Тортик

Феликс проснулся посреди ночи, потому что стало жарко. Пришлось встать, подойти к окну и открыть его. Настежь.  Легче не стало. Феликс даже высунулся. Ещё и подумал, что как-то рано весна пришла. А потом обратил внимание на термометр, стоящий за окном. Тот показывал подозрительно отрицательную температуру. Феликс вздохнул. Потрогал свой лоб. Вроде бы тёплый. Значит, надо будет заменить этот чудо-погодник, подаренный Минхо на Новый год. Говорил же – фигня все эти метеостанции! Лучше интернета всё равно ничего нет. Феликс фыркнул и оставил окну верхнее проветривание. А пока комната остывает до комфортной температуры, можно чай выпить. Всё равно он уже не уснёт – Феликс себя знает.  Он потянулся, надел тапочки и в пижамке пошёл на кухню. Там тоже было как-то некомфортно жарко, и Феликс заворчал: кондиционер, что ли, сломался? Он открыл холодильник, и стало чуть-чуть полегче. Феликс знал, что кушать вообще-то нельзя, у него диета и всё такое, но хотелось засунуть что-нибудь в рот. Он закрыл холодильник и вздохнул. Выпрямился и обернулся: кухня у них такая большая и пустая, оказывается. Феликс потянулся и понял – спать больше не хочется. Он обернулся обратно. Посмотрел на холодильник. Холодильник посмотрел на него. – Я знаю рецепт всего одного тортика! Холодильник его проигнорировал. Феликс вздохнул, приложил руку ко лбу, а то голова как-то подозрительно начала болеть, и вернулся в комнату. Взял телефон. Повертел в руках, не желая включать и залипать в миллионе уведомлений; лёг, понял, что ему ещё жарко, и, тяжело вздохнув, включил экран. Оказалось, до первого будильника ещё четыре часа. А до тренировки и того – восемь. Феликс отложил телефон и перевернулся на другой бок. Не помогло – и вдобавок к лёгкой головной боли, по телу прошлась волна иголочек. Осела где-то в них рёбрах и начала неистово щекотать. Феликс аж сел, чтобы унять это ощущение. Покрутил головой, разминаясь, и нахмурился. Спать решительно не хотелось. А значит, пора идти воевать с холодильником. И чайником, о котором он благополучно забыл. Феликс встал, взял телефон и пошёл на кухню, параллельно ища рецепты того, что можно приготовить из… а что, собственно говоря, ждёт его в холодильнике? – Яйца, масло, чья-то курица, о, сливки, здорово! – Феликс проводил ревизию. Делать брауни не хотелось – он умеет. Нужно что-нибудь новенькое. Занять мозг чем-нибудь полезным, чтобы тот не болел.  Феликс подумал и включил «Miroh» – так готовить даже интереснее. Через две секунды он понял, что велик риск разбудить всё общежитие, и сбавил громкость – теперь песня играет тихонечко, можно искать рецепты, аккуратно пританцовывать и никому не мешать. Феликс довольно улыбнулся – настроение было боевым. Он решил, что сделает бисквит и крем из сливок и тёмного шоколада, который Сынмин прячет в глубине полки, куда все нормальные люди кладут крупы. Феликс улыбнулся и сделал мысленную пометку: купить щеночку ещё – а сам повернулся к духовке. Включил её на двести градусов и двойное обветривание. Потому что, как говорил его учитель тхэквондо: «Кузнечная печь разогревается до прихода металла. Так и воин греет дух заранее, прежде чем встретить бой». А мама ещё переживала, что он со своими боевыми искусствами окажется к нормальной жизни не приспособлен! Пф-ф. Феликс вернулся к рецепту: яйца, сахар, мука, ванильный сахар, сливочное масло, молоко, разрыхлитель, соль. Феликс проморгался: зачем бисквиту соль? И где он найдёт загадочный ванилин? Да и молоко… Минхо его убьёт, но что не сделаешь ради тортика!  Феликс представил битву с их личным котиком, поморщился, закатил глаза и пошёл за миской. Миксера у них не было, потому что, как сказал Пак Джинён: «Умение орудовать палочками пригодится вам в жизни». Поэтому яйца Феликс взбивал как в старые-добрые, тренируя запястья и гипнотизируя взглядом жёлтую жидкость, в которую, кажется, попала пара осколков скорлупы. Феликс достал их палочками, пока не стало слишком поздно, и добавил сахар. Ему ещё взбивать и взбивать. До очень пышной и светлой пены, как сказал ему какой-то незнакомый чувак из интернета. Минут через десять Феликсу наскучило, и он даже начал просматривать кулинарные шоу. Ещё через три он понял, что было бы весело поучаствовать в одном. Надо будет позвать Чанбина. Или Чана. Хотя не, лучше не Чана. Мысли, плавно перетёкшие на следующего хёна, почему-то поместили Феликса в какое-то ватное облачко. Пришлось помотать головой и переключиться: надо было растопить масло и долить туда молока.  Феликс оставил невразумительную смесь в миске и пошёл мучить микроволновку. Примерно через тридцать секунд он немного напрягся. Потому что чётко помнил: масло очень вкусно пахнет, когда нагревается, – а тут что-то по нулям. Может, надо прибавить мощности?  Феликс пожал плечами и докрутил на максимальную, а сам повернулся за молоком. Как раз начал играть «Сhronosaurus» – очень динамичная тема. Можно красиво подвигаться за молоком и… взрыв масла Феликс услышал. Он сжался. Стало страшно.  – Боже, пожалуйста, пусть микроволновка будет жива, – Феликс сложил руки в молитвенном жесте и обернулся. Всё выглядело мирно. Он осторожно шагнул вперёд. Вроде бы ничего не дымилось. Ещё один шажок под аккомпанемент «если я остановлюсь, всему придёт конец», и вот Феликс открывает дверку микроволновки. И тут же закрывает её обратно.  – Ну, лампочка горит, – он решил, что отмоет её потом. А пока можно растопить масло на водяной бане, ибо, как говорит Чанбин: «Банька – это лучшее, что придумало человечество». Феликс попытался кивнуть, но иголочки резко скакнули в голову. Стало больно, и он зажмурился.  – Так, а ну не боли! У нас тут тортик! – он нахмурился и сжал край столешницы. Почему-то стало очень жарко. – И не стыдись ты так! Никто ведь не заметил! – Что не заметил? – голос хёна прозвучал неожиданно близко. – Ой, – Феликс пискнул и опустился на пол.  – Ёнбоки? – Минхо нахмурился и осторожно коснулся лба. – Ты почему не спишь? И почему такой горячий?  – Я тортик делаю, – Феликс поднял глаза на Минхо. Почему-то резко захотелось плакать. – В смысле почему я горячий?! Тебе не нравятся мои веснушки?! Минхо уставился на Феликса. Феликс не понял, как сработала его логика, но решил идти до конца. Он насупился и выставил руки в защитном жесте.  – Какой тортик? – Минхо осторожно отступил, внимательно разглядывая лицо младшего. Весь красный. Не к добру.  – Вкусный! – Феликс обиженно высунул язык и поднялся. – Только тут… неудачно… ну… – он почувствовал себя школьницей и гневно обернулся на Минхо. – Либо не мешай, либо помогай! – Как помочь? – Минхо послушно кивнул и поднял руки за голову, показывая, что не собирается нападать. – Займись кремом. Надо растопить шоколад, взбить сливки и соединить это всё так, чтобы было вкусно! – Феликс повёл руками. Он говорил слишком быстро, но надо было увести Минхо от микроволновки и вообще. Чего это он не спит?  – Хорошо, – Минхо важно кивнул, не отводя взгляда от Феликса. Увидел, что ребёнок явно хочет, чтобы он отвернулся и пошёл заниматься кремом. Где-то тут он прятал блендер специально для таких случаев. Холодные сливки, холодная миска, холодный венчик и холодный сахар – залог успешно взбитых сливок. Минхо делал вид, что не смотрит на Феликса, хотя краем глаза следил, чтобы младший не поранился. А когда начал взбивать, Феликс воскликнул: – Так у нас миксер есть? – столько обиды в голосе. – Это блендер, – Минхо приподнял уголок губ. Он купил его ещё тогда, когда Ёнбоки первый раз приготовил брауни. А то Пак Джинён со своим воспитанием лучших мужчин, иногда переходит черту.  – Надо предупреждать о таком! – Феликс показал ему язык, а Минхо тихо рассмеялся. Он взбивал сливки, пока Ёнбоки делал водяную баню и пытался скрыть избыток энергии за лёгким повтором победной песни. Хорошо бы уложить его в кровать и сунуть градусник в подмышку, но ведь воспротивится же. Ёнбоки всегда очень нервно воспринимал любые пропуски, особенно, когда тело ещё может двигаться.  Феликс тем временем нарезал масло и положил его в миску, которую, в свою очередь, положил в кипяток. Так аккуратно плавится. Красивое, жёлтое. Странно только, что совсем не пахнет. Продавцы совсем офигели: украли у масла запах. Феликс надул щёки – это показалось таким несправедливым. К горлу подкатил комок.  – Ёнбоки? – Минхо оказался рядом как-то неожиданно и неслышно. Дурацкий кот.  – Минхо? – Феликс хотел ответить язвительно, но вышло так, будто он сейчас разрыдается. – Не плавится? – Минхо осторожно приобнял ребёнка сзади. Совсем горячий – вся рубашка мокрая. И заглянул за плечо – масло почти расплавилось, надо только немного помешать. Он взял ладонь Феликса в свою и осторожно вложил в неё ложку, которой мешал сливки. Мягко помешал масло и отвёл ребёнка в сторону, а то с него станется доставать миску из кипятка голыми руками. – Да я сам… – Феликс попробовал возражать, но был отодвинут и усажен на стул – водить блендером по яйцам и отмерять в них сахар.  Феликс насупился. Он хотел всё сделать сам.  Минхо тем временем снял миску с маслом и заменил её шоколадом – пусть греется. Феликс там, кажется, всхлипывал. Он обернулся: ребёнок старательно шмыгал носом и очень обречённо водил блендером по яйцам, вмешивая туда сахар. – Ты всё ещё сам, – Минхо вздохнул и подошёл поближе. – Чего такое? – Ты меня не люби-ишь! – Феликс обвиняюще вскинулся. Иголочки из головы переместились в сердечко и мешали нормально дышать. И комок к горлу тоже они подкатывали.  – Как мне доказать обратное? – Минхо тяжело вздохнул. Желание забросить Феликса на плечо и довести до кроватки силком стало практически физическим.  – Приготовить вкусный тортик! – Феликс уткнулся носом в миску и спрятался. Минхо закатил глаза и пошёл дорабатывать крем: вмешать во взбитые сливки полурасплавленный шоколад – дело двух минут. Он выключил огонь на плите и обернулся к Феликсу. Тот сидел обиженным котёночком и обречённо перемешивал сахар. Минхо достал форму, вспомнил количество влитого масла и решил её не смазывать. Подошёл к Феликсу и аккуратно влил горячее масло в основу для теста. – Там ещё молоко нужно! – Феликс встал, побежал за молоком, чуть было не упал, но достал его с противоположной столешницей и гордо, будто трофей, протянул хёну.  – Хорошо, – Минхо порадовался, что оно простояло на кухне достаточное количество времени и его не надо греть. Он отлил наугад: пока тесто не стало нужной вязкости. Аккуратно перемешал и выложил в форму. Феликс смотрел так зачарованно, что Минхо захотелось его подразнить. – Ёнбоки. – А? – Феликс обернулся и посмотрел на главного танцора всея скз, нет, джи-вай-пи.  – Попробуешь тесто? – Минхо провёл указательным пальцем по стенке миски и сунул его в рот – мало сахара. Определённо мало сахара.  – А? – Феликс покраснел. В мозг полезли странные мысли, а вид Минхо, открывающего рот, сместил иголочки из груди куда-то в низ живота. – По-моему, надо добавить углеводов, – Минхо провёл пальцем по стенке миски, собирая остатки теста, и коснулся им губ Феликса. Тот замер. – Да, сладость? – голос хёна изменился. Стал ниже. Глубже.  – Ой, да… – Феликс закусил щёку изнутри. Захотелось шагнуть назад, но там стол. Неудобно. Пришлось вспомнить, что стэй, вообще-то, назвали его акулёнком. Он резко подался вперёд и облизал палец Минхо, куснув за подушечку.  – Тоже так считаешь? – Минхо ни разу не смутился. Наоборот: приподнял бровь и толкнул руку глубже, смотря Феликсу прямо в глаза. – А, – говорить с пальцем во рту было неудобно, и Феликс укусил уже за вторую фалангу. Крем закончился. А Минхо нет: стоит весь из себя такой крутой альфа, не убегает в смущённом ужасе. Неправильно работает. Значит, надо глубже. Феликс подался вперёд и забрал в рот палец целиком. Ну и что ты теперь скажешь? – Настолько несладко, что хочется ещё? – низкий смех это, вообще-то, фишка Феликса. – Потерпишь до утра? – Минхо обхватил Феликса за ягодицы и притянул к себе. Ничего такого в этом жесте нет – он часто так делает на тренировках. Да и на выступлениях тоже! Хёнджину так досталось, что стэй до сих пор делают эдиты по ним! Феликс нахмурился. Стало жарко и некомфортно. Он решил не отдавать палец – пусть Минхо тоже будет жарко и некомфортно. А лучше взять второй: Феликс скользнул языком по межпальцевой перепонке, и Минхо согнул палец, придавливая ему язык. – Тише, котёнок, – Минхо думал, как и куда деть Феликса. Может, сам согласится? – Do you want to sleep? Иголочки устали танцевать внизу живота и поднялись к щекам. Минхо спросил его, хочет ли он переспать? Что? Почему? Так прямо? Что? От неожиданности Феликс даже забыл, что хотел кусаться и позволил пальцу беспрепятственно уйти изо рта. А затем тупо кивнул. Минхо обрадованно улыбнулся и взъерошил ему волосы чистой рукой. А затем поставил форму в духовку. Обернулся к Феликсу и спросил: – Правда, вкусно пахнет?  – Ась? – Феликс ничего не чувствовал. И вообще-то всё ещё был в вопросе про сон. Они что, этим сейчас будут заниматься?  – Расплавленный шоколад, тесто, сливки… – Минхо втянул носом воздух и улыбнулся, – вкусно получится.  Феликс стоял и чувствовал себя так, будто приехал в Корею дня три назад. Он инопланетянин с другой планеты. И этот дурацкий кот от него чего-то странное хочет, человеконенавистническое, определённо. Их всё общежитие убьёт. Диеты же. И всё такое. О чём Феликс вообще думал? – У тебя лицо смешное, – Минхо рассмеялся и подошёл к Феликсу. Взял его за щёку и улыбнулся. – Пойдём в кроватку. Займёмся, пока он печётся, чем-то более интересным. Минхо смотрел так, что Феликс попросту не смог сказать ему «нет». Точнее, это всё иголочки. Взяли Феликса, развернули его и заставили идти прямо за Минхо.  – Минхо-ши, – он подёргал старшего за рукав. – А чем интересным мы займёмся?  – Сном, – Минхо обернулся и подмигнул ему. Открыл дверь в свою комнату, – прошу. – Оу, – Феликс вошёл. И сглотнул. – Вот так сразу? – Ага, – Минхо пожал плечами. – А зачем нам прелюдии? – Эй! – Феликс обиделся. – Я вообще-то не такой! – Какой не такой? – Минхо поправил подушку и подвинул одеяло, чтобы Феликс мог лечь.  – Не такой! – Феликс надул щёки и опустился на краешек кровати. – Ты красивый, замечательный, старательный, внимательный, заботливый… – Минхо присел рядом и осторожно притянул Феликса к себе, – мне продолжать? – Да, – Феликс тихо улыбнулся, послушно прижимаясь. – Неповторимый, – у Минхо закончились синонимы, – остальное после сна, – и он осторожно уложил Феликса на бок. Укрыл одеялком, чтобы не дёргался и поцеловал в лоб, – и очень горячий, конечно же, – он подмигнул ему, – это аванс, засыпай. Феликс закрыл глаза и растворился. Иголочки превратились в мягкий, пушистый ковёр. Надо будет попросить у Минхо это одеяло – такое мягкое и тёплое. Прямо как он. Феликс потянул руки вперёд и взял ладошку старшего: хотелось прикосновений, любви, заботы. Он расслабился, когда почувствовал, что его гладят по руке и позволил себе провалиться в сон. А первое, о чём он подумал, когда проснулся, ещё до того как больная голова придавила его к кровати, было: «Стоп. В смысле Минхо назвал его горячим, пригласил переспать и просто бросил одного в кровати?!»