Тот, кто владеет Зверем

Джаред  Когда Маккензи скрылась за дверьми, Джаред почувствовал лёгкое беспокойство, но не придал этому значения. В этот момент он был слишком поглощён ощущением спокойствия и тепла, редким для него состоянием. Однако, когда Мак вернулась и, немного напряжённо глядя на него, сказала, что его “друг” хочет поговорить, внутри что-то сжалось. У него не было друзей. Не подав вида, что насторожился, он лишь кивнул и медленно поднялся с дивана. — Я скоро буду, — легко проговорил он. Но стоило ему выйти за дверь, как сильный удар битой в бок заставил его согнуться от боли. Джаред выдохнул, пытаясь перевести дыхание, но уже в следующую секунду выпрямился, стиснув зубы. Перед ним стоял Хойт, известный в их кругах как Ворон. Его взгляд излучал злорадство. — Ну что, даже Зверь перед битой становится зверьком, — усмехнулся Хойт и нанёс ещё несколько ударов. Джаред рухнул на колени, с трудом ловя воздух в лёгкие. Чувствуя металлический привкус во рту, он сплюнул кровь и, подняв голову, усмехнулся: — Ты правда думаешь, что это поможет? В его голосе звучала злость, но Хойт, кажется, только этого и добивался. — Нет, Падалеки, не поможет. Да и не должна. Дрейк отправил меня, чтобы вправить тебе мозги. А если у меня не получится — придут другие. И поверь, они не будут такими терпеливыми. Он сел напротив, словно никуда не спешил. Джареду не нужно было объяснять, что это был не просто предупреждающий визит. Дрейк решил дать ему понять, что он может разрушить его жизнь в одно мгновение. Джаред знал это и сам, но злость и отчаяние оказались сильнее страха. В следующую секунду он бросился на Хойта, выбивая из него всю свою ярость. Костяшки вновь покрылись кровью, но, почувствовав, что может зайти слишком далеко, Джаред отстранился. — Дрейк боится. Именно поэтому он хочет держать нас в клетке, и ты это знаешь, — выдохнул он, глядя Хойту в глаза. Взгляд Ворона изменился — на мгновение в нём мелькнуло понимание. Он знал, что Джаред прав. Но он также знал, кого Дрейк боится больше всего. Джаред не хотел возвращаться обратно. Особенно в таком состоянии. Он уже чувствовал себя обязанным за их заботу, и появляться перед ними вновь покалеченным казалось ещё большим унижением. Хойт видел его колебания и только усмехнулся. — Ты становишься слабее, Падалеки. И это из-за них. Я уже не вижу в тебе того Зверя, который бился до последнего. Джаред молчал. Впервые он действительно осознавал, что изменился. И эта мысль ему не нравилась. Он знал, что накликал на себя гнев Дрейка, но самое страшное — он так увяз в собственных проблемах, что оставил Мэг одну. Как он мог называть себя хорошим братом? Хойт, будто читая его мысли, только хмыкнул. — Пойдём, Падалеки. Посидим, выпьем. А завтра — на тренировку. А их оставь. Ты же понимаешь, что никогда не впишешься в их мир. Джаред понимал. Но почему-то от этих слов стало больно. Ведь всего несколько минут назад, сидя на диване, он чувствовал себя… счастливым. Он сплюнул кровь, бросил последний взгляд на дверь пентхауса, а потом развернулся к Хойту. — Ладно. Но пьём за твой счёт, — с лёгкой улыбкой проговорил он. Хойт лишь рассмеялся, и они направились к машине. Дженсен  Дженсен не мог избавиться от ощущения, что что-то не так. Когда Джаред скрылся за стеной, внутри него закралось странное беспокойство, но Маккензи остановила его, заверяя, что тот скоро вернётся. Но прошло полчаса. Потом час. Два. Джаред так и не вернулся. Дженсен несколько раз обошёл вокруг дома, заглядывая в тёмные углы, но улицы были пусты. Джаред исчез, словно его никогда здесь и не было. От этой мысли внутри что-то болезненно сжалось. Всё, что было раньше — прикосновения, касания, этот странный, но тёплый вечер — вдруг превратилось в пустоту. Маккензи пыталась его подбодрить, но сама выглядела встревоженной. Они оба не знали, что делать.