Как заставить офис страдать: пошаговое руководство

Хёнджин избегает его. Нет, он, конечно, пытается делать вид, что ничего не произошло. Появляется в офисе, работает, отвечает на вопросы, но стоит Джисону войти в комнату — взгляд Хёнджина тут же устремляется куда угодно, кроме него. Если они случайно сталкиваются в коридоре, Хёнджин напрягается, как натянутая струна, и тут же уходит. Это бесит. Нет, правда, какого чёрта? Они оба были в этом. Оба целовали, оба жадно касались друг друга, оба хотели. А теперь что? Хёнджин делает вид, что это была ошибка? — Ты уже собираешься убивать его глазами, — усмехается Минхо, прерывая мысли Джисона. Тот раздражённо выдыхает: — Он ведёт себя, как идиот. — А ты? — А что я? — Точно не ведёшь себя, как идиот? Джисон закатывает глаза и делает вид, что его внезапно очень заинтересовали документы на столе. Минхо только качает головой. — Может, тебе стоит просто с ним поговорить? — Да хрен там, — бросает Джисон, не поднимая взгляда. Говорить? После того, как Хёнджин сбежал, оставив его одного, разогретого, на грани? Нет уж. Если Хёнджин хочет избегать его — пусть. Но Джисон не собирается оставаться в стороне. Он поднимает взгляд и с самым невинным выражением лица говорит: — Но раз он так нервничает, когда я рядом… Мне ведь не обязательно держаться на расстоянии, да? Минхо только хмыкает, пряча улыбку. — Ты невозможен. — Это ещё мягко сказано, — ухмыляется Джисон, Хёнджин сам выбрал, как играть. Джисон просто собирается поднять ставки. Джисон не делает ничего особенного. Просто ведёт себя… как всегда. Общается с коллегами. Обсуждает с Минхо проект, в перерывах болтая о чём-то постороннем. На автопилоте бросает руку на плечо Чану, чуть приобнимает Сынмина за талию, проходя мимо. Просто ведёт себя так, как всегда. К Хёнджину он даже не прикасается. Ни единого случайного касания, ни намёка на привычную манеру поведения. Джисон держится на ровном, подчеркнуто вежливом расстоянии — настолько явном, что даже Чан морщится в недоумении. А Хёнджин… Хёнджин едва сдерживается. Но он знает что сам виноват, и уже жалеет что сбежал тогда. Джисон видит, как с каждым днём его раздражение нарастает. Как напрягаются пальцы, сжимающиеся в кулаки. Как дёргается уголок губ, когда Джисон проходит мимо и даже не смотрит на него. Пусть знает, какого это — жаждать прикосновения и не получать его. Но… Джисон не думал, что ему самому будет так тяжело. Он привык задевать Хёнджина, пусть даже случайно. Привык к тому, как легко было подтолкнуть его, ухмыльнуться, схватить за запястье, за подбородок, за шею. И теперь, когда он сам себя ограничил… Джисон тоже срывается. Рука сама тянется к Хёнджину — остановить, притянуть, коснуться. Но он сдерживается. Пока. Хёнджин правда думал, что сможет это вынести. Ну, сначала сожалел, потом злился. Конечно злился больше на самого себя, но на этого придурка тоже. Какого чёрта Джисон ведёт себя так, будто ничего не было? Будто не тащит его за собой в какой-то безумный водоворот, а потом просто отпускает, оставляя барахтаться в одиночестве? Но потом — злость улеглась. Или, точнее, сменилась чем-то другим. Теперь это стало вызовом. Джисон держится на расстоянии? Окей. Но как долго он протянет? Хёнджин сам не замечает, как начинает провоцировать его — сначала мелочами. Они спорят чаще, и не просто по делу, а так, чтобы вывести друг друга из себя. Их голоса звучат громче, а взгляды становятся напряжённее. А потом — больше. Хёнджин нарочно подходит слишком близко, загоняя Джисона в угол. Он замечает, как тот на секунду замирает, прежде чем с издёвкой ухмыльнуться и увернуться в последний момент. Хёнджин кидает ему в руки телефон, не предупреждая, и смотрит, как Джисон рефлекторно ловит его, задевая его пальцы. Хёнджин, чёрт побери, в какой-то момент специально надевает чуть более узкую рубашку, зная, как у Джисона дёргается взгляд на его ключицах. Но… Но всё это не работает, Джисон остаётся непоколебимым, будто ему плевать. И тогда Хёнджин тоже срывается. В один момент он просто хватает его за запястье и прижимает к стене в коридоре. — Ты издеваешься, да? — зло шипит он, глядя в чуть расширенные глаза Джисона. — Долго ещё будешь играть в это? Джисон молчит, но уголок его губ медленно тянется в ухмылке. Он побеждает, и снова отстраняется, так будто обида все еще теплится в нем.