Старые друзья

И всё же, это начинало его раздражать. В библиотеки мало кто устраивался работать, конечно, удивляться здесь было нечему - никто не хотел проводить часы среди книг в эпоху стремительного развития технологий. Всё, что он собирал и выстраивал так много лет у многих было в онлайн-доступе. Даже выкупленные им за большие деньги малоизвестные сочинения в оригинале некоторых классиков, он был уверен, имелись где-то на просторе Интернета, в каком-нибудь электронном архиве с посещаемостью сайта в три человека. И даже учебную литературу, а ему посчастливилось разместиться совсем рядом с престижным университетом Афин, все студенты брали из специализированных сайтов. Тратя деньги на цифровые документы, которые потом можно было бы удалить и даже этого не заметить. Так мало значили печатные издания сейчас. Кажется, он просто был рождён не в своё время. Если бы только ему посчастливилось открыть собственную библиотеку, скажем, в двадцатом веке… Хотя с этим могли возникнуть свои трудности, он даже точно не знает, какие. Нужно будет почитать об этом. Он вздохнул, поправив очки, сползающие с переносицы. Звякнул колокольчик над дверью, возвещая о новом посетителе. Библиотекарь поднял глаза, ожидая увидеть очередного заплутавшего туриста или, в лучшем случае, любопытного студента, ищущего укромное место для подготовки к экзамену. Он выучит необходимые ему темы и забудет об этом месте до следующей сессии. Но на пороге стоял кое-кто другой. Кое-кто, кто являлся одной из основных причин, почему работа здесь начинала его раздражать. Неактуальность собственных стараний была не страшнее, чем самодовольная улыбка напыщенного студента с чудной татуировкой солнца на шее. Кем он только себе возомнил, Аполлоном? —Файнон, — медленно произнёс библиотекарь, всем своим видом показывая, что он в который раз не рад видеть гостя, — что на этот раз? —Майди! — звонко восклицает юноша, подбегая к кафедре выдачи, и навязчиво протягивает руку другу, — как дела? Как тебе погодка, жарковато, кажется, климат в столице просто опупеть. —Если не ошибаюсь, ты здесь уже несколько лет живёшь. Десяток, точно. Здесь запрещено болтать ни о чём. Я повесил табличку… Мидей сдержанно показывает указательным пальцем на табличку, прикреплённую к верхней передней части его рабочего места. На ней был неумело нарисован карикатурный Файнон, с глупым выражением лица и высунутым языком. Под ним жирным шрифтом подписано: “ВАЖНО! Поддерживать тишину в библиотеке”. Свой портрет Файнон, конечно же, узнал, неловко свистнул и вопросительно взглянул на друга. —Не в настроении сегодня, Майди, — сделал вывод Файнон, сочувственно покачав головой, — понял. Тогда сразу к делу. Мне Анакса… сам Профессор Анаксагор задал изучить что-то про Спартанцев. Он недавно читал нам лекцию про Ареса, ну, бога войны, все дела, понимаешь, да? —Так, и?.. —Я вот чутка не понял, откуда столько тяги к величию и битвам. Задал соответствующий вопрос… —Жалко, что профессор не в силах тебя отчислить. —Ага, так вот, он конечно был не рад. Теперь мне нужно изучить идеологию Спарты. Такие вот дела, — Файнон разочарованно выдохнул, виновато оглядываясь по сторонам, — а ты не занят? Может, на перерывчик в пекарню, тут… Мидей громко стучит по табличке, обращая внимание гостя на сделанное им вчера перед сном предупреждение. Файнон неловко замолчал, доставая цифровую читательскую карточку, показал недовольному Мидею, чтобы тот смог зарегистрировать его здесь пребывание. —Без обид, — отчего-то добавил Мидей, чувствуя, что слишком надавил на неугомонного парня, — просто у меня через десять минут… Сегодня я читаю детям “Чудесное лекарство”. —О, а я помню эту сказку! — повеселел Файнон, чувствуя, что взор друга смягчился, — Кирена мне ещё в детстве… Ладно-ладно, не буду мешать… Мидей коротко кивает, отходит за необходимыми студенту книгами “про спартанцев” и возвращается с целой стопкой в руках. На лице Файнона в эту секунду отразилась гримаса боли. Кто-то просто явно не был создан для академического познания. От этого Мидей с лёгким ехидством лишь улыбается, потому что если речь шла про профессора Анаксагора, значит, изучить придётся всё досконально, а значит - Файнон точно будет мучаться. Он не успел возразить ни слова, как колокольчик над дверью снова звякнул. В помещении стали появляться любопытные детские мордашки, робко ожидающие своей очереди налететь на знакомого уже библиотекаря с объятиями. Файнон лишь подмигивает другу на прощание, удаляясь где-то среди книжных рядов. Мидей несколько робко берёт подготовленную уже книжку со сказками со стола и подходит к всё продолжающим приходить детям. Он всегда читал им что-нибудь по средам в одиннадцать утра. Раньше его скромный кружок слушателей состоял из трёх ребят, постепенно наполняясь их друзьями. Сейчас же, к примеру, на него смотрели уже двадцать пар глаз. Они робко переминались с ноги на ногу, о чём-то шепчась. Улыбались ему, ждали команды пройти к самому большому столу в читальном зале. В это трудно было поверить, особенно тем, кто собирался судить только по несколько грозному виду Мидея, но у него отлично получалось ладить с детьми. Для них он пополнял свою библиотеку с особой радостью, потому что знал, что им она тоже интересна. Дети были намного искреннее и вежливее, чем не заинтересованные ни в чём, кроме отношений, взрослые и назойливые студентики. И он любил им почитать, хотя делать это хорошо не очень-то и умел, каждый раз в собственном голосе слышал нотки строгости. К его везению, детей это никогда не пугало. И они начали передвигаться к залу, следуя за высоким и крепким библиотекарем, как гусята за своей мамой. Файнон, наблюдая образовавшийся “паровозик” в коридоре между книжными рядами весело хмыкнул, полностью отвлекаясь от тяжёлого чтения про слишком тяжело настроенных людей. Когда все расселись, Мидей откашлялся, стараясь придать голосу мягкости, и приоткрыл книжку на первой странице. Он окинул взглядом собравшихся ребят, отметил несколько новых лиц и ободряюще кивнул им. —Сегодня у нас в программе, по вашим же запросам…— он сделал небольшую паузу, — …старая добрая сказка о том, что смекалка и знания часто оказываются сильнее грубой силы и надменности. По залу прокатился тихий шепот восторга, и дети уселись поудобнее, предвкушая ещё пока незнакомую историю. Мидей начал читать, пытаясь не спешить и выделять голосом ключевые моменты. Он старался передать эмоции героев, то понижая голос до шёпота, то повышая его до грозного рычания. Второе у него выходило гораздо эмоциональнее первого, поэтому после прочтения дети в один голос сообщили ему собственное наблюдение: —Дядя Мидей, Вы так похожи на льва! Дети тихо смеются. Мидей растерянно моргает несколько раз, не понимая, как именно это относиться к прочитанной только что им истории. —Да, даже Ваша причёска чем-то напоминает его пышную гриву!.. —Храбрый дядя-лев! Мидей смущается, совершенно не зная, что именно на это ответить. Поэтому он решает вернуться к тому, для чего все дети здесь собрались, и спрашивает их мысли по поводу сказки. Ребята успокаиваются, окружают библиотекаря со всех сторон и по-очереди делятся своими впечатлениями. Мидей облегченно вздыхает. Кажется, ему нужно приложить даже больше усилий, чтобы научиться по-настоящему ладить с детьми. Так или иначе, “дядя-лев” продолжает умело подталкивать ребят к интересным выводам. Ему нравится наблюдать, как чужие глаза загораются от услышанной истории, радуются от того, что у них возникает всё больше и больше мыслей от прочитанного. Именно так каждый человек начинает влюбляться в книги. Вскоре шумная толпа утихает, и Мидей, посмотрев на часы, объявляет, что пора заканчивать. Дети с неохотой начинают собираться, благодарят библиотекаря и обещают прийти снова. Некоторые из них на прощание даже обнимают Мидея, легонько дёргая его за единственную косичку из любопытства. “Точно, как у льва…”. Когда последний ребенок покидает библиотеку, Мидей возвращается на своё рабочее место и устало проводит рукой по волосам. К сожалению, у него здесь совершенно не было зеркал, чтобы постараться увидеть то, о чём с таким восхищением говорили ему дети. Точно ли это был комплимент?.. Лев - строгий, ужасающий и всемогущий. Внезапно он ловит себя на улыбке. Может быть, он и правда немного похож на льва. Льва, который охраняет сокровищницу знаний и делится ею с юными искателями приключений. —Дядя-лев, — звонко воскликнул Файнон откуда-то из глубины зала, — я тут не совсем понимаю… —Ты всё ещё здесь, — с разочарованием подметил Мидей, теперь краснея от странного прозвища, — здесь нельзя кричать, придурок. И не называй меня так, иначе я заблокирую твою карточку. И попрошу профессора - —Майди, но это так мило, — Файнон выскочил к кафедре выдачи, широко улыбаясь другу и таща с собой самую тонкую книгу, — ты был бы замечательным отцом. —Заткнись. —Нет-нет, серьёзно, — уверенно взглянул на друга Файнон, пытаясь сдержать улыбку оттого, что тот вновь по-милому смутился, — кстати, вот объясни мне, а юноша в твоей этой сказке… —Ты же про Спартанцев читал, нет? —Да? Файнон с удивлением оглядывает книгу в руках. В названии прочитывает “краткая история Спарты” и прячет за спину. Мидей лишь цыкает, понимая, что, кажется, даже авторитет Анаксагора был недостаточен для того, чтобы заставить этого дурака полюбить учёбу. —Его любопытство весь народ пробудило, значит, спасло-таки? Любопытство это всё же хорошо, да? —Конечно, это… Слушай-ка, ты… —Вот мне очень любопытно всегда мечтать о том, каким бы я был в другой жизни. Знаешь, я пока слушал про Деймоса, ну, сына Ареса, он чем-то мне тебя напомнил, представь, мы где-нибудь в Древней Греции были самыми настоящими богами? —Это чем это я тебе напомнил Деймоса? — скептически сощурился Мидей, характерно для себя хмуря брови. —Блин, ну как сказать… — Файнон игриво улыбнулся, — вот этим взглядом! А просто вдруг Деймос был бы именно таким вот недовольным вечно библиотекарем? —Отбивался от армий таких как ты, придурков, не желающих читать книги и… — кашлянул, — соблюдать установленные правила? —Ага, ну просто представь. Во умора, — Файнон засмеялся, щёлкнув пальцами свободной руки, — А я вообще бы да, был бы Героем… давал бы отпор кровожадному Деймосу, меня бы боялся сам Бог Ужаса! —С чего бы ему бояться выскочку Аполлона? —Апол… ты считаешь меня Аполлоном, Майди?! А ты знал, что он был самым красивым из всего Олимпа? Так и знал, я тебе нравлюсь. —Что?.. — смутился Мидей, опешив, — ну… —Хе-хе, нечего даже возразить! —Напомни, на кого ты там учишься, Аполлон? —На… слушай, я сам не помню, — погрустнел отчего-то Файнон, — а что? —Вот именно. А амбиций откуда столько? Деймос бы на тебя даже не посмотрел. —А ты?! Посмотрел бы? —Я?.. —Ладно, если не Аполлон, то точно рыцарь. —Откуда ты взял рыцарей в Древней Греции? —Ты не понял, это уже другая моя жизнь. —М… —Так вот, мы бы с тобой оба были бы прекрасные и храбрые рыцари. Мы бы спасали королевство от нападений всех, кто хочет свергнуть нашу волю! —Давай по порядку, то есть в Древней Греции ты идёшь против меня, а в средневековье мы с тобой оба внезапно рыцари? Да и вообще, какая воля у рыцарей, мы же просто служим Королю?.. —Ты снова не понимаешь, я про духовную волю! Волю бороться, защищая! И нет, ну я не совсем бы против тебя шёл в Древней Греции, рано или поздно мы бы всё равно стали заодно, не знаю, кто там у них был главный враг? —Развратность. —Эх?.. — Файнон несколько раз в смятении моргнул, — Ладно, а вот в жизни, где наш мир настигла бы большая и ужасная война… —Что у тебя за фантазии такие, Файнон? —Я стал бы сильнейшим солдатом человечества, а у тебя была бы такая сокрушающая сила, ты бы сносил всё вокруг. Всех вокруг. Даже Богов. И-и… и так же бы любил детей. Такая вот ляпота. —Атланта из себя возомнил Аполлон, — ухмыльнулся Мидей, — сильнейший солдат человечества, а? А ты побудь хотя бы на день студентом, который продолжает позориться перед сильнейшим профессором столичного университета. Это твоя нынешняя жизнь. Файнон задумчиво посмотрел на друга, обдумывая сказанные им слова. Мидей сразу понял, задумался он об Атланте, не об учёбе. На лице напротив при этом же самодовольная улыбка отчего-то исчезла, а голубые глаза приняли слишком уж серьёзный вид. Нехарактерно серьёзный вид для юноши, который постоянно смеётся и по-настоящему глупо шутит. —Просто в каждой своей жизни я хотел бы защищать дорогих мне людей. Необязательно держать на плечах весь мир. Не хочу быть Атлантом. Мидей нахмурился, не находя на это уместного ответа. И всё же, подобные фантазии приходят в голову только тем людям, которые однажды потеряли что-то по-особенному важное. И вещи такие говорят если не герои, то точно желающие быть способными бороться, когда придёт время. Мидей мог точно сказать - стоящий перед ним отчего-то считает, что это время непременно наступит. —Никто не заставляет тебя становиться Атлантом, Файнон. По крайней мере в моей библиотеке. Здесь тебя заставляют только молчать, тш-ш… — Мидей прислоняет указательный палец ко рту, смеётся и проводит пятернёй по уложенным волосам вечно неусидчивого друга. Пытается перевести разговор. Файнон улыбается в ответ, кладёт тонкую книгу на стол и произносит уже вполне привычное для себя: —А теперь объясните мне спартанцев, дядя-лев. —Не, не буду, — не заинтересовано отмахнулся Мидей, выходя с рабочего места и вытаскивая резинку из кармана брюк, чтобы заплести волосы, так было менее жарко, — и вообще, у меня обеденный перерыв. Пока. —Э?.. Нет, стой-ка, Майди, так давай сходим в пекарню! —Один справлюсь. —Майди, но я же тебе нравлюсь, разве нет? Аполлон и Деймос, мы созданы друг для друга на Олимпе! —Бред. К тому же, Деймос никогда не был олимпийским Богом. Его отец был. Арес. Ты вообще всё перепутал. Как всегда. —Оу… Мы создадим свою историю, ты ещё не понял? Клянусь, — Файнон с удивлением наблюдает, как друг безразлично закрывает дверь библиотеки прямо перед его лицом и только сейчас понимает, что пора прибавить шаг, — а в пекарне, там появились такие вкусные морковные маффины, тебе понравятся. —У меня вкуснее, — зевает Мидей, оглядываясь по сторонам улицы и меняет табличку личной библиотеки с “открыто” на “закрыто”. Файнон это тут же замечает, игриво улыбается, пихает друга в плечо. Мидей специально по-львиному рычит, в ответ даёт крепкого подзатыльника. —Хочешь провести со мной целый день, Майди? — через улыбку шипит юноша, поглаживая только-только образовавшийся синяк. —Ага. —Ого, правда? —Пошли ко мне. Хватит травиться дешёвой выпечкой. Мидей решительно зашагал в сторону своего дома, Файнон едва поспевал за ним, болтая без умолку о новых идеях для их “новой истории”. В ответ он получал лишь изредка брошенные короткие реплики. Но в уголках губ Мидея играла едва заметная улыбка. Он не признался бы в этом вслух, но ему всё-таки нравилось, когда Файнон был рядом. Пусть его это временами и раздражало. Его неиссякаемая энергия и наивный оптимизм немного скрашивали пустующие по-печальному несправедливо стены библиотеки. И поэтому свою библиотеку он с лёгкостью мог оставить позади для того, чтобы послушать ещё чуть-чуть восторженных бредней. Всё равно во второй половине дня в неё никто, кроме Файнона, и не приходил. Уже как несколько месяцев. —Спаситель, хах… Разве что только от скуки и ставящего врасплох одиночества. Мидей об этом не скажет, но он был только рад, что Файнон ни солдатом, ни героем, ни рыцарем, ни Богом не был. Роль дурака с горящими глазами смотрелась на нём намного естественнее.