Ониризм

      От зрения, во мгновение, ушла привычная до этого пелена.        Новейший терминал акаши, закончив свою работу, подлетел к Малой властительнице Кусанали, плавно левитируя за её спиной.        Последний раз Итер полоснул по механическому телу.       Зарядившая его меч дендро энергия впилась под разрез в пластине.        На мгновение, все затихло, как в те разы, когда ему приходилось просыпаться. Каждый раз он панически не верил, что откроет глаза.       Раздался треск электричества, отдавшись по мечу, Итер отдалился вовремя.       Секи но Ками рухнул на колени, словно постыдно, каясь за свои деяния, опустив голову.       Из оседающей пыли, на разбитом в платформы полу, взлетел белокурый архонт, оставляя за собой следы дендро частиц, твердо направляясь вверх.       Ее лицо было напряженным, и каким-то смиренным, решительным.       Грудная клетка фальшивого божества была пробита тонким стеклом, что разлетелось от одного прикосновения, словно никто и не думал о том, что его когда-либо попытаются достать.       Или, метафорически, дотронутся до сердца.       Электро гнозис находился в углублении без материи, поддерживаемый там только на собственной силе, словно паутиной; из него выходили молнии, цепляясь за пространство вокруг.       Или сосуды. По залу разнёсся вдох. Нет!       Рука Буер протянута прямо к чужому "сердцу", что медленно приближалось к настоящему архонту. Гнозис трепетал. Стой! Только не сердце бога!       Чужой голос казался отчаянным. Если сравнивать с величественным, надменным тоном, чей смех разражался на все пространство — это было жалко.       Мольба, потерянность, страх - все что осталось от Сёки но Ками.       Послышался вскрик. Стекло у головы автоматона пробито, из которого, прямо на острые осколки, вывалился бывший Сказитель.       Его не мигающий взгляд был направлен только вниз, на того, кем ему не суждено было стать.       Для чего он не был достаточно хорош никогда, сколько бы не пытался отречься от своей судьбы пустой куклы, это было предрешено.       На него устремился ответный взгляд, наполненный лишь твердостью, вместе с решимостью.       Эластичные "сосуды", что были присоединены к кукольному телу, трещали по швам, разбрызгивая энергопроводящую жидкость повсюду.       Вытянув бледную руку вперед себя, Сказитель взвыл, словно желая, чтобы его конечности были длиннее, способнее, лучше.       Лишь бы только дотянуться. Это моё...       Электро гнозис пересек черту чужого чрева, пространство в нем натянулось. Даже не думай! Я ни за что... Ни за что не вернусь!       Гнозис оказался в маленькой руке. Мир на мгновение замер.       Чужие зрачки расширились, словно отражая физическую боль. Действительно ли это не было больно?       Держащие Сказителя сосуды оборвались, частично оставаясь в роботе.       Тело безвольно скатывалось вниз из кабины, ударяясь о стальные детали автоматона, летя вниз.       Напуганное лицо вдруг похолодело, возвращаясь в первичное, без эмоциональное. Мёртвое.       Хрупкая кукла упала на пол. Словно ребенок, наигравшись, бросил её. Ведь по другому и быть не может.        Звук разбитого тела напоминал хруст костей.       Отвернувшись, Кусанали показала Итеру то, зачем они пришли в этот зал.       Словно лежащее, сломанное, действительно убитое тело - просто очередной побежденный противник.       Итер не смотрел куда упал Сказитель. Не смотрел он и на говорящую с ним Нахиду.       Ему пришлось отдать контроль разговора Паймон, на грани сознания улавливая все, что произошло далее. Спал ли он на этот раз?       Паймон больше не пыталась упросить его сходить с ней на рынок.       Она умная девочка, поняла все быстро. Молча брала мору из сумки, сама скупалась, сама мыла за собой посуду.       Только спать самой она не могла.       Изворачиваясь, своим маленьким телом пыталась обхватить его целиком, зарываясь куда-то между ребер, мелко трясясь в плечах.       Долго-долго рассказывала о том, как встретила кого-то из их знакомых на улице, нарочно не опуская ту часть, где, потирая затылок, у нее недоуменно спрашивали: Почему ты одна? Где Итер? — Итер... почему ты не хочешь продолжить путешествие? —       Её ножки поджались, упираясь в ноги Итера, что лежал на кровати, безмолвно смотря вперед. — Мы продолжим странствовать. Дай мне немного времени отдохнуть в Сумеру... И мы обязательно пойдем дальше. — проведя рукой по белым волосам малышки, Итер опустил веки, пока его сердце билось в его голове.       Он не успевал вести счёт времени, мысли выскальзывали, заменялись новыми, исчезали.       У него не было времени думать, уклоняясь от разрушительного удара чужой ноги, намеревающейся раздавить его, размазать, как дождевого червя.       И это произошло.       Обжигающий холодом метал во мгновение устремился к нему, давя вниз, заставляя вжаться животом в пол. Спина на секунду нещадно обдала жаром, органы взрывались от давления, его хребет не мог сопротивляться, маленькой соломинкой сломавшись вместе с ребрами.       И ничего. мир замирает в его ревущем крике, покуда легкие не разорвало.       Итер открывает глаза, смотря на автоматона перед собой.       Моргая, у него нет времени осознать, что только что произошло.       Разносится голос Сказителя, заставляя мелко задрожать.       У Буер не хватило сил заставить его забыть свои сны, как и у чего-либо в мире не найдётся их, чтобы взаимодействовать с его памятью надолго.       Сейчас он отчаянно ненавидел это, как и все вокруг.       Подлетая на собственном вихре, ноги намеренно потяжелели от всплеска энергии гео в них, приземлившись на имитацию инадзумских доспехов, тут же приклеиваясь к ним от веса.       Лязг железа, гео растворяется, чтобы сделать прыжок вперед, уклоняясь от руки, словно моль, которую смахивают с пути.       Меч направлен точно в стеклянный купол сердцевины, ни сантиметра мимо - он выучил расположение наизусть.       Стальная кисть обхватывает его туловище, поднимая вверх. Ноги безвольно болтаются, а от натиска руки выпустили меч, рефлекторно пытаясь освободить голову из капкана пальцев, царапая ногтями покрытие метала. Беспомощно, до крови из под ногтевых пластин, не оставляя ни царапинки на броне.       Последний вдох отдавался в груди бомбой, от невозможности выдохнуть воздух так долго - его шея пережата скорее случайно, нежели намеренно. Как и другие части тела. Будто бы Божеству было дело, как именно на этот раз убить его.       Все же, по сравнению с Сёки но Ками, он был лишь букашкой. Лишь препятствие на пути к дендро гнозису. На пути к трону возвышения.       Его голова разлетелась как передутый пакет, разбрызгивая осколки черепа, мозга в небольшом радиусе.       Сказитель с отвращением отряхнул пальцы от месива внутренностей, тут же перехватывая этой рукой Нахиду.       Итер открывает глаза, судорожно глотая воздух.       Паймон громко плачет, тряся его за плечи, выговаривая что-то на тейватском, что Итер не мог сейчас вспомнить.       Каждое заглатывание слюны отдавалось клацаньем в челюсти, казалось, раньше он этого не замечал. — ...Итер, пожалуйста... давай мы сходим к врачу, или Нахиде? она точно подскажет нам, что с тобой... да? — Она подняла голову, взглянув опухшим лицом и сморщилась в неуверенной улыбке.       Которую он дарил ей каждый день. Каждый день, где-то сотню смертей назад. — Она обязательно должна помочь нам, понимаешь? Ты ведь помог ей! Помог Сумеру, ты помог всем, кого только встретил. И мы.. Мы обязательно найдём кого-нибудь, кто поможет нам... ты слышишь Паймон? — Он опустил взгляд на свои руки - на мгновение они показались ему раздавленными, приплюснутыми к полу, ужасно маленькими, как и он. Фея неаккуратно выпуталась из объятий, размазывая сопли по сереющим без чистки рукавам, прочищая горло от кома. — Тебе нужно поесть. Паймон не сможет съесть все это одна, так что сядь за стол и поужинай со мной, Итер. — Она подлетела в воздухе, беря руку парня в свою. Проигнорировав то, что чужая, холодная рука, тряслась, она повела его за собой, помогая встать.       Тело слушалось плохо, хруст затёкших суставов то и дело заставлял останавливаться, много-много раз моргать, отчаянно оглядываясь по сторонам.       Словно за его спиной сейчас огромная ладонь, что со свистом тянется прямо к нему.       Но ничего не было. Было темно, скорее, поздний вечер. Окна были открыты, откуда дул немного влажный воздух, раздувая занавески.       Его настойчиво потянули вперед.       На столе стояла небольшая мисочка супа, крем-суп из гороха и мяты. Выглядел он слегка подозрительно, так как, очевидно, помимо гороха, туда добавили мелкие кусочки мяса, морковки и картошки. Положив в его пальцы ложку, Паймон пододвинула свой стул, сбоку стола, немного ближе. Если бы ее ноги были длиннее, то они соприкоснулись бы с его.       Паймон выглядела уставше. Её плечи были опущены, и на своем высоком стуле она выглядела, скорее, как мученица, через каждый хлебок своего супа косясь на Путешественника.       Ложка так и осталась непривычно лежать в руке, словно он не мог вспомнить, в каком положении ее нужно держать.       Его руки, все еще, казались несчастно маленькими, с каждой секундой, пульсируя, уменьшались и отдалялись. И чем больше парень думал об этом, тем тяжелее, невыносимее казалось держать что-то.       Ложка выскочила, со звоном ударяясь о тарелку, почти полностью перевернув её, пачкая скатерть.       Схватив свое лицо руками, впиваясь ногтями. Итер зажмурил веки так сильно, пока в глазах не замелькали звезды, будто-бы это они углами режут его глаза изнутри, а в ушах нагредал писк.       Это невыносимо. Из глазниц текла кровь, смешиваясь с той, что лилась из разбитой головы.       Во мгновение он весь промок в своей крови, жадно глотая воздух, но не ощущая в груди легких, словно их вырвали.       Из пропасти в животе тут же полилось еще больше крови, заставляя дрожать от ее тепла, стекающего по ногам.       Сердце, как в насосе, ползло по груди, поднимаясь в горло, бешено пульсируя там, словно боясь, что его найдут, вырвут, находясь на грани, чтобы взорваться самостоятельно.       Щеки обдало болью, когда пальцы быстро проходили вверх-вниз, смахивая с лица кровь, но ее становилось только больше, а руки все меньше, почти не ощущаясь на лице.       Сильный Шлепок по мокрой щеке привел его в чувства.       Паймон, с помощью давления на ложку, просунутую под его руку, смогла отцепить одну из них, испуганно замахивалась для еще одного удара.       По ее щекам текли слёзы. Итер тоже плакал, весь в поту, своих соплях и саднящих от царапин щеках.       Освободив его кисти, девочка крепко вцепилась руками в чужую спину, зарываясь в шарф, громко ревя, останавливаясь, только на всхлипы и мокрый кашель. Казалось, её сейчас стошнит прямо на него.       Оттаяв от шока, Итер рефлекторно обнял малышку в ответ, все еще смотря куда-то поверх комнаты.       Дрёма приходила плохо, как и во все последнее время.       Было страшно не увидеть сон. Было ли хорошим выбором просто не смотреть, есть ли он, или нет?       Определенно, Итер не знал.       Он лишь переложил руку чуть повыше, на лопатки Паймон, что, к счастью, уже спала у него в руках, в столь поздний час.       За окном в комнате было тихо, иногда, можно было расслышать, как что-то небольшое пробегает по веранде.       Наверное, животное. В Сумеру любят уличных котов, да собак.       Иногда и крокодилов, но это только в пустыне.       Прикрыв глаза повторно, Итер надеялся. Уже сам не понимал, на что именно.       Красочное поле интейват щекотало босые ноги, гладя лодыжки.       Путешевственник шел вперед, пока перед ним пробежала Люмин, останавливаясь, чтобы сорвать с земли цветок с длинным стеблем, вплетая его в венок.       Девушка уже сплела его брату, когда тот, расплывшись в улыбке, надел его.       Ее белое платье нежно развивалось на ветру, когда они стояли на краю скалы, где на этот раз оказались.       Такой Тейват был поистине       очарователен — Разве это не чудесно, брат?— Щуря глаза от мягкого солнца, светящего, казалось, только для них двоих. — Мне нравится все, где есть ты, сестра. — Протянув руку, Итер взял ладонь сестры в свою, гордо смотря вперед, на небо, залитое закатом. — Где есть ты, там и я, так будет вечно. — Вечно?       Итер обернулся, вдруг ощутив себя не в своей тарелке. В его руке одиноко лежал интейват.       Послышался треск. Земля под ним откололась, скидывая его в бездонную пропасть снизу.       Крик заглушен падением в воду. Вокруг все поплыло, а к горлу подступила тошнота.       На него смотрел автоматон, подняв острый подбородок вверх, презирая состояние великого путешественника.       В его руке была зажата Нахида.       На мгновение послышался       щелчок. Картинка перед глазами застыла, на что Итер провел руками по лицу.       Наступившую тишину разрывал какой-то звук. Еле-еле уловимый, словно небольшая вибрация в воздухе. Убрав руки от лица, Итер отшатнулся назад.       Прямо перед ним стояла Кусанали, сцепившая руки на груди, смотрящая на него со смешанным выражением лица.       Наконец, нашелся кто-то, кто сможет ему помочь. — Путешественник, нам нужно поговорить.— Тот лишь кивнул, садясь на пол, не в силах стоять. Не поменявшись в лице, Буер села перед ним, складывая ноги по-сумерски.       Пространство сзади смешалось в цветное нечто, после, превращая локацию в Мондштат. Немного погодя, когда картинка стала четче, он узнал в ландшафте большое дерево, на котором ему играл свою балладу Венти.        Исполнялась лира, лениво перебирая пальцами по струнам, звук овивал это место как успокаивающие объятия.       Златовласый сдержано улыбнулся, вспоминая о безмятежном отдыхе, вместе с тем, кто смог достойно принять потерю в его сердце. — Отвечая на твой вопрос - в твоей памяти это место отмечено как "спокойное", по этому, я выбрала его. — Её губы слегка поджались. — Это всяко лучше, чем то... Что было.       Они сидели на корнях дерева, лицом к речке. Та спокойно лилась вниз, уходя в огромный океан Тейвата. Некоторые капли взлетали вверх, спотыкаясь об камни, попадая на кожаные сапоги путешественника, покрывая те темнеющими точками.       Тот поводил кончиком подошвы по воде, отправляя импульс по водной глади. — ...О чём ты хотела поговорить со мной? — О том, что тебе снится. — Мне снятся сны? — Этот вопрос был, скорее, для самого Итера. Немного помолчав, Кусанали продолжила. — Да, тебе снятся сны. Сны, где ты раз за разом умираешь от рук Сказителя.  — Ты понимаешь, что эти сны - твои. Они происходят только в твоем подсознании, и праздник Сабзеруз прошел?       Итер опустил глаза на свои руки, скрючивая спину. — Я не уверен. — Приходи ко мне завтра с Паймон. Я буду ждать тебя, а сейчас, тебе нужно поспать.       Не дав ему времени ответить, та растворилась в воздухе, оставляя после себя плавающие частички дендро.       Усевшись удобнее, Итер растворился в неге момента, когда звук текущей воды стал таким умиротворенным. Сегодня ему снилось только это.