Замкнутая цепь событий
15 марта 2025 г., 20:36
И если ниггер наезжает на тебя, дай ему в его разгоряченное табло, утихомирь перца…
Чем больше Эстер узнавала Лютесов, тем сильнее ей хотелось после работы помыться, стесать кожу, закапать глаза. Они уже давно не были людьми, а неким эхом тех людей, которыми когда-то были — чем-то застрявшим между миром мертвых и миром живых, не находящим упокоения. Но и при жизни отличались особо наплевательским отношением к чужим жизням, рассматривая не более, чем как способ достижения цели. Сплошная рекурсия, как она поняла. У обоих не было никаких моральных принципов в проведении экспериментов. Оба от скуки, свойственной скорее сказочным, хтоническим существам, делились своей историей. Услышав от них довольно подробно об объекте «Анна ДеВитт», который они упустили при, как объяснили, «очередной мутации вселенных», Эстер не знала себя от гнева, сдавив в руке гаечный ключ до побеления костяшек. Она взглянула на обоих, не скрывая отвращения, но те как обычно были веселы. Исходя из их привычки вечно заканчивать мысли друг за другом, они легкомысленно резолировали: — Кто знает, Эстер, возможно, вся ваша реальность… — Результат открытого в детстве ДеВитт разрыва… — И вы существуете лишь наполовину… Эстер отвернулась, понимая, что Лютесам ее гнев — только повод для смеха, и думая, что вот им-то как раз не помешало бы длительное лечение когда-то давно. Путали ее настолько, что она ощущала, как болела голова после разговоров. Ученая не отрицала своей реальности, точнее перестала это делать, потому что МакФлай существовала на самом деле, нуждалась в ней и ждала ее обратно всегда из того полупространства, где разместил ее для конструирования машины времени Джи-Мэн. Марти эти уроды не трогали, но Эстер видела, как рассматривали с усмешками, словно с кем-то сравнивая… Браун это пугало и злило до дрожи. Но высказать этого она не могла, находясь в зависимом положении. Предчувствия беды усиливались. Машина времени приобретала свой внешний вид и внутреннее оснащение. И это был не старый делориан, о котором говорил ее двойник, а безвкусная конструкция-мутант, не вызывающая ничего, кроме отторжения. Смотря теперь на свой потоковый накопитель, собранный из «свежих» деталей и вставший внутри корпуса, Эстер не испытывала восторга, зато мистер Джи хвалил за результат. Он появлялся редко и всегда ухмылялся, Эстер ощущала его взгляд спиной и чувствовала прибавление седины в волосах. Этот господин был слишком загадочен, объясняясь лишь намеками, и дать оценку его личности не представлялось возможным; у Эстер вызывал ужас тем, что у него была словно врожденная способность передвигаться между измерениями, которой он никак не объяснял. Одно могла Эстер сказать обо всех своих нынешних коллегах точно — Бог их забыл давно, также, как и ее 1985 год. В этот день Браун не хотелось, искренне не хотелось произносить «готово», но Лютесы опередили ее, перед этим набрав координаты во встроенный компьютер через панель. Да, машина времени Браун стала настоящим отродьем, а не любимым детищем. Дополненная Лютесами их открытием о «разрывах», представляла опасность для любого живого существа. Глаза мистера Джи загорелись очень опасно, даже гневно, в нетерпении. — Запускайте, — медленно дал указание он Браун, смотря на нее, словно выедая душу. Перед глазами ученой стояла убитая горем Марти, когда она подчинилась; беспокойство за нее перекрыло все чувства. Сосредоточиться на этом нельзя. Сердце сжалось от тоски. И вины. Машина послушно загудела, после чего показала ничем непримечательный деревенский дом. Браун раскрыла глаза шире от удивления. Это что? Все? Их цель? Джи Мэн, как будто никого рядом с собой не замечая, презрительно фыркнул: — Мистер Фримен, сейчас вы пожалеете о своем решении оставить Сити 17 в самый разгар войны. Лютесы синхронно усмехнулись, поглядывая на дрожащую Браун, которая лишь на днях полностью донесла до Марти МакФлай смысл своей работы и слов своего двойника о том, что ее отец может быть жив где-то в параллельной реальности, в которой Бифф — простой рабочий и ничем не опасен, оставив ее растерянной и возмущенной, настаивающей на том, что важно только здесь и сейчас, сопровождая это по-прежнему любящим и преданным взглядом. Эстер, жмурясь, неосознанно больше всего на свете хотела лишь одного — крепко прижать к себе Марти МакФлай. И сказать, как та права. А она — нет. Браун надеялась только на то, что у нее еще будет шанс. Эстер пришла в себя от своих размышлений только в тот момент, когда услышала шум, исходящий от мистера Джи, который, не сдерживая гнев, бросил на пол перед собой пожилого мужчину в потрескавшихся очках, по возрасту догнавшего Браун, настолько же разгневанного и раздраженного, как и он сам. Лютесы держали под руки подростка, в глазах которого было узнавание и животный страх. Но тот не казался настоящим живым существом, скорее пародией на него. Эстер поняла, что ее ровесник и есть мистер Фримен. Он выражался откровенной нецензурной бранью, и из его речи Браун поняла, что тот такой же, как она, когда-то нанятый мистером Джи ученый. Но с большей значимостью для вселенной. Эта значимость ему претила, потому он чудом сбежал вместе с тем, кто ему смог помочь спрятаться вне времени и пространства. Подросток со взглядом не по возрасту с тревогой смотрел то на Фримена, то на Лютесов. Ученый между тем с яростью излагал свою догадку о том, что был всего лишь один из винтиков в хаосе событий. Почти ничем неконтролируемых, кроме случая. Браун полностью осознала, как ошиблась, продолжая вникать в суть пространственно-временного континуума после дурдома, уже зная, что ей ничего не объяснят и будут продолжать использовать. Все ее мысли устремились к Марти, сердце задыхалось от понимания любви к ней и страха за нее. Только сейчас, увидев перед собой по виду обезумевшего доктора Фримена, чье стремление к свободе могло стать и ее будущим, до ученой дошло, что она, прикрываясь чувством ответственности за Марти, просто отрицала очевидное. И для ее вселенной неизбежное. Боль сковала Эстер, как и нежность. — Вводите координаты Цитадели… — жестко и тихо бросил мистер Джи, пригвоздив злым взглядом Фримена к полу, а после куда-то исчез. Лютесы спокойно вбивали данные в компьютер. Фримен и Браун встретились друг с другом одинаково отчаянными взглядами, без всяких слов понимая, что придется общими усилиями возвращать все, как было.
