лунная охотница и пойманные сны

podval capella — Mirage Плотный туман, походивший на клочки ваты, забивал пространство и влажность струилась по незащищённому телу, холодя кожу. Она обернулась вокруг себя, пытаясь понять, где же начало её пути, где хотя бы одна из сторон? Туман поглотил даже пустоту вокруг. Запах имбиря и мяты всклокотал в туманной густоте и на языке стало терпко и сладко, на дне лёгких заклубилось, зажгло. Она уже знала этот запах, узнавала и вкус, но никак не могла понять, чья тень легла на её сновидение, кто прорвался сквозь пелену силы. О, сила была рядом, источник истекал светом, но до него никак было не дотянуться. Морейн протянула руку в попытке нащупать хоть что-нибудь впереди, когда между пальцев скользнул туман, обернувшись чужой рукой, белоснежными пальцами, обхватившими её собственные. Отрёкшаяся выступила из тумана навстречу, притянув Морейн к себе, её запах змеёй свился вокруг горла, отнимая волю, скручиваясь тяжёлыми кольцами-цепями. В ладони зажгло. Ланфир улыбалась, втягивая Морейн в мучительный танец. — Это мой мир, Айз Седай, — зашептала Ланфир, прильнув к щеке Морейн, — не сопротивляйся. Вкусом терпких ягод её имя растеклось на языке, заструилось в горле леденящей сладостью, пробуждая жажду, безвольную и слепую. Её хотелось кусать. Морейн знала, что должна сопротивляться, но не могла, на это не осталось сил. Один короткий, жадный импульс и она обвила Ланфир руками, зарываясь в волосы и пряча в них пылающее лицо. Ланфир засмеялась, и Морейн ощутила эту вибрацию у себя в груди. —Отпусти, — протянула она, горячо дыша Ланфир в шею и волосы, скользнув в том самом сладком и восхитительном месте за ухом губами. — Отпусти. Ланфир чуть наклонила голову вбок, позволяя ласку, а затем отстранилась, чтобы посмотреть Морейн в лицо. Бледная кожа и алеющие щёки, лихорадочный блеск в глазах и спутанные волосы делали Морейн такой юной, придавая ей хрупкости, от которой хотелось причинить ей боль. Только лишь для того, чтобы увидеть, как она засеребрится подобно плетению, зазвенит во все своей красоте, разверстая сердцем и отчаявшаяся в этой боли. — Не думаю, что мне хочется, — её взгляд опустился на распахнутые губы, воспалённые дыханием, — не думаю, что тебе хочется, — добавила Ланфир, хмурясь, словно на миг и сама засомневалась в том, что собиралась сделать. Она поцеловала Морейн и у той безвольно опали руки. Мир вокруг подёрнулся поволокой, затрещал и схлопнулся. Ланфир держала её и ничего больше не было. Пространство вокруг алело и золотилось, восходила луна, сбрасывала звёзды и взывала к ним снова. Морейн закрывала глаза Ланфир ладонью, целуя её в ответ, протяжно, глубоко, словно вплавляясь, раскаляя до бела и смешивая их. Что-то острое и бесконечное обвивало их тела, прорастая шипами под кожу — чёрные ползучие розы, исчезнувшие во время разлома мира. Проснулась Морейн на рассвете у пепелища, в котором дозревали последние угли. В груди нещадно колотило. Кожа, покрытая испариной, быстро остывала, и Морейн окутал озноб. Пахло имбирём и мятой. Ланфир сидела, привалившись к колесу телеги и улыбалась, покачивая в руке кружку с вином и пряностями. Она смотрела неотрывно и казалось, что она касается Морейн. — Кошмары? — насмешливо спросила она и, поднося вино к губам, сквозь которые заструился тонкий дымок из кружки, подалась вперёд, словно заговорщица. Из шатра показался Ранд, и она расхохоталась, откидываясь назад. Морейн вздрогнула и посильнее опустила рукава, скрывая воспалённые кольца на запястьях. Из волос выпал чёрный цветок.