Чудеса маскировки

      План был как никогда прост и понятен, но Тарасу Петровичу от этого было не легче. Он сидел на диване в своём кабинете, стиснув пальцами переносицу и зажмурив глаза. Он думал о тайнике, который они так и не смогли отыскать, как ни старались, и о подозреваемом, которого уже утром придётся отпустить. До его слуха долетал тихий разговор Насти и Родиона Романовича, впрочем, он уже давно к нему не прислушивался, погруженный в собственные мысли.       — Тарас Петрович, ну что скажете? — голос Насти выдернул его из раздумий, заставил поднять голову и окинуть девушку слегка затуманенным взглядом.       — Просто страх божий, — буркнул Тарас Петрович, оценив результаты её трудов, и снова отвернулся, чувствуя пронизывающую позвоночник толпу холодных мурашек.       — Отлично! — Настя просияла и ещё раз прошлась кисточкой с пудрой по шее и ключицам. — Родион Романович, как думаете, может быть, сюда ещё крови добавить? Где баночка?       — Да уж хватит с вас, Анастасия Андреевна. И так смотреть тошно… — пробормотал Тарас Петрович, поднимаясь на ноги и в который раз проверяя револьвер. — За свою легко сойдете. Идемте уже, а то с каждой минутой эта затея мне всё меньше и меньше нравится.       Он снова посмотрел на Настю. Грим, наложенный под чутким руководством Родиона Романовича, весьма убедительно превратил её в покойницу, причём не первой свежести. Персиковая, нежная кожа приобрела серо-зелёный оттенок, нос и скулы стали острее, глаза провалились, а локоны были выпачканы чем-то тёмным и вязким. Полчаса назад Настя с Родионом Романовичем как раз обсуждали, стоит ли патентовать искусственную кровь и кому она вообще может пригодиться. Кажется, решили пока обождать, хотя образец у них получился на удивление удачный. Насте как будто проломили голову чем-то вроде топора: запекшаяся субстанция покрывала волосы и лоб, имитируя кровавую кашу. Самым естественным желанием на свете было схватить платок и стереть с её лица эту дрянь, а потом найти того, кто это сделал и…       Рука машинально скользнула к револьверу, огладила кобуру. Тарас Петрович моргнул и дёрнул плечом, возвращаясь к реальности.       — Точно достаточно? — Настя наклонилась к зеркалу, придирчиво изучая лицо.       Тарас Петрович хмыкнул, прошёл к двери, сосредоточившись на собственных шагах, открыл её и придержал, ожидая Настю. Та, наконец, оторвалась от зеркала, пожала руки Родиону Романовичу в знак благодарности и мягкой поступью направилась к выходу.       — Вы это бросьте, Тарас Петрович. Сами же сказали, что легко сойду за мертвую.       — Даже слишком легко, — Тарас Петрович поднял глаза к потолку. — И в образ входить не надо, ей богу, будто с того света явились.       — Благодарю за комплимент, Тарас Петрович, — подал голос ухмыляющийся Родион Романович.       — Вот именно, — продолжила Настя. — Прятаться в мертвецкой больше негде, а проследить за преступником обязательно нужно. Иначе мы его тайник никогда не найдем. Я справлюсь, ну что может случиться? — она остановилась возле Тараса Петровича, насмешливо глядя на него снизу вверх, такими озорными и живыми глазами с такого мёртвого лица. — Только смотрите, близко не подходите и скипидару не нанюхайтесь, а то, боюсь, вся моя маскировка коту под хвост пойдет, даже если простынкой прикроюсь, — она игриво подмигнула Тарасу Петровичу, накинула на голову глубокий капюшон, запахнула накидку и вышла из кабинета.       — Действительно, Анастасия Андреевна. Ну что может случиться?! — пробормотал Тарас Петрович, тряхнув головой. Он коротко кивнул Родиону Романовичу и твердым шагом отправился вслед за Настей. Рука продолжала наглаживать кобуру, а по голове вихрем носились самые разные варианты и комбинации того, чему он случиться не позволит.       Ни за что и никогда больше Анастасия Андреевна не окажется в таком виде, уж это он себе обещает. Никакой крови, даже бутафорской. Никакой бледности, даже за счет пудры. Никакой неподвижности — пусть, как и раньше, порхает туда-сюда, от улики к улике, от двери до дивана, от дивана до стола и обратно. Пусть делает что хочет, лишь бы здесь, рядом с ним, такая живая и... Да и всё, пожалуй. Живая. Остальное он переживёт.       А в мертвецкую, если надо, он в следующий раз сам отправится. Спокойный сон всё-таки дороже.