскальзывало тонкими лучами, которые почти сразу скрывались за бледно-серыми облаками. Рискованная погода, но раз была назначена эта дата, то, вероятно, все должно было прийти гладко. Возможно, Элис специально подгадала такой наполовину светлый день, чтобы свадебная церемония выглядела особенно красивой. Лично Джаспер не видел в этом смысла ради пары десятков красивых фотографий с удачным светом, но Элис могла пойти и не на такие ухищрения. Не его дело, в любом случае. Он лишь хотел, чтобы все побыстрее закончилось и Эсме перестала так волноваться.       Она в который раз разглаживала и без того идеально сидящее платье нежного персикового цвета, гладкое, приталенное, словно вторая кожа. Бледность ее собственной кожи скрадывалась пастельными оттенками, а аккуратно спадающие на спину карамельные волосы довершали совершенный образ. Эсме казалась совсем неземной в этом наряде, она могла быть равно выпускницей, невестой или элегантной леди на каком-нибудь пафосном приеме. Джаспер ловил себя на том, что то и дело задерживал взгляд на тончайших лямках, охватывающих плечи, маленьком жемчужном кулоне чуть пониже ключиц, лёгких складках, собиравшихся в районе бедер и талии при каждом движении.       — Все будет хорошо, — сказал он в ответ на ее тревожные, волнительным чувства, наводнившие салон машины. — Просто дай мне знать, любым способом, и я заберу тебя отсюда.       — Если бы Элис видела что-то плохое, то не прислала бы нам именное приглашение, — Эсме как будто убеждала саму себя, но он был с ней согласен. Элис ни за что бы не позволила испортить свадьбу, будь такой риск. Когда Эдвард сделал Белле предложение, это стало чуть ли не помешательством для нее. Иногда ему казалось, что, если Белла дала бы заднюю, Элис сама потащила бы ее к алтарю.       — Тогда нам не о чем беспокоиться, — Джаспер не любил полагаться на дар Элис, но если Эсме будет от этого спокойно, то ради бога.       Он свернул на знакомую узкую дорогу, ведущую к дому Калленов. Эсме заволновалась сильнее. Ее эмоции заставляли его чувствовать себя так, словно он готовился по меньшей мере принять присягу. Он открыто посмотрел на нее и послал волну спокойствия, за что получил благодарный кивок.       Преодолев последний поворот, он на секунду решил, что солнце всё-таки вышло окончательно из-за туч и осветило окружающее дом пространство до сияющей белизны. Но это были всего лишь бесчисленные белоснежные лилии и пионы. Они украшали перила веранды, лестницу, висели гирляндами на деревьях, обозначая путь, по которому пройдет невеста. Белла была почти готова. Ее шквалистая тревога, переходящая в страх, ударила с поистине вампирской силой, хотя он даже не видел ее, только слышал частое биение сердца на втором этаже. Большая часть гостей уже расселись и тихо переговаривались. На них почти никто не обратил внимания. Неплохое начало.       Джаспер, вынужденный соблюдать нормы человеческой скорости, обошел машину и помог выйти Эсме. Она рассматривала утонувший в свадебном декоре дом и двор с восторгом и лёгкой печалью.       — Я знала, что вы не пропустите такое событие! — Элис выскочила из дома и бросилась к ним, словно ничего и не произошло. Словно она всегда была с Калленами, а он — с Эсме.       — Могла бы и позвонить, чтобы не нагнетать, — проворчал он, улавливая ее нетерпение и предвкушающее счастье. Будто это она сама выходила замуж.       — Мог бы и сам позвонить, если бы захотел, — парировала она, хлопнув по плечу, запакованному в серо-стальной костюм-тройку. И тут же переключилась: — Отличный цвет, тебе идёт серый. Эсме, я так рада тебя видеть. И новая комната на острове стала лучше прежней! — не менее восторженно повисла уже на ней. Джаспер мог бы заподозрить ее в излишней театральщине, но Элис просто фонтанировала своей обычной беспардонностью и счастьем. Искренним и ничем не замутненным. Странно, но это сделало его ещё более подозрительным. Он чисто инстинктивно теперь оглядывал и оценивал даром обстановку, от незнакомых ему гостей до спокойной умеренной радости Розали, что-то говорящей Белле и конечно уже учуявшей их, но пока не спешившей выходить. От матери Беллы с сентиментально увлажненными голубыми глазами до Карлайла, который тоже замер и насторожился, услышав голос Эсме. Всё было объяснимо и понятно ему. Кроме чертовой Элис, кажется, самой счастливой на этой свадьбе.       — Ты потрясающе все устроила, — вежливо восхищалась Эсме, чувствуя подсознательно неловкость и переводя взгляд с одного окна дома на другое.       — Все пройдет просто отлично. Пошли к Белле, а то она сидит с таким видом, что сейчас хлопнется в обморок.       — Думаю, мы лучше займем места. Осталось ведь несколько минут.       Джаспер был рад, что Эсме решила именно так. Честно говоря, они негласно, не сговариваясь, отправились так, чтобы прибыть к самому началу. Если какие-то напряжённые ситуации и возникнут, то уже после церемонии. Иначе Белла точно сбежит из-под венца. И тогда Элис сожрёт их с потрохами.       Их места оказались в первом ряду, хотя он предпочел бы затеряться где-нибудь в середине. Эсме сидела прямая и напряжённая, как струна с приятной улыбкой здороваясь с гостями, которые, конечно, видели в ней мать жениха и хотели высказать поздравления. Миссис Каллен звучало рядом с раздражающей его периодичностью. Если бы он не знал ее столько лет, то никогда в жизни бы не подумал, что ей сейчас страшно. Она отлично умела прятать свои сокровенные эмоции так глубоко, что только он и мог до них докопаться. За открытым взглядом и радостным лицом поднимались волны тревоги, беспокойства и замершего на пике ожидания. Он унимал их, а они поднимались снова, непослушные и упрямые. Вскоре появился Карлайл, спокойный с виду и натянутый внутри. Он вежливо поздоровался, скосив на Джаспера мимолётный острый взгляд, и сел через проход. Пара любопытных эмоций донеслось до него, несколько ничего не значащих шепотков, наполненных недоумением и нездоровым интересом. Он погасил их резко и даже грубо, как захлопнул дверь перед слишком любопытным носом.       Почти все заняли свои места. Роуз и Эмметт сели рядом с Карлайлом. Элис изящно опустилась рядом с Эсме. Эдвард плавно прошел к цветочному алтарю, от которого несло терпкостью лилий и сладостью пионов. Он оглядел гостей, остановился на Эсме. Секунду смотрел на нее, а потом быстро спустился и уже стоял рядом.       — Я рад, что ты здесь, — едва слышно прошептал он, поцеловав ее щеку. Короткий кивок в сторону Джаспера, и он снова поднимался к своему месту. Эсме тихо выдохнула в облегчении и часть тревог отпустила ее. Джаспер почувствовал, как ее пальцы сжали его, прохладный гладкий шелк платья коснулся колена. Праздничная радость наконец взяла вверх. А сияющий всплеск эмоций Элис стал настоящим квазаром, когда в начале дорожки показалась Белла.       Все прошло идеально. Даже мечущаяся невеста в конце успокоилась и уверенно сказала свое «да». И как-то резко наступили сумерки, но вовремя все предугадавшая Элис тут же включила развешанные и до поры незаметные за цветочными букетами гирлянды. Их мягкий теплый свет среди деревьев, отражаясь от белых цветов, придавал всему невесомую романтичную атмосферу. Когда внимание к жениху и невесте ослабло, Джаспер стал замечать все больше интереса к ним. Ни он, ни Эсме ничего не делали, но ее отсутствие рядом с Карлайлом заставляло людей испытывать то, что у вампиров он назвал бы банальной жаждой. Периодически всплесками мелькали переживание и тревога, но по большей части, гостям было просто до смерти любопытно, что произошло в семье Калленов. Джаспер без слов и действий затыкал их назойливый интерес, который пока что ограничивался тихим шепотом за спиной и внимательными взглядами.       Эсме улучила момент и подошла к Эдварду. Джаспер делал вид, что выбирал закуски, ожидая ее и стараясь не подслушивать их разговор. Кажется, между ними все было хорошо, хотя Эдвард все ещё выпускал в его сторону флюиды обиды и негодования. Ну ничего, его неприязнь Джаспер уж точно как-нибудь переживет.       — Значит, вот как, братишка? — низкий басовитый голос Эмметта раздался у левого уха. Здоровяк неспешно накладывал на две тарелки все подряд, без разбору, а сам смотрел на него из-под бровей, с угрюмой веселостью и мрачным азартом. Джаспер надеялся, что тот не намеревается набить ему морду. — Эсме? И ты? Знаешь…       — Если из твоего рта вылетит хотя бы одна шутка про мамочку, я пробью твоим лицом этот чудесный свадебный торт, — оскалившись в улыбке, тихо проговорил он.       — Элис убьет нас обоих после этого, — Эмметт ответил ему зловещей улыбкой и шлёпнул на тарелку несколько тонких ломтиков сырого мяса. — Это что, можно и нам есть? — он принюхался. — А нас не сочтут за зомби?       — Это карпаччо. Кажется, мраморная говядина и… — он тоже принюхался, пока Эмметт пытался не выплюнуть поспешно засунутый в рот ломтик, — …лимонный сок. Наслаждайся классикой итальянской кухни, Эм, — Джаспер был уверен, что не ошибся. Что-то похожее было в одной из кулинарных книг Эсме.       — Дерьмовая классика, — с кислой миной заключил Эмметт. — А ты дерьмовый брат. Сколько это все продолжалось? — по крайней мере в нем не чувствовалось презренного недоумения. Лишь вполне справедливая злость.       — Ничего не было, пока она не ушла. Ясно? Я бы может и мог сделать какую-нибудь глупость, но она точно нет.       — А до этого? — Эмметт нахмурился. Джаспер пожал плечами. — Сколько? Просто скажи, черт возьми.       — С самого начала, — поморщился он.       — Тогда ты ещё и дерьмовый ухажёр, — прыснул Эмметт и разом сбросил угрюмое набычившееся выражение. — Пятьдесят лет, старик, серьезно? И лучше не говори об этом Рози. Когда Элис вернулась и сказала про вас, клянусь, я думал, от дома камня на камне не останется.       Джаспер машинально нашел глазами Розали, от нее веяло уже поутихшей злостью и мрачной решительностью. Если бы не толпа гостей, она точно уже пошла в атаку. Эсме уже перехватил кто-то ещё, он слышал ее мягкий тембр за спиной. Розали величественным ледоколом шла к ним. Джаспер молча ждал — лично он, отправляясь сюда, не чувствовал нужду или даже обязанность говорить с кем-то о случившемся, но понимал, что непременно кто-то захочет поговорить с ним.       — Как твои дела? — чопорно осведомилась она. — Полагаю, гораздо лучше, чем у нас.       — Не понимаю, что мешает сделать лично твои дела просто замечательными, — Джаспер не имел ни малейшего желания ссориться. Даже наградил Роуз своим хорошим настроением, но она только нахмурилась, изо всех сил борясь с внушением.       За спиной он снова уловил голос Эсме, ненароком следя за ее передвижениями. Просто так, чтобы чувствовать ее где-то рядом с собой. Ее снова перехватили, стоило отойти от Эдварда. Джаспер узнал голоса девушек Денали, которые выглядели почти так же неотразимо и ошеломительно, как недосягаемые звезды. Даже для представителей своего вида. Они взяли Эсме в оборот, и теперь он внимательно прислушивался к их разговору, лениво препираясь с Роуз, которая тоже вроде как не проявляла особого желания разодрать его в пух и прах, но чувствовала некоторую необходимость поругаться.       — Эсме, мои глаза меня не обманывают? Ты и Карлайл.? — Таня даже не стеснялась говорить напрямую. — Вы были не разлей вода почти весь прошлый век.       — Так только казалось, Таня, — Эсме говорила мягко и вежливо. Джаспер мог бы в точности описать и ее выражение лица, только по голосу и эмоциям, слегка неловким, но вполне открытым.       — Хотя я тебя понимаю, — по-кошачьи протянула Кейт, а две другие ей поддакнули. Джаспер ощутил игривое внимание трех вампирш на себе без малейшего осуждения, но продолжал что-то отвечать Роуз. — Этот рост. И шрамы, — он про себя усмехнулся. — Я бы тоже могла не устоять. Признаюсь, Джаспер и меня одно время привлекал, — он подавил улыбку. Кейт, пусть он и знал ее совсем немного, постоянно кто-то привлекал. Быть объектом ее внимания не было чем-то уникальным. Это, впрочем, касалось и двух ее сестер.       — Но к нему разве подойдешь, — продолжила Таня. — Его неприступность будоражит. А ты не промах, Эсме, — это звучало уже одобрительно. А Эсме начинала испытывать неловкое смущение.       — Ты должна нам рассказать все подробности. На Аляске в последнее время было слишком скучно. А тут произошло такое, и мы даже не знали.       — Эсме, должен ли я спасти тебя от этих трех неприлично любопытных леди? — спросил он негромко, не поворачивая головы. Эмметт рядом гулко хихикнул, ему вторили звонкие смешки сестер Денали, которые сами нисколько не смущались, что их нагло подслушивали, но напор все же сбавили, когда он слегка приглушил их пристальный интерес.       — Я дам тебе знать, — в ее тихом голосе тоже слышалась улыбка. Видимо, Денали проявляли такой незатейливый, искренний и неосуждающий интерес, что она почти не испытывала тревоги рядом с ними.       — Постой, — спохватилась Таня, распространяя вокруг себя волнительные вибрирующие флюиды — так Карлайл сейчас один? Наверное, он ужасно опечален, а я как-то сухо поздоровалась с ним, — флюидов стало еще больше, Джаспер ощущал их даже на расстоянии. — Эсме, надеюсь ты не будешь против, если я поддержу его. Как старого друга…       — Джаспер, потанцуем? — к нему ураганом подбежала Элис, блестящая и красивая, сияющая своим таинственным счастьем, от которого у него слегка рябило в глазах.       Таня, держа курс на Карлайла, который все время старался быть подальше от Джаспера и Эсме, проплыла мимо него, обдав дорогими духами, веселым взглядом и свободой творить все, что вздумается. Джаспер посмотрел на Эсме, улыбнувшуюся ему и принявшую как раз руку шерифа Свона, который наверняка просто старался следовать свадебному протоколу, по которому отец невесты обязан был потанцевать с матерью жениха. Джаспер пошел за Элис — так по крайней мере он будет избавлен от ворчания Роуз. Он повел ее в умеренном ритме, она крутанулась вокруг своей оси, и он ловко поймал ее.       — Как дела? — спросил он, имея в виду не только ее, конечно. Внешний красивый лоск свадьбы он видел и так, но изнутри то тут, то там сквозили трещинки и прорехи. Подчеркнутая вежливость Эдварда, стоило тому отойти больше, чем на шаг от Беллы, усмешки Эмметта, ворчание Роуз, отстраненность Карлайла… Это не могло не обращать внимания людей, хотя никто из них не мог разглядеть, что именно не так.       — Все могло быть и гораздо хуже, — беззаботно ответила она. — Мы все справимся. Пожалуй, это наилучший вариант из возможных.       — Да? — настороженно посмотрел на нее, пытаясь уловить в ее счастье какую-нибудь фальшивую нотку. Но тщетно. — А как же переменчивость нашего будущего? Сколько раз ты ошибалась.       — Не так много на самом деле, — Элис изящно взмахнула руками, словно хотела взлететь, и снова вошла в ритм танца. — А будущее переменчиво лишь тогда, когда мы пускаем его на самотек, — фраза, которая заставила Джаспера насторожиться еще сильнее, словно взял едва заметный след в дремучем лесу.       — Хочешь сказать, что держишь абсолютно все под контролем? — он говорил недоверчивым тоном, но в глубине души уже не сомневался, что Элис могла это сделать.       — Нет, конечно, — лучезарно улыбнулась она, снова закружившись, отчего ее платье слегка приподнялось, обнажая острые изящные колени. — Почему бы событиям иногда не идти самим по себе… Если в конечном итоге они все равно сойдутся в нужной точке.       Джаспер провел ее несколько особенно быстрых тактов в молчании, поймал по пути взгляд танцующей с Чарли Эсме, в котором отразилась его скрытая тревога.       — Ты ставишь на кон слишком много, Элис, — едва слышно сказал он, и его голос потерялся в громкой музыке, но она его услышала, смотря непривычно серьезными золотистыми глазами. — Мне это не нравится.       — Да? Но разве ты не счастлив сейчас? Все закончилось как нельзя лучше. Для тебя, — ее зрачок едва заметно дрогнул, словно она на крошечную долю мгновения заглянула в будущее. Слишком быстро, чтобы он придал этому какое-то значение, но разве с Элис угадаешь…       — Дело не только во мне.       — А тебе есть дело до других? Ты получил то, что важнее всего. Об остальном я позабочусь, — снова прелестная легкая улыбка и блеск предвкушения в глазах.       — А ты, Элис? Что важнее всего для тебя? Чужая свадьба? Семья, которая едва держится на плаву? — он пытливо смотрел на нее, копаясь в самых малейших оттенках эмоций. Элис бредила Калленами, их большой идеальной бессмертной семьей, потащила его к ним, прекрасно понимая, чем могло все закончиться. И в итоге получила лишь часть желанного. У него в голове не сходилась картинка. Он не верил, что она хотела именно этого, устраивать свадьбы для других.       — Я же сказала, все будет хорошо. У меня тоже.       Песня перевалила за середину, слегка замедлившись во второй половине. Чарли неподалеку сказал милый и весьма поэтичный для провинциального одинокого шерифа комплимент Эсме. Ее благодарная радость коснулась Джаспера, но он усилием воли сконцентрировался на Элис. Сжал ее талию чуть сильнее и заговорил почти без звука, выдыхая едва слышные слова, терявшиеся в шуме голосов и музыки.       — Дело ведь было не в Калленах. С самого начала, — он даже не спрашивал. Понимание пришло внезапно. — Ты просто позволяла мне так думать.       Он считал, что был вехой на пути Элис к семье, которую она всегда хотела иметь. Она шла на пути к ней, как таран. И в ней сидело это искреннее желание, он чувствовал и не мог ошибаться. Но сейчас как будто вскрылось двойной дно. Конечная цель Элис была явно не здесь. Она все еще ждала чего-то, а Каллены стали лишь остановкой, очень значимой и длительной, но временной.       — О, нет, ты не прав, — она предвидела его желающие сорваться слова и опередила. — Они важны, они моя семья. Навсегда. Как и ты, — он смотрел на нее требовательно, не веря этой идиллической хрени. — Можешь просканировать меня и понять, что я люблю их всех. Просто мне нужно еще чуточку больше. Как и тебе.       Ну, конечно, она говорила, что должна встретить кого-то. В ней тогда расцветало то неописуемое чувство, что он обнаружил и в себе после того, как встретил Эсме.       — Не понимаю, зачем тогда тебе все мы? Ты просто могла пойти и найти его. Того, кто тебе нужен.       Черт, если бы у Джаспера был ее дар, он пошел бы напрямик к Эсме, без промедлений и обходных путей. До других ему не было бы ни малейшего дела.       — Все дело в том, что я не вижу его, — немного помедлив, сказала она, сверкая глазами, словно выдавала сокровенную тайну. — Не знаю, где он, какой он. Я предвижу лишь свои ощущения от встречи, которая еще не произошла. Какие-то неясные обрывки, по которым я не могу определить место и время. Ты не представляешь, каково это, чувствовать задолго до, не имея возможности приблизить.       — Наверное это так же больно, как быть близко и не иметь возможности получить, — он не удержался от колкости, но Элис пропустила все мимо ушей. Она была целиком поглощена своими ощущениями.       — Я так долго пыталась выжать из этих будущих чувств что-то внятное, хоть что-нибудь. Просто сидела неподвижно, иногда целыми сутками. И зарывалась в себя. А потом пришел ты, в моих видениях, — ее взгляд посветлел чем-то похожим на признательность и любовь. — Такой яркий и четкий образ. Я сразу поняла, что мне необходимо найти тебя. Чем ближе я была к тебе, тем более четким ощущала… правильность происходящего. Понимаешь? Я думала, что именно ты поможешь мне найти то, что мне нужно. Надеялась всей душой, — о, да, Джаспер помнил, как его буквально накрыло ее надеждой. Такой светлой и яркой, что казалось, солнце вышло в полуметре от него. Он внимательно слушал ее дальше. — Стоило мне найти тебя, как перед глазами возник образ их. Они появлялись один за другим, кристально четко, как в современном кинофильме. Карлайл, Эсме, Эдвард, Роуз и Эм… — в ее голосе было столько нежной любви к ним, что Джаспер на секунду усомнился в ее тонком расчете. — И я поняла, что нужно идти к ним. Они помогут найти следующую нить моего пути. Это… как поиски сокровищ, карта заветного клада, — теперь в ее глазах мелькнул пугающий маниакальный блеск.       — Крестики с указателями, я понял, — мрачно заключил Джаспер. Элис шла напролом к своей единственной цели, рассчитывая все до мельчайших деталей. Интересно, эта свадьба тоже часть ее сценария…       — Они — неотъемлемая часть моего будущего. И твоего. Важная часть, — она произнесла это с чувством, со значимостью. Но для Джаспера все равно слегка отдавало душком.       — А если бы я… не знаю… забрал бы ее сразу, или сбежал с ней на следующий день?       — Это вряд ли случилось бы, — немного помедлив, ответила Элис. Джаспер понял, что она, скорее, вряд ли позволила этому случиться. — Можешь злиться на меня, но, если бы не я, ты бы еще долго не встретил Эсме. Или никогда.       — Я уже давно не злюсь на тебя, Элис, — Джаспер сделал последнее движение вместе с финальной нотой. Будто поставил точку во всем. Он, может, и хотел бы разозлиться. Гнев уже поднимал свою голову внутри, пока он слушал ее, по сути, план длиной в полвека. А потом все стихло. Кто знает, как бы поступил он на месте Элис, если бы в конце пути его ждала Эсме, и он должен был сделать все, чтобы попасть к ней.       — Но не простил… — танец закончился, и они отошли на шаг друг от друга. Никто из них не хотел вступать еще в один.       — А тебе нужно мое прощение?       Она пожала плечами, испытывая легкое сожаление.       — Я старалась, чтобы все получили, что хотели и были счастливы. Не только я. Я старалась изо всех сил.       — Живи, как хочешь Элис, — миролюбиво вздохнул Джаспер. Лично для него и Эсме все закончилось, и он не находил в себе сил снова злиться и таить обиду. — Надеюсь, у тебя все получится в конечном итоге.       — О, я в этом уверена. Осталось совсем недолго. Я чувствую, — она просияла, и его снова коснулась ее надежда. Как в самый первый день. Он мог только поражаться, как Элис с такими светлыми и чистыми чувствами могла идти к своей цели, несмотря ни на что, ни на кого.       Джаспер без сожаления отвернулся от ее счастливых эмоций и нашел Эсме. Рядом с ней в нем царил блаженный покой, который ощущают путники в конце трудного пути. И то самое чувство, о котором никто из них вслух не говорил. Они не признавались друг другу в любви, потому что это было бы… нет, не ложью, но серьезным искажением возникшей связи.       — Потанцуем? — тихо сказал он и, не дожидаясь, прижал ее к себе, ведя под заигравшего Энди Уильямса.       — Думаешь, стоит у всех на глазах? — ее рука нашла свое место в его руке, а другая удобно легла на плечо.       — Почему нет? Разве мы делаем что-то плохое?       Он придвинул ее чуть ближе, легонько поглаживая спину в такт медленной музыке. Он помнил, как в прошлый танец, первый и единственный с ней, отмерял каждое крохотное движение, чтобы не привлечь ненужного внимания. Сейчас он мог об этом не волноваться. Еще теснее, соприкасаясь телами, гладкий шелк ее платья приятно касался его ладони, а ее бедра и живот мягко терлись об него в ритме мелодии. Своего рода компенсация за упущенную возможность в прошлом. Миллионы возможностей.       — Нет, не думаю. Мне кажется, мы делаем что-то очень хорошее.       Эсме смотрела только на него, изредка, скорее по привычке, моргая ресницами, медленно и плавно. Джаспер любовался этими незамысловатыми движениями. Где-то вокруг них то тут, то там колкими вспышками ощущалось чужое внимание, настороженное недоумение, возбужденное любопытство — как будто все они смотрели какую-нибудь дешевую мыльную оперу. Периодически он гасил их нездоровый интерес безучастным равнодушием или, особо рьяных, стыдом, который обычно испытывают люди, обнаружив, что на заднице у них мокрое пятно. И каждый раз поворачивал Эсме так, чтобы заслонять от дотошных глаз, хотя редкие шепотки она, конечно, не могла не слышать. И все равно не отводила взгляда, улыбающаяся, счастливая и лишь немного неловко смущенная.       — Ты успела сделать все, что хотела тут? — спросил он, протанцевав мимо сестер Денали, открыто и слишком довольно улыбающихся им. Вот уж кто не осуждал ни на гран. Мимо танцующих Роуз и Эмметта, который в притворном праведном осуждении пошевелил бровями, но почему-то выглядело это скорее фривольно.       — Да, — Эсме коротко улыбнулась Розали, кивнувшей и сумевшей вполне искренне улыбнуться в ответ. Со временем страсти в ней улягутся, и она точно поймет и примет. Джаспер уже ощущал это в ней, глубоко, на уровне подсознания. Скоро почувствует и сама Роуз.       — Тогда пойдем отсюда…       — Еще одна песня, — как раз заиграл еще один Энди Уильямс — не иначе как Розали, копившая его пластинки в свое время, занималась плейлистом. — Та самая, что и в первый раз, помнишь?       Да, он помнил, конечно. Приятный баритон Уильямса в просторной гостиной в Калгари, тихое потрескивание иглы на виниле пластинки, придававшее песне особый шарм, сладко-свежий запах Эсме, которая в тот раз чуть ли не впервые оказалась так близко от него. Ее трепет, когда его пальцы невесомо, целомудренно касались ее спины. Счастье от возбуждающей близости Эсме и одновременно пытка от невозможности получить больше.       Джаспер прикрыл глаза, удерживая то яркое воспоминание в голове, пока тесно прижимал Эсме к себе. Она довольно вздохнула, податливая и нежная, такая прекрасная в своем счастье, которое покрывало и его. Он хотел бы танцевать вот так с ней еще долго, неспешно двигаясь вместе с музыкой, но еще больше он хотел, наконец, остаться только с ней, без посторонних глаз, голосов и эмоций. Ему было достаточно только Эсме.       Песня закончилась и плавно перешла во вторую, а они незаметно отошли от основной массы гостей, которые постепенно концентрировались возле жениха и невесты. Значит, скоро будут провожать. Свадьба почти завершилась, и им здесь больше нечего было делать.       Толпа девушек окружила смущенную раскрасневшуюся Беллу, когда они проходили мимо.       — Кидай! Кидай!       — Мне! Я должна выйти за Джастина Тимберлейка!       — Только не вздумай промазать!       Безнадежно дело, мимоходом подумал Джаспер. Белла промажет даже с полуметра. Чтобы поймать заветный букет невесты, надо стоять уткнувшись ей в затылок. Девушки визжали в азарте, пока Белла поворачивалась спиной с таким выражением лица, словно была уверена, что, кинув, по меньшей мере устроит кому-то сотрясение мозга. Джаспер слегка подтолкнул ее уверенностью, напоследок, оставляя за спиной и направляясь к выходу из освещенной гирляндами площадки. Девчачий визг стал громче, воздух рассекся размашистым движением руки Беллы. Он был уверен, что букет поймает Стенли, потому что она отлично играла в волейбол и принимала подачи.       Джаспер вскинул руку чисто инстинктивно, не глядя и не думая, потому что звук летящего предмета неумолимо приближался прямо в затылок Эсме. Она вздрогнула и обернулась, когда он поймал его, слегка задев несколько прядей ее волос. Тонкие влажные от сока и ладоней волнующейся всю свадьбу Беллы стебли свадебного букета смялись в его руке. Несколько белых лепестков осыпались к ногам.       — Миссис Каллен, твоей меткости можно позавидовать, — процедил он под общий разочаровывающий вздох девушек и редкие смешки. Белла смотрела на него со смесью смущения и любопытства. Джаспер хмыкнул, отсалютовал букетом, и пошел на выход. Эсме, пряча улыбку, шла рядом.       — Кажется, теперь ты просто обязана сделать мне предложение, — тихо усмехнулся он, передавая ей букет. И сам не понимал, сколько в его словах было серьзного.       — Я бы хотела немного побыть мисс…       Она искоса глянула на него, и у Джаспера внутри что-то екнуло, не иначе застывшее сердце. Он не задумывался о таких вещах. Он просто хотел быть с Эсме, неважно будут к этому прилагаться какие-то бумажки и штампы, принятые у людей, или нет. Если бы возникла необходимость, Дженкс нарисует им хоть двадцать лет стабильного брака, без лишних церемоний и слов. Но если бы Эсме захотела, он почувствовал, что с радостью посмотрел бы на нее, идущую к нему, чтобы сказать да. Он шел рядом с ней, все так же спокойно, сохраняя ровную улыбку на лице, и напряжённо ожидая продолжения ее слов, ка будто действительно речь шла о предложении. Она тихо добавила:       — Но когда я захочу стать миссис Хейл, ты узнаешь об этом первым.       — Уитлок. Не думаю, что снова стану Хейлом, — сказал он, переждав, когда в груди уляжется ещё одно странное ощущение, напоминающее отголосок биения сердца.       — Миссис Эсме Уитлок… — протянула она, пробуя имя на вкус. — Кажется, неплохо будет звучать…       Больше никто из них не затрагивал эту тему. Джасперу было с лихвой достаточно и того, что она чувствовала, пока размышляла вслух о такой возможности. Это было ее согласие быть с ним всегда, вечно — гораздо больше, чем обычное «да».       Они почти дошли до машины, осталось обойти широкое крыльцо. Тихо открылась входная дверь, и из дома вышел Карлайл. Остановился, глядя на них, но не подходя ближе. Эсме замерла, выдерживая его взгляд, не осуждающий и не гневный, но очень тяжелый в своем скорбящем… разочаровании? Джаспер не смог бы так сразу подобрать определение набору бурлящих в нем чувств. Но все они несомненно отдавали болезненной горечью.       — Ты подождешь меня в машине? — одними губами спросил он Эсме, отпуская ее руку. Она медленно отошла, но продолжала напряженно ожидать, превращая и без того измочаленные стебли букета в кашицу.       Джаспер сделал шаг в сторону Карлайла, смотря только прямо. Он не собирался разводить с ним долгие, болезненные исповеди или просить прощения. Потому что не чувствовал за собой какого-то греха или вины. Но если Карлайлу это нужно, он был готов ответить на его вопросы. Джаспер никогда не испытывал к нему неприязни, совсем наоборот. Карлайл нравился ему, порой даже очаровывал своей безграничной верой в лучшее, в людей и вампиров. Карлайл спас от смерти Эсме. Карлайл не отказал в доме ему. Нет, Джаспер не мог испытывать ничего, кроме уважения и приязни. И ему было жаль, что тому приходилось страдать. Было жаль, что именно Карлайл стоял на пути к Эсме.       Он сделал еще шаг, поднявшись на первую ступеньку, но Карлайл, бросив последний взгляд на Эсме, просто молча и быстро обошел его и направился в сторону гостей, ни разу не обернувшись. Джаспер не мог его за это винить, хотя на душе и остался не слишком приятный осадок незавершенности.       — Не думаю, что в ближайшее время он захочет с тобой говорить.       Джаспер резко обернулся, когда увидел стоящего в паре десятков ярдов Эдварда. Тот попросил Беллу подождать и подошел к нему. Его лицо было спокойным, а чувства ровными. Смирившимися. Руки лежали в карманах, словно он боялся потерять контроль и пустить их в ход. Но тут Эдвард вынул одну из них и запустил в свои волосы, взлохматив идеальную прическу, над которой наверняка корпела Элис.       — Возможно, даже в ближайшие годы, — продолжил он. Джаспер кивнул. — Он… не злится, но ты и так это почувствовал. Скорее много думает, ищет то, что упустил в прошлом, — Эдвард помолчал, всматриваясь в его лицо. — Но когда-нибудь он переживет это, и тогда ты не откажешь ему в объяснениях. Если он, конечно, захочет их услышать.       — Можешь не сомневаться.       — Мы ведь еще увидимся, Эдвард? — к ним тихо подошла Эсме.       — В любое время, когда ты захочешь, — Эдвард улыбнулся ей. — И спасибо за остров. Лучше подарка на свадьбу не придумаешь.       — Уверена, Белле там понравится. Для вас все уже готово.       Эдвард кивнул, слегка смущаясь и испытывая облегчение одновременно. Напряжение из его тела ушло. Он мазнул взглядом по букету, который Эсме все еще держала в руке, посмотрел на Джаспера с настойчивой надеждой, будто хотел что-то стребовать, заручиться обещанием.       — Надеюсь, вы все это затеяли не зря. Надеюсь, это того стоило, — Эдвард кивнул в последний раз и вернулся к Белле.       Джаспер совершенно открыто думал, что это стоило всего. Эдвард обернулся, уже стоя рядом с новоиспеченной женой, и провожал их взглядом, пока они садились в машину и покидали уединенно стоящий дом. Эсме напоследок махнула рукой в открытое окно, и дом Калленов скрылся за поворотом.       — Куда теперь? — спросила она, имея в виду, конечно, не Сиэтл, где они временно остановились. Нужно было забрать новые документы и завершить все бюрократические дела.       — А куда ты хочешь? — Джаспер вывернул на шоссе и посмотрел на нее. В темном салоне машины ее платье светилось теплыми оттенками, а кожа казалась нежной и хрупкой. Он протянул руку и коснулся ее лица, шеи, гладких шелковистых волос — просто наверстывал все то время, что не мог этого делать вот так просто, без причины, а лишь из желания.       — Столько много вариантов, что я просто теряюсь. Боюсь, мы будем долго сидеть в отеле, пока я не выберу.       Джаспер был бы рад запереться с ней и в отеле. Заманчивая перспектива на ближайшие несколько дней даже замаячила уже перед его глазами, но сказал он другое.       — Ты можешь спокойно выбирать, пока я строю дом, — его голос был расслабленным, ни капли напряжения, которое уже поднималось внутри. Он выжидал ее реакции.       — Дом? — она резко повернула к нему голову.       — Да. Нам ведь нужен дом. В любом случае.       — Д-да, полагаю, что да, — салон наполнился ошеломительным удивлением. Джаспер позволил себе немного насладиться им вместе с задувающим в открытые окна ветром. — Но как… где?       — Где угодно, — он посмотрел на нее, продолжая боковым зрением следить за дорогой. — Как на счет Колумбии. Там есть отличные места. И озера — все, как на твоих рисунках, — по ее сменявшимся эмоциям он понял, что она вспоминала все места, по которым они пробегали. Возможно, даже то, где они провели несколько дней. Если она остановится именно на этом, он обязательно выкупит весь участок вместе с озером.       — Дом…       Эсме задумалась, идея ей нравилась, и он уже улавливал отголоски азартного предвкушения и радости. Ее голос звучал мечтательно и увлеченно, а уверенность разрасталась с каждой секундой. К тому моменту, как они увидели огни Порт Анжелеса, она наверняка уже перебирала варианты, сосредоточенно и методично, хотя не говорила ничего вслух. Джаспер прислушивался к ее молчанию, улавливая каждую смену эмоций, пока все они не сошлись в исключительной готовности приступить к делу прямо сейчас. Она посмотрела на него почти отчаянно.       — И когда мы сможем отправиться туда? Как долго… — ее отчаянное нетерпение заражало и его. Джаспер резко затормозил у самого въезда в пригород Порт Анжелеса.       — Очень быстро, если побежим. Прямо сейчас.       Эсме думала лишь секунду. Когда он почувствовал ее согласие, яркое и уверенное, то набрал Дженкса, объяснив ему, где найти их взятую напрокат машину, и наказав ждать его звонка. Годами боявшийся его адвокат даже не стал задавать вопросов на столь странные просьбы. Он рассовал по внутренним карманам их паспорта и телефоны — все необходимые новые документы Дженкс вышлет позже. Эсме аккуратно оставила свадебный букет на заднем сидении, вместе со снятыми туфлями. Ее босые ноги то и дело мелькали из-под подола, аккуратно ступая на асфальте.       Чудесное платье вскоре превратится в лохмотья от стремительного бега сквозь леса, как и его костюм, но она все равно будет прекраснее всех. Джаспер протянул ей руку, Эсме перехватила ее своей и крепко сжала. Через секунду их здесь уже не было, они единой размытой тенью скрылись в ночных лесах.       Ее волосы плавно развевались за спиной от ветра и скорости, ее цветочный запах смешивался с чистым лесным воздухом и оседал на нем. Наверное, так могло бы пахнуть само счастье. А глаза, когда она смотрела на него, сияли свободой, которой он еще никогда не ощущал прежде. Безграничной, вечной, прекрасной.

Конец