Тайо

они знали, что это когда-нибудь случится, что их дни сочтены, что свобода, в которую они так отчаянно вгрызались, однажды разорвётся, как старая ткань, оставив после себя только обрывки, только пустоту, только тишину, которая будет звенеть громче, чем любой крик. но они не думали об этом. они гнали эту мысль прочь, запивали её алкоголем, заполняли пустыми разговорами, прятали в дыме сигарет. пока не стало поздно. ночь была тёмной, душной, сгустившейся, как страх перед бурей. воздух давил на плечи, звуки улиц казались глухими, будто город затаил дыхание. они сидели в заброшенном доме, таком же, как сотни других, доме без прошлого, без будущего, который был просто крышей над их головами на один вечер. зин рисовал что-то на полу, его пальцы двигались быстро, словно пытались успеть оставить след, прежде чем всё сотрётся. дэнни рассказывал историю, его голос звучал неестественно громко, будто он пытался заглушить собственные мысли. рафа молчал. лир нервно играл ножом, вырезая узоры на деревянной балке. кейн сидел рядом с тайо, молча наблюдая за остальными, и в его взгляде было что-то тревожное. тайо впервые почувствовал страх. не тот страх, что жил в нём с детства, не тот страх, что грыз его изнутри, не давая спать. нет, это был другой страх. вязкий, липкий, растекающийся по венам, как яд. он не знал, откуда он взялся, но он был здесь, и он был настоящим. а потом дверь выбили. звук разорвал тишину, как выстрел. свет ударил в глаза, ослепил. крики. выстрелы. тайо бросился к стене, прижавшись к холодному бетону, сердце вырывалось из груди. всё произошло слишком быстро, слишком резко. он не успел понять, что случилось. дэнни был первым. он кинулся к окну, но пуля настигла его быстрее. тело дёрнулось, кровь брызнула на стену, на пол, на его собственные руки, он сделал шаг, будто не веря, что это с ним, что это конец, что всё, что у него было – это эти несколько секунд ужаса. зин закричал. он бросился к дэнни, но не успел. второй выстрел. он рухнул рядом, его рисунки на полу остались недорисованными, его пальцы ещё сжимали мелок, но он больше не двигался. тайо хотел закричать, но его голос застрял в горле. лир пытался вытащить нож, но не успел. третий выстрел. его тело упало на колени, руки соскользнули по стене, как будто он ещё надеялся удержаться, но затем он просто осел, замер. рафа не бежал. не пытался защититься. он просто стоял, смотрел в глаза тому, кто держал оружие, и ждал. выстрел. он упал без звука. тайо не мог двигаться. кейн схватил его за руку, потянул, и они побежали. через разбитое окно, через улицу, через ночь, которая теперь пахла кровью и страхом. они бежали, не оглядываясь, не думая, не чувствуя. они остались одни, только они, только этот ужас, только этот город, который не оставил им ничего, кроме пепла. они не знали, сколько бежали. ночь сжималась вокруг них, асфальт был скользким, улицы плыли перед глазами, дыхание сбивалось, лёгкие горели, но они не могли остановиться. в голове пульсировал звук выстрелов, вспыхивали лица тех, кто теперь остался в этой заброшенной комнате, кто теперь был не живыми, а просто телами, пятнами крови на полу, недосказанными словами. тайо чувствовал, как кейн сжимает его руку, тянет, заставляет двигаться дальше, и он не мог вырваться, даже если бы захотел. они свернули в переулок, спрятались за глухой стеной, прижались спинами к кирпичу, тяжело дыша. у кейна на лице были следы крови, чужой, но всё же крови, его глаза лихорадочно блестели, но голос был спокойным. - ты цел? тайо не ответил. он просто смотрел на него, пытаясь осознать, что они единственные, кто выбрался, что все остальные… что их больше нет. -тайо, чёрт возьми, скажи хоть что-то. -они мертвы, кейн. - его голос был глухим, будто не своим. -да. тишина. только их дыхание, только шум далёких машин, только город, который жил дальше, как будто ничего не случилось. -почему мы живы? кейн отвёл взгляд, закурил, дым поплыл вверх, смешиваясь с темнотой. -потому что нам повезло. -повезло? -тайо засмеялся, но в этом смехе не было радости. -повезло? они мертвы, кейн. зин, дэнни, рафа… они все… -да, блядь, они мертвы! -кейн рванулся вперёд, схватил тайо за воротник, их лица оказались слишком близко, его глаза были чёрными, бездонными, наполненными чем-то, что тайо не мог назвать. -и ты не можешь это изменить. тайо молчал. -если ты хочешь умереть, можешь вернуться туда. но если хочешь жить, то, чёрт возьми, продолжай идти. он не мог ответить. он не знал, что сказать. всё, что он знал, это то, что внутри него что-то сломалось. -мне страшно, кейн. -мне тоже. ещё тишина. долгая, болезненная, такая густая, что в ней можно было утонуть. -что теперь? кейн выдохнул дым, закрыл глаза на секунду, будто пытаясь собрать мысли. -мы уходим из этого города. тайо кивнул. они ушли, растворившись в ночи, как привидения, которые больше не принадлежали этому месту. у них больше не было ни прошлого, ни дома, ни даже имён. осталась только пустота. и пламя, которое продолжало гореть внутри. тайо и кейн уходили дальше, оставляя за собой только призрачные следы на мокром асфальте, будто ничего и не было, будто город никогда не знал их. ночь растворялась в дыме сигарет, улицы сливались в одно неоновое марево, но они продолжали идти, не оглядываясь, не останавливаясь, потому что если они остановятся, если дадут себе время подумать, осознать, что случилось, они просто рухнут. они не говорили об этом. не вспоминали имён, не произносили слов, которые могли бы сделать всё реальным. прошлое осталось там, в том заброшенном доме, в пятнах крови на стенах, в недорисованных рисунках зина, в сломанных пальцах дэнни, в пустом взгляде лира. они дошли до окраины города, где воздух был другим, не таким густым, не таким давящим, но всё равно пропитанным чем-то тяжёлым. в дешёвом мотеле, где пахло сыростью и одиночеством, они наконец остановились. кейн бросил на стойку деньги, не свои, но это не имело значения, взял ключи и пошёл наверх, не оборачиваясь, зная, что тайо идёт за ним. дверь захлопнулась за их спинами, и тишина накрыла их, как волна. тайо сел на кровать, уставился в пол. он не чувствовал себя живым. кейн молча подошёл к окну, закурил, его силуэт расплывался в мутном свете уличных фонарей. -нам нужно двигаться дальше, - сказал он после долгого молчания. тайо кивнул. -завтра. кейн усмехнулся, бросил на него быстрый взгляд. -ты впервые хочешь куда-то вернуться? тайо поднял глаза, их взгляды встретились. -я просто не хочу двигаться сегодня. кейн кивнул, его губы чуть дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но передумал. он потушил сигарету, прошёл к кровати, сел рядом, слишком близко, так, что их плечи касались. -ты когда-нибудь думал, что всё закончится так? тайо прикрыл глаза, вдохнул глубже. -я всегда знал, что мы не проживём долго. но я не думал, что останусь единственным. -ты не единственный. их пальцы почти касались. они не говорили дальше. не нужно было. ночь прошла в тишине, но это была другая тишина, не пустая, не мёртвая, а наполненная чем-то, что они оба боялись назвать. ⸻ они ушли утром, не оглядываясь. город, который забрал у них всё, растворялся за спиной, становился просто фоном, просто местом, которое больше ничего не значило. они ехали автостопом, пересекали границы, меняли города, как одежду, не задерживались нигде дольше, чем на пару дней. кейн всегда находил, где достать деньги, всегда знал, кого убедить, кого обмануть, и тайо это раздражало. -почему ты так легко вживаешься в любые роли? кейн усмехнулся, подкуривая сигарету. -а ты нет? тайо пожал плечами, наблюдая, как дым вырывается из его губ, задерживается в воздухе, как будто не хочет уходить. -я не умею быть кем-то другим. кейн посмотрел на него, прищурившись. -ты и не должен. что-то в этом было. что-то, что заставило тайо отвернуться. они ночевали в дешёвых номерах, в заброшенных зданиях, иногда просто на улице, когда не было другого выбора. тайо привык к холоду, но когда кейн однажды накрыл его своим пиджаком, он не оттолкнул. не сказал ничего, просто закрыл глаза, позволяя этому теплу остаться хотя бы на секунду. они не говорили о том, что творилось между ними. но это было в каждом взгляде, в каждом случайном прикосновении, в том, как кейн чуть дольше задерживал ладонь на его запястье, как тайо смотрел на него, когда думал, что тот не замечает. однажды, когда они сидели на крыше заброшенного здания, где-то в городе, которого не собирались запоминать, тайо наконец спросил: -почему ты не оставил меня? кейн задумался, прикуривая. -потому что ты первый, с кем мне не хочется быть кем-то другим. тайо смотрел на него, в его голосе не было ни шутки, ни флирта, ни привычной лёгкости, и он не знал, что сказать. он просто смотрел на этого человека, который единственный остался рядом, который тоже выжил, который понимал. они сидели так до рассвета.молча. но в этой тишине было больше, чем в тысячах слов. тайо никогда не думал о любви. любовь была чем-то далёким, чем-то из книг, из фильмов, из жизни, которой он никогда не жил. он видел её в чужих глазах, в парах, идущих по улицам, в тёплых руках, касающихся друг друга без страха. но в его жизни любви не было. любовь была роскошью, а он не знал, что такое роскошь. он думал, способен ли он любить, но всякий раз, когда эта мысль появлялась в его голове, она приносила с собой страх, потому что любовь означала привязанность, а привязанность означала боль. он знал это с детства, знал с тех пор, как смотрел на свою мать, на её измученные глаза и пальцы, сжимающие его ладонь слишком крепко, словно она боялась, что если отпустит, он исчезнет. она любила его, но её любовь была похожа на проклятие. она знала, что не может спасти его и он знал это тоже. и теперь он думал - если он способен любить, то разве не значит это, что он способен терять? он вспоминал их – зин, дэнни, рафа, лир. их смех, их крики, их голоса, которые теперь стали только эхом. он видел, как они падали. как пули прожигали их тела, как их кровь смешивалась с грязью на полу. он слышал, как зин в последний раз дёрнулся, как дэнни выдохнул так, будто это был просто очередной вздох, как рафа молча закрыл глаза, будто сам выбрал этот конец. они были его семьёй, той, что он выбрал, той, что не выбирала его, но принимала таким, какой он был. и теперь их не было. он чувствовал их смерть внутри себя, чувствовал, как она проникает в кости, остаётся под кожей. он хотел кричать, но знал, что это не изменит ничего. и теперь у него был только кейн. кейн, который не ушёл, не умер, который остался. кейн, который смотрел на него так, как никто никогда не смотрел. кейн, с которым он не мог говорить о том, что чувствует, потому что боялся, что если скажет это вслух, это станет реальностью. он не знал, любовь ли это, но когда кейн прикасался к нему, даже случайно, он чувствовал это в каждом нерве и это пугало его больше всего. он вспоминал своего отца. вспоминал его голос, холодный, режущий, вспоминал его глаза, полные пустоты, его слова, что он ничего не стоит, что он слабый, что он ошибка, что его никто не полюбит. он чувствовал, как эти слова гложут его, как они впиваются в него, даже после всех лет, даже после всего, что он пережил. а что, если отец был прав? что, если он не способен любить? что, если всё это – просто страх остаться одному, просто привязанность, просто инстинкт выживания? но потом он смотрел на кейна, на его пальцы, чуть дрожащие, когда тот прикуривал сигарету, на его губы, сжимающиеся в тонкую линию, когда он думал о чём-то, на его плечи, которые тоже несли на себе груз прошлого. он знал, что если кейн исчезнет, то у него не останется ничего, знал, что не сможет это пережить, что это не просто страх - это было чем-то большим, тем, что он боялся назвать, но оно уже было внутри него, оно уже сжигало его дотла. он не знал, что с этим делать.