метафоры

Антон был непонятный. Закрытый, таинственный. Рома не знал о нём ничего — полный ноль. Но в то же время Антон был полностью прозрачен, открыт и искренен — кажется, даже слишком. Они знали друг друга слишком долго, казалось, всю жизнь, полностью доверили друг другу свои жизни и сердца, без капли сожаления об этом в будущем. Или так только казалось? Но кто из них был не прав… кто летал в иллюзии? Антон — светлый, чистый и прозрачный, светится белым светом, маня своими блеклыми зелёными глазами. — Чтобы их разглядеть, надо подойти поближе. Рома — тёмный, грешный. Его глаза не манили, а пугали своей темнотой. Он был груб, скуп на слова и тепло. Скалил зубы, вгрызаясь в глотку, перегрызал сонную артерию. Антон хотел уйти. Больше жизни хотел уйти от него — он ему не нужен, только наполняет жизнь грязевыми красками, очерняет и оскверняет что-то настолько светлое. Но без Ромы он — никто. Буквально никто и ничто для других людей — пустота, даже не звук. Роме нравится, когда от него зависят, когда он главный, когда без него и шагу ступить не могут — даже выйти на улицу не имеют возможности, пока не последует разрешение. Рома — собственник, что привяжет к себе на крепкие стальные цепи, наденет кандалы. Привяжет на шею тугой ошейник, потянет за верёвочку — и пойдёшь за ним следом, даже слова не проронив. Антон слепо верил, что — вот она, любовь! Горячими от влюблённости глазами смотрел на прощание, стоило Роме развернуться в сторону своего дома. Не знал Антон, что уходит он к другой. Хотя какая другая могла быть? Они с Ромой были друзья, а вот она, наверное, его девушка, любимая. Полина. Это имя он позже встретит на страницах Роминого паспорта через десяток лет. Прямо на странице *«Семейное положение»* — и на сердце станет больно. Антон — искренний. Даже слишком. Мир треснул. Как и стёкла очков, что с дребезгом упали, ударившись о твёрдую поверхность. Кровь хлынула алым потоком, капая на снег, а голова закружилась. Мир рухнул. Разделился на «до» и «после» — осколки *«до»* разбились со звонким дребезгом, расплываясь на ещё более мелкие частицы. "Только после твоей смерти я прощу тебя за твои мерзкие чувства. Пидорас. Он опять соврал. Но было поздно. Антон засветился. Он стал прозрачен и лёгок, не весил ничего — прямо как и его мнение, чувства, желания. Антон растворился для всех, исчез — оставив после себя только неприятный осадок, смешанный с кровью. Обрёл крылья, взлетел ввысь, как только ледяной кинжал вонзили ему в сердце — но железные цепи догнали его, с громким звуком вернули на землю. А другой конец цепи был в руках Ромы. Антон — влюбился в своего лучшего друга. После смерти стал духом, полностью привязанным к Роме. Рома — гомофоб, который довёл своего лучшего друга до суицида, удовлетворяя свои садистские наклонности.