у каждой ночи свой рассвет

Дилижанс трясло и заносило на поворотах. Джон выглянул из-за линялой красной шторки и поморщился. Пейзаж за последние два часа ни капли не изменился: мрачный тёмный лес на мили вокруг, дорога не вымощена и полна ям, а вдалеке отчётливо выли волки. Он надеялся, что это были именно волки, а не… что-то другое. Когда они с заказчиком ждали дилижанс, трактирщик много болтал про это, хотя его никто и не спрашивал. — Плохое место Гамлет, дурное, — убеждал он. Джон подозревал, что пара-другая золотых заткнули бы его, но ему дали только часть обещанной платы и тратить ее на трепло не было никакого желания. — Поговаривают, господа хорошие, что там монстры кишмя кишат! Поместье в руины превратилось, какие-то твари на берегу поселились, а ещё несёт мертвечиной, как на скотобойне. Заказчик тогда отмахнулся, приказал не обращать внимания и сам потащил свой чемодан к дилижансу. От внешне вполне денежного человека Джон ожидал куда большего количества вещей, однако мистер Фицджеральд, как тот представился, не попадал ни под один понятный шаблон. Одевался скромно, вещей с собой вёз мало, цель обозначил смутно — защищать его, помогать расчистить Поместье и заниматься “всем, что нас там ждёт”. Не будь у Джона нужды в действительно больших деньгах, он не взялся бы за такой сомнительный заказ, но других не предвиделось, а задаток Фицджеральд без споров отдал сразу. Но слова трактирщика всё-таки не шли из головы. Если он не солгал и в Поместье и деревне рядом на самом деле резвятся чудовища, то чем Фицджеральду поможет простой разбойник-Джон? Он был хорош в разведке, взломе, мог защитить от других таких же бандитов, но уж точно не разбирался в нечисти! Возможно, у Фицджеральда был план. Хорошо если так… Иначе у них серьёзные проблемы. Луна над лесом висела зловещая и бледная, фонари и факелы на дилижансе едва-едва справлялись с освещением, лошади нервно ржали, подгоняемые кучером. Фицджеральд вместе со своей спутницей, Луизой, тихо переговаривался, не обращая внимания на тряску и звуки снаружи. Такой крепкой нервной системе можно было только позавидовать. Джон поморщился и прижался лбом к обжигающе холодному стеклу. Защищать их пока было не от кого и он откровенно скучал. — Мистер Стейнбек, — вдруг позвал его Фицджеральд. — Что вы думаете о командной работе? — Если не мешают, то ничего не думаю, — сухо ответил Джон. — Я не воин и не весталка, так что… Пусть лучше кто-то прикрывает спину. — Ясно. Что ж, вот и ответ: по прибытии этот сумасшедший собирался нанять ещё любителей халявных денег. Насколько Джон успел узнать, Фицджеральд мчался в Гамлет, чтобы вступить в наследство своего Предка, владевшего здешними землями и огромным замком, который после странных событий превратился в руины. На восстановление и разборки, кто же убил старика и что от него всё же осталось, нужно море времени и золота, так что вряд ли Фицджеральд задержится здесь надолго. Месяц, может два? Такие богатенькие городские дворяне не выдерживают жизни в деревнях, где никто не будет мыть им ноги и таскать на своём горбу по грязи. По лесу разнёсся треск, словно кто-то огромный наступил на ветку. Звук был чёткий и пугающе близкий, как если бы рядом с ухом перезарядили арбалет. Луиза сжалась в комочек под боком Фицджеральда, тот потянулся к висевшему на бедре пистолету, а Джон пристально уставился во тьму за дверцей дилижанса. Что — или кто — шёл там, среди острых лап деревьев? — Долго ещё? — пытаясь держать лицо, нервно спросил у кучера Фицджеральд. — Ещё час! Ускориться бы, да на этой проклятой дороге лошади точно переломают ноги или слишком сильно устанут, чтобы в нужный момент унести их прочь. Джон понимал, почему кучер бережёт животин, но у него самого живот скрутило страхом. Ему доводилось выполнять разную работу, грязную работу, но до сих пор он ещё ни разу так остро не ощущал себя стейком на тарелке. Без видимых причин сердце колотилось, а ладони потели. Страх… ползучий и ненормальный, окутывал их и мешал думать. — М-мистер Стейнбек, господин Фицджеральд… — робко подала голос Луиза, чего Джон от нее не ожидал и невольно отвлёкся от мрачных мыслей. — Не хотите ли сыграть в ассоциации? — Лучше бы в карты, — ухмыльнулся Джон, однако удержался от сальной шутки, что итогом могло быть желание, а для юной леди это так себе исход. — Но не против. Фицджеральд кивнул, после чего Луиза, заикаясь, объяснила правила и они начали. Игра была простая и отлично отвлекала, потому что когда ты пытаешься думать, то нет времени волноваться, какие чудища тебе мерещатся в скачущих тенях. К счастью, ни одно из них не бросилось за дилижансом и не повалило дерево на дорогу, так что спустя час подбора разных слов они всё-таки доехали до деревушки. С виду она была почти заброшенной и депрессивной: дома держались на честном слове, из важных зданий выделялись разве что трактир, церквушка и кузница, где горел свет. Побочные дороги практически не освещались, а ещё у самых ворот стояла цыганская кибитка. Дальше… Джон не спорил с заказчиками и не оценивал их приказы. Нужно защищать до утра Луизу, пока Фицджеральд договаривается с цыганкой и трактирщиком, суя им мешки с золотом? Да пожалуйста. Перекинуться с местными парой слов, узнать, что дороги полны бандитов и каких-то свиноподобных тварей, подумать, не сошли ли все тут с ума и таинственный предок Фицджеральда в первую очередь — всё это Джон не анализировал, он привык сначала делать, а уже потом разбираться, кто был прав и виноват. Утром, при свете солнца, деревушка не стала выглядеть лучше, зато вылезли ее немногие жители, с которыми удалось нормально пообщаться. Кроме него самого, Фицджеральд, оказывается, заранее нанял ещё нескольких таких же сорвиголов, в том числе закованного в латы крестоносца и весталку, которая смотрела на всех, как на дерьмо. В такой компании было уже не так тревожно, хотя атмосфера совсем не подходила для милых дружеских посиделок. — Звать-то тебя как? — попытался он поговорить с весталкой, но она зашипела на него и зыркнула так, словно могла отправить в полёт силой мысли. — Марго, — буркнула неохотно. — Ты мне не нравишься, я тебе тоже, так что иди к чёрту. Джон хмыкнул. — Я думал, что весталки милые и вежливые, а ты такая сучка, — сказал он почти с уважением, а Марго в ответ неожиданно ухмыльнулась. — По-другому не выжить, — дёрнула она плечом. — Милых и вежливых убивают первыми. Они оба после этого синхронно посмотрели на Луизу и вздохнули. Даже без напоминаний заказчика было очевидно, что придётся тратить время и силы не только на его защиту, но и опекать спутницу, которая непонятно зачем была тут нужна. Ну то есть Джон мог понять, будь она ему любовницей или женой, дочкой, но вроде нет? Может быть, она замаскированный Чумной Доктор или какая-нибудь могильная воровка, но скорее всего просто чересчур умная книжная девочка, годная лишь для моральной поддержки. Крестоносец и вовсе их игнорировал, предпочитая славить солнце, бряцать оружием и бубнеть что-то себе под нос. Джон решил не лезть к мужику с огромным мечом, а сосредоточиться на сборе информации и вместе с Фицджеральдом бродил от старосты до ворот Поместья, куда они пока не лезли. Ждали заказанные у кузнеца дополнительные доспехи и собирали пожитки, ведь мало ли что может понадобиться при изучении руин и того, что под ними. Фицджеральд утверждал, что его предок вёл раскопки, местные добавляли деталей и красок его рассказу, и выходило так, что старый развратный аристократ помешался на власти, растратил все деньги на полную чушь и в итоге докопался под своим замком до чего-то настолько жуткого, что окончательно сошёл с ума; потом, как водится, написал слезливое письмо и перекинул ответственность, как горячую картошку, в чужие руки. И помер. Красота, правда? — Сэр, а вы уверены, что стоит туда лезть? — мрачно спросил Джон, окинув взглядом малую часть полуразрушенного Поместья. — Знаете, это дело… дурно пахнет. — Да, запашок не очень, — согласился Фицджеральд с улыбкой, за которую ему хотелось врезать. — И я уверен, потому что там лежат реликвии моего рода, потому что это моё поместье и, в конце концов, я плачу тебе, чтобы ты пошёл туда и вернулся с информацией. Ещё вопросы? Джон взглянул на Фицджеральда с сомнением, но тот пока не рвал на себе волосы и не смеялся, словно больной проказой. Деньги, напомнил себе Джон. Этот тип даёт тебе деньги, а ты приносишь ему цацки из пустого поместья. Что вообще может пойти не так? — Ждём последнего члена группы и отправляемся, — собрав их в таверне, объявил Фицджеральд. — Мистер Стейнбек за главного. Задача первой вылазки — разведка, сбор информации, по возможности составление карты. Если принесёте что-то ценное, щедро доплачу. Крестоносец со всем был согласен, Джон и Марго кивнули, а спустя полчаса к ним присоединился и мушкетёр, низкорослый рыжий парень, винтовка на плече которого была размером с него самого. Он назвался Марком, весело балагурил и скорее напоминал шута, но кто Джон такой, чтобы спорить с временными напарниками. Он поправил походную сумку и двинулся следом за крестоносцем, который по задумке должен был принять возможный удар на себя. Не то чтобы они все всерьёз верили в чудовищ и монстров, однако гнетущая атмосфера, рассказы и запустение деревни не давали расслабиться и легкомысленно относиться к происходящему. Впрочем, и в плохой исход они тоже не верили. Перебрасывались шуточками, обсуждали, как поделят добычу и старались не думать о том, каким мрачным стало небо, стоило ступить на территорию Поместья и углубиться в его коридоры. Всё будет в порядке. Всё должно быть в порядке. Всё… В тусклом свете из разбитых окон были прекрасно видны следы упадка и запустения древнего замка. По словам Фицджеральда, здесь поколениями жили его родственники, и лишь он вместе с матерью в детстве покинул семейное гнездо, чтобы попытать счастья в большом городе. Судя по количеству привезённого с собой золота, план оказался удачным, а вот аристократам на этой земле повезло намного меньше. В годы расцвета Джона бы и на порог не пустили, сейчас же в затянутых паутиной руинах не найти ни серебряных фамильных ложечек, ни драгоценных тиар. — Аккуратнее с факелами, — попросил он у Марка, ведь пока светло, они ничего не зажигали, но кто знает, куда заведут их хитрые лабиринты. — Да-да, — закинув руки за голову, отозвался Марк. — Тут ничего так, да? Картины эти, статуи… Есть чем поживиться. — Сомневаюсь. Они ветхие и развалятся от одного касания, а продавать их кому? — возразил Джон скептически. — Только Фицджеральду они и нужны. Крестоносец в диалог не вступал, Марго тоже молчала, но ее взгляд бегал по стенам с ничуть не меньшим любопытством. Неторопливо пересекая коридор за коридором, они заходили всё глубже. Кое-где попадались чудом не отсыревшие факелы, которые добавляли к уже имевшимся, где-то можно было полюбоваться на просторную столовую. Наверное роскошные тут были пиры… Только вот столы были завалены мусором, еда давно сгнила или растащена зверьём. Каждый шаг сопровождался облачком пыли и эхом, которое отражалось от стен и множилось бесконечно, не находя никого и чего живого на своём пути. В какой-то момент пришлось зажечь факел и сделать привал. Джон жевал безвкусную лепёшку и старался отрешиться от давящего на нервы бормотания крестоносца, которое не поднимало боевой дух, а только раздражало. Марго огрызалась на расспросы Марка, а сам Марк вёл себя так, словно отправился на пикник. Может быть, всё не так страшно, как Джон себе думал? И зря переживает? Пока никаких монстров они не встретили, ловушки заржавели и не срабатывали, а несколько раз провалившийся пол не считается за серьёзную опасность, если смотреть под ноги. Но всё-таки тревога постепенно нарастала и Джон не мог сам себе объяснить, почему. В тенях и поворотах поместья ему чудились направленные в спину взгляды, а странный шепоток уговаривал повернуть назад и никогда больше сюда не возвращаться. Он предположил, что это голос разума, только вот денег за проваленную миссию ему не дадут, так что пошёл-ка этот разум к чёрту. — Назад! — вдруг крикнул крестоносец и выставил перед собой щит. Из темноты на них вышли три скелета. Одежда на них почти истлела, однако напоминала ту, что носили ещё живые жители деревни, а значит, когда-то эти люди работали на предка Фицджеральда. Какая участь их постигла? Джон понятия не имел, а рассказать они не могли. Крестоносец принял удар на себя, Марк спрятался за его широкой спиной и выстрелил в черепушки. Две сумел разломать и скелеты опали кучками трухи, а вот третий оказался проворнее и закричал так жутко, что даже у Джона по спине побежал холодный пот. Чтобы прекратить этот вопль, он поднырнул под рукой крестоносца и всадил рукоять ножа в висок скелету, отчего тот мгновенно заткнулся и присоединился к своим дружкам. Буквально в паре шагов, за тяжёлой портьерой в нише, Марго обнаружила сундук, в котором лежали фамильные гербы, немного золота и драгоценностей. — Неплохо, правда? — чуть дрогнувшим голосом спросил Марк. Его слова звучали наигранно бодро и уверенно, но верить им было глупо. — И ничего особо опасного! Подумаешь, скелеты. Крестоносец одёрнул его, заявив, что нечистая сила — это происки дьявола, и хотя Джон был с ним согласен, подрывать настроение отряда не хотел. — Берём добычу и идём дальше, — скомандовал он. Их ждала очередная дверь в очередную комнату. Интуиция требовала бежать, ноги же тащили вперёд. Будто бы у них был выбор, верно? К скелетам вскоре присоединились странные ребята не из местных, затянутые в куда более прочные доспехи и хламиды. Они держались позади и колдовали, заставляя промахиваться и оступаться, а ещё, кажется, как-то влияли на разум. Джон не понял, в какой именно момент крестоносец поддался их чарам, и уклонился от удара огромным мечом лишь на рефлексах. — Полегче, дружище! — Марк безуспешно взывал к крестоносцу, который вместо колдуна атаковал их самих. Джон перекатился, уворачиваясь, и переглянулся с Марго. Та кивнула и резко выбросила руку в сторону колдуна, который в тот же миг оказался уничтожен порывом ветра. За это Марго поплатилась сознанием, но Марко вовремя оттащил её в безопасное место, а Джон запрыгнул крестоносцу на спину и толкнул со всей силы, сбрасывая товарища в провал в полу, который они ранее перепрыгнули. Раздался глухой звук удара и всё стихло. На карачках Марк подполз к краю и осторожно заглянул вниз. — Слушай, а за убийство своих нам жалованье не урежут? — почему-то шёпотом спросил он. Джон подождал немного, но снизу никто не шевелился и не звал их. Спускаться рискованно, однако необходимо. Он спрыгнул, медленно подошёл к крестоносцу и не без труда стащил с него шлем. Под ним оказалось простоватое курносое лицо, не то чтобы тупое, но стало ясно, почему колдун сумел на него воздействовать быстрее, чем на остальных. Умер же бедняга явно раньше, чем упал, потому что из ноздрей, глаз и ушей его текла кровь, словно мозги прожарили изнутри головы. — Он погиб, защищая нас от нечисти, — отчеканил Джон и бросил Марку шлем. — Ничего за это не будет, но я бы не оставлял его тело тут. Марк нервно хихикнул. — Да уж, в виде скелета драться с ним будет отстой. Тут и добавить нечего. Когда Марго очнулась, они объяснили ей ситуацию, сняли с крестоносца латы и вытащили из ямы, после чего поползли назад. По внутренним часам дело шло к ночи и не хотелось оставаться здесь до утра. Труп был тяжёлым и неповоротливым, а перенести его с помощью ветра Марго отказалась — зачем тратить силы на ерунду? В общем-то она права, так что роль грузовой лошади досталась Джону. В последний момент они вышли из руин и начали спуск с холма в деревню. Поддавшись порыву, Джон обернулся и боковым зрением увидел, как поместье оплетают гигантские щупальца, пульсирующие и живые, но спустя мгновение жуткое видение пропало. Он моргнул, прочитал первую пришедшую на ум молитву и решил ничего не говорить спутникам. Подумают, что он спятил следом за крестоносцем и прикопают под ближайшим кустом, а оно ему надо? Не спрашивают — молчи. К смерти наёмника Фицджеральд отнёсся философски. — Ничего, завтра прибудут новые бойцы, — заявил он и обрадованно принялся изучать фамильные цацки. Марго по пути подхватила ещё и пару статуэток, которые нехотя отдала заказчику. — Отдохните в трактире, в ближайшие недели найму рабочих и буду восстанавливать тракт, церковь и поднимать местную гильдию. Всё же… Фицджеральд замолчал, взгляд его стал пустым. — Всё же теперь я владелец этих земель. Джона его душевное состояние не волновало и он глухо спросил: — С трупом что делать? — А, похороните на кладбище, вам покажут, где, — отмахнулся Фицджеральд. — Лопата у смотрителя. Какая прелесть, им ещё и хоронить товарищей? Не то чтобы Джон был чувствительным и легко привязывался к людям, но и его пробрало от осознания, что с ними в дальнейшем поступят точно также, если им не повезёт сдохнуть в руинах. — Я пойду спать, — буркнула Марго и поднялась на второй этаж трактира, где для них подготовили комнаты. Потом обещали соорудить что-то вроде казарм, но пока наёмников мало, хватит и такого жилья. Получив лопату и носилки, Джон с Марком потащили труп к кладбищу. — Как думаешь, чем нам защищаться в следующий раз от этой мозгосжигающей дряни? — Марк воткнул лопату в корень, поморщился и нагнулся, чтобы расчистить место. — Хорошо бы священника найти или ещё какого веруна, чтобы очищал проклятия и галлюцинации, — отозвался Джон неуверенно. — Я что-то такое читал, но не уверен. — Ого, ты читать умеешь. — Ещё одно слово — и долбану лопатой. Марк хихикнул и с видом фокусника на ярмарке достал из-за пазухи небольшую потрёпанную книжицу. Покрутил в руках и неожиданно кинул Джону. Тот поймал и растерянно посмотрел на обложку с незнакомыми символами, похожими на детские каракули. — Нашёл в одной из комнат, — пояснил Марк, опёрся на черенок лопаты и нахмурился. Его живое молодое лицо в сумерках казалось старше и печальнее. — Не знаю, что там написано, но почему-то мне не хочется отдавать её Фицджеральду. Возьмёшь? Вдруг пригодится или продашь потом как раритет. Джон сомневался, что такое старьё хоть кому-то нужно, но не мог не оценить щедрый жест. К тому же в его руках книжица ощущалась приятно, словно была сделана из дорогой кожи и хранилась с заботой и вниманием. Кроме плесени и старой бумаги она пахла почему-то солью и чем-то до боли знакомым и родным. Может, колдун и ему мозги повредил, но Джон не хотел с книжкой расставаться. — Спасибо. Обязательно верну долг, а теперь давай закопаем его уже и пойдём отдыхать. Сомневаюсь, что нам позволят прохлаждаться и не отправят завтра же в новый рейд. Марк вздохнул и кивнул. Вдвоём они управились за час: запихнули крестоносца в готовый гроб, гроб — в землю, закопали его и помолились, не забыв положить серебряную монетку сверху и немного осины. Не хотелось, чтобы бывший товарищ приходил к ним по ночам и обвинял в смерти. Каждый поход начинался одинаково и различался в мелочах. Как Фицджеральд и обещал, с развитием Гамлета в деревню начали сползаться любители лёгкой наживы, дикари, сектанты и дрессировщики разного рода тварей. Они помогали восстанавливать здания, кутили в трактире и присоединялись к сложившейся группе из Джона, Марго и Марка. Иногда состав меняли, давая кому-то отдохнуть, и лишь Джон упрямо возглавлял его, желая стать в глазах заказчика незаменимым и заработать побольше денег, чтобы потом, в случае чего, суметь без колебаний отказаться и уйти. Он уверен, что сможет это сделать, потому что на смену павшим наёмникам приходили новые и не было заметно, чтобы Фицджеральд видел между ними разницу. От чего может умереть обычный человек? О, вариантов масса! Начиная с рухнувшей на голову колонны, заканчивая сундуком-мимиком и острыми клыками, который откусывал сразу половину зазевавшегося искателя монет и гербов. Чем глубже они заходили в подземелья под поместьем, тем более мрачным и пугающим становилось окружение. Стены оплетали лианы и корни, отовсюду раздавались стоны, скрипы и рычание, а монстры попадались до того отвратительные, что Джон устал запоминать что-либо, кроме многочисленных глаз и отростков. Во время привалов он почти ни с кем не разговаривал и предпочитал точить нож или листать странную книжицу. Написана она была непонятным языком, а рисунки вызывали тревогу и омерзение, но Джон не мог остановиться и листал страницу за страницей, находя в этом некое извращённое удовольствие. Порой ему начинало казаться, что в причудливых каракулях скрыт ответ на вопрос “что за хрень здесь творится?”, но никакого внятного объяснения он, понятное дело, не получал. Со временем первые коридоры стали для него как родные, а вот дальше составлять карты оказалось бессмысленно — при каждом спуске расположение безопасных мест менялось, будто поместье было живым созданием с собственным разумом и желало запутать их, завести в тупик. Джон пытался поговорить об этом с Марком, но тот легкомысленно отмахнулся — не хотел волноваться ещё и об этом. Марго же выслушала и несколько дней ходила мрачная, пока в один из походов не притащила из значительно улучшенной церквушки священника. — Пойдёшь с нами, — скомандовала она, на что Натаниэль, типичный книжный заучка в очках, закатил глаза. Между ними сразу пробежала стая чёрных кошек и они ругались на каждом привале, замолкая и действуя сообща только во время сражений. Натаниэль оказался полезным типом хотя бы потому, что умел различать мимиков, изгонять нечисть и атаковал собственной кровью, за что был прозван Марком мазохистом. Впрочем, пользы от него было несравнимо больше, чем от толпы вояк, который помирали в первую же ночь и отправлялись к череде крестов на кладбище. За месяц их там завелось с десяток. Или уже больше?.. Постепенно Фицджеральд приказывал им расширять поиски. Чаща кишела заражёнными пугающими существами, при встрече с которыми оставалось лишь молиться, чтобы не получить какую-нибудь болезнь в награду. На глазах Джона покрывались струпьями и коростами многие соратники, кто-то сгнивал заживо, другие превращались в живые переносчики грибных спор. Ходить туда отказывались даже самые смелые, потому что в их глазах руины замка были безопаснее, чем обманчиво мирные полянки, на которых буквально из-под земли появлялись отвратительные враги. — Джон, ты как? — Марк пристрелил огромную гусеницу и потащил Джона за собой. Двое безымянных товарищей погибли и они не собирались тащить их заражённые тела в деревню, самим бы ноги унести. Джон боролся с ползучим живым растением, которое напоминало виноградные лозы, только с шипами и зубастыми бутонами. Один из них укусил его в плечо, рана была небольшая, но сильно болела и зудела. Джон попытался промыть её спиртом и перевязать, только лучше не стало. — Блядь… Может, Нат разберётся, — неуверенно подбодрил его Марк, и Джону стало тошно от сочувствия в голосе. За месяц они стали не то чтобы друзьями, но совместное выживание сближало, и ужасно не хотелось слышать, как Марк про себя читает за него заупокойную. — Давай-ка, держись за меня и пошли, пока они не очухались. Ну, по крайней мере его не бросили тут умирать. Скромное везение. С раной Натаниэль возился почти час, пихал в зубы Джону брусок и вычищал наживую проникшие под кожу семечки. Это было… ох, лучше вообще не описывать ощущения, потому что проще сосчитать, сколько брусков Джон перекусил, сдерживая крик. Его отпустили с требованием несколько дней никуда не ходить и отдыхать, помолились напоследок и, право, в этот момент Джон почти не хотел разбить Натаниэлю его дурацкие очки. Забравшись на гору поленьев для печи, Джон привалился спиной к стене трактира и вздохнул. Во рту застрял привкус кедра, челюсть болела, а плечо ныло. По-прежнему не покидало ощущение, будто внутри, в его теле, что-то копошится и пробирается глубже с каждым вдохом, но это могла быть фантазия уставшего разума, так? Даже если нет, в деревне не найдётся никого, кто успокоил бы и пообещал, что всё будет хорошо. Фицджеральд с Луизой закапывались в найденных книгах предка и командовали, куда идти в следующую вылазку, приходящие наёмники расчищали дороги и организовывали свои отряды, не стремясь сблизиться с изначальной троицей. Джон чувствовал себя одновременно уникальным и изгоем, потому что его неизменно ставили во главе, платили больше и ценили, в отличие от большинства, которое оказывалось в итоге пушечным мясом. Как долго ему ещё будет везти? В какой из дней он погибнет, так и не принеся с таким трудом заработанное золото семье? Он не писал им писем уже полгода. Чтобы отвлечься от зуда, Джон достал книжицу, к которой успел привязаться. Она не изменилась и оставалась всё такой же непонятной, однако не для чтения Джон прикасался к тёплой обложке и обводил кончиками пальцев странные узоры. Его это… успокаивало. “Ветер… меняется”. Голос в голове прозвучал едва слышно, как шелест листьев о землю, как морось дождя по крыше. Джон вздрогнул и огляделся, но никого рядом не было. Мимо прошёл чёрнокожий строитель, зыркнул на него, буркнул что-то на своём языке и сплюнул, но явно он был не тем, кто способен издавать такие шипящие и вкрадчивые звуки. Джона пробрало холодом и он решил вернуться в трактир, где для него, Марка и Марго всё ещё держали комнаты. Лучшие апартаменты для лучших бойцов, ну вы посмотрите, какая честь. Сон утянул стремительно и жестоко, заставив проваляться практически до вечера следующего дня. Джон совершенно не помнил, что ему снилось, однако чувствовал себя странно отдохнувшим и полным сил, даже плечо, кажется, болело меньше. Он честно бродил по деревне несколько дней, болтал с другими наёмниками и подсаживался к ним у костров, чтобы поделиться опытом и сыграть простую и неприличную песенку на губной гармошке. Это напоминало его прежнюю жизнь в родных местах, когда не нужно было проливать кровь, чтобы заработать на хлеб и вино. Увы, времена менялись. Ветер… тоже менялся. На третий день Марго, Натаниэль и двое новичков отправились в Бухту, чтобы прогнать засевших там пиратов. Такие походы они уже совершали и всегда возвращались невредимыми, однако на этот раз Джон не мог найти себе места и нервно таращился в темноту до самой ночи. Марк присоединился к нему на крыше трактира и вместе они пили дряное вино из одного горла, жалея, что все запасы бухла их фамильных бочек Фицджеральд приказал вылить и не пить, если им дорога жизнь. Судя по тому, какими были встречавшиеся в некоторых местах на болоте комары, его приказ спас им не только жизнь, но и человеческий облик. — Идут, идут! — первый заметил отблеск факела Марк и почти кубарем скатился с крыши. Джон последовал за ним. Натаниэль шёл медленно, потому что нёс на спине бессознательную Марго, а его лицо было бледным от потерянной крови. Коротко глянув на перевязанные запястья, пропитанные алым, Джон забрал у Натаниэля девушку и повёл его в церковь, где был запас бинтов, противоядия от разных недугов и святая вода. — Что случилось? — спросил Марк, когда обработал раны Натаниэля и повязал свежие бинты. Руки его тряслись. — Где остальные? — Они напали на нас со спины, когда мы с леди Маргарет расправились с пиратами, — безжизненным голосом ответил Натаниэль. Марк с Джоном переглянулись — они не знали полное имя Марго и ее историю, но Натаниэлю она, видимо, доверилась и рассказала куда больше. — Она защитила меня своим телом… Поэтому я их убил и принёс её назад. Бледная и слабая, Маргарет всё ещё дышала. Грудь её вздымалась, пульс бился. На её теле Джон не заметил никаких серьёзных ран, может, проклятие? Или какая-то болячка? Кто знает, но просыпаться она не собиралась. — Отдыхай, она обязательно поправится, — собственные слова звучали до боли фальшиво. Джон не поверил бы на месте Натаниэля, но ему больше нечего было сказать. — Ты молодец, что спас её. Будто марионетка на ниточках, Натаниэль кивнул, встал на колени у постели Маргарет и начал беззвучно молиться. Джон с Марком постояли рядом какое-то время, не зная, что делать и как помочь. Может быть, новоприбывшие весталки или цыганка что-то придумают, но легче от этого точно не станет. Марго… Маргарет была чванливой сучкой, гордой и упрямой, но надёжной и сильной, с ней они прошли немало смертельных схваток и не думали, что потеряют от удара в спину. — Как твоя рука? — спросил Марк тихо. — Хоть ты помирать не собираешься? — Не дождёшься. Нормально. Джон действительно чувствовал себя неплохо, а когда размотал бинты, то с удивлением обнаружил на месте раны свежую здоровую кожу. — Заживает, как на собаке, — нервно рассмеялся Марк и сгорбился, засунув ладони в карманы. О чём он думал? Кто ж его знает. Джон пожал плечами и побрёл докладывать Фицджеральду мрачные новости. Быть таким гонцом ему не улыбалось, но кто-то же должен. Теперь их очевидно станет меньше, из старого первого состава, а ещё доверять другим наёмникам не получится ни под каким предлогом. Если Марго не очнётся, Натаниэль тоже вряд ли согласится поддерживать их отряд молитвами. Ну что за дерьмо. — Настала пора отправиться в темнейшее подземелье. Два месяца, бесчисленная гора трупов и стресса, золото, кровь и предательство только ради этого момента. Джон знал, что этого не избежать, но и его пробило дрожью от одной лишь мысли. Всё, что он пережил ранее, меркло перед последним рубежом к секретам Предка и всего проклятого замка. — Ммм, как здорово, — под глазами Марка залегли тени, он сильно похудел и осунулся. Они не говорили по душам, но Джон не сомневался, что приятель по несчастью видит ничуть не меньше кошмаров. — Каков план, босс? — Я пойду с вами, — Фицджеральд тоже выглядел неважно, но глаза его сверкали полубезумным блеском и упорством. — Что бы там ни таилось, я должен это увидеть сам. — При всём уважении, но вы умрёте, — возразил Джон мрачно. — И мы вместе с вами. Не дурите, втроём мы не сможем защитить вас, да даже целая армия не сможет! Фицджеральд встал и навис над Джоном, сверля его тяжёлым взглядом, а Джон встал поустойчивее и был готов подраться с нанимателем, лишь бы выбить из него дурь. В комнате воздух трещал от напряжения, как в грозу, дыхание перехватывало от тревоги. Джон собирался сказать что-то ещё, придумать аргументы, как вдруг на него накатило странное спокойствие. Он вспомнил детство и как купался в озере недалеко от дома, нырял с головой и смотрел со дна на яркое солнце, которое постоянно меняло форму и искажалось, словно в зеркале. Уши заложило, а в голове зашелестел знакомый голос: “Иди… иди ко мне… Джон”. — ..приказывать! — пощёчина вырвала из транса и отрезвила. Джон не пошатнулся, но вздрогнул и растерянно взглянул на гневного Фицджеральда. Тот повторил, что ему тут принадлежит всё, включая людей и их жизни, так что приказывать будет он, а не безродный разбойник. — Прошу прощения, — тихо сказал Джон и опустил голову, чтобы спрятать страх во взгляде. Страх не перед Фицджеральдом, а перед неизвестной силой, которая звала его и знала его имя, и… чёрт возьми. — Но у меня есть условие. Фицджеральд недовольно поджал губы. Марк стоял в сторонке и внимательно их слушал, переводя взгляд с одного на другого. — Слушаю. — Все деньги, которые я заработал за эти месяцы, и те, которые получу за темнейшее подземелье, вы передадите моей семье. Тогда я пойду туда. — Вы говорите так, словно не вернётесь, — закатил глаза Фицджеральд, а Джон… подумал, что он дурак. Вот и всё. — Зато сделаю так, чтобы вернулись вы. Ну что, идёт? Фицджеральд неохотно согласился, после чего они выбрали членов отряда и обсудили план, только вот ирония в том, что в никакой план им не поможет. Ничто, будем честны, не поможет. Вечером Джон заглянул в церковь к Маргарет и принёс ей веточку замёрзшей рябины. Дело катилось к зиме, по утрам и ночью деревья и землю прихватывал иней. Это выглядело даже красиво, как и её волосы, хаотично рассыпанные по подушке. Натаниэль не отходил от Маргарет ни на шаг, обмывал её тело, не давал образоваться пролежням и неустанно молился, словно Бог мог его услышать и помочь. Если бы Бог правда существовал, он был уничтожил это гиблое место, разве нет? Хотелось бы верить. — Джон, — окликнул его Натаниэль в последний момент на пороге. Безучастный ко всему, он мало с кем вообще разговаривал после ранения Маргарет, а тут вспомнил про реальный мир. Джон обернулся и встретился с серьёзным и уставшим взглядом. Несмотря на юный возраст, Натаниэль в своей монашьей рясе казался высохшим стариком. — Береги свою душу. Криво улыбнувшись, Джон соврал: — Твоими молитвами, приятель. Он был уверен, что и душу уже не спасти. Внутренний толчок побудил проснуться на рассвете и долго лежать, пялясь в темноту. Перед смертью не надышишься, прощаться ему больше было не с кем… Оставалось лишь, разве что, написать письмо родным, что он и сделал, а затем вышел во двор, чтобы умыться из бочки. Поверхность воды подёрнулась тонким слоем льда. Изо рта вырывался пар. Марк выводил из стойла лошадь и притворялся, будто не замечает Джона, хотя тот стоял буквально в десяти шагах. После зачистки дорог путь был относительно безопасен, за несколько часов можно выбраться на главный тракт, а оттуда отправиться куда угодно, хоть в город, хоть в порт и купить билет в другую жизнь. Джон не находил в себе сил и желания осуждать Марка за трусость — тот был славным малым, весёлым, полным жизни когда-то, он собирался написать книгу о своих похождениях и однажды осесть где-нибудь, жениться и завести детишек. Если он пойдёт с ними, то ничего этого не случится. — Джон, я… — Тшшш, — Джон прижал палец к губам и покачал головой. — Такое хорошее утро. Давай помолчим. И они молчали, думая каждый о своём. Марк открыл рот, но Джон снова покачал головой и махнул в сторону выезда из деревни. Уходи один. Быстрее, пока все спят. Сбегать вместе? Смысла в этом мало, да и Джон ощущал, что должен спуститься в подземелье, ведь там его кто-то да ждал, а родители и младшие… Вряд ли им понравится тот Джон, который вернулся из руин когда-то изобильного и роскошного поместья. Прощаться непросто, стыло и тоскливо. Джон смотрел, как медленно растворяется в тумане фигурка наездника, пока не перестал слышать не только цокот копыт, но и звук собственного дыхания. Острый шпиль замка протыкал небо и он плакало холодным дождём. Провалы глазниц-окон пялились на деревню с голодной жадностью свиньи, перед которой поставили корыто с помоями, а из Внутреннего Двора с каждым днём всё ярче и сильнее несло тухлой кровью. “Я скоро приду”, — подумал Джон и рассеянно погладил книжицу во внутреннем кармане куртки. В ответ его окатило благодарностью с привкусом соли и, как ни странно, шоколадного печенья. Он пробовал шоколадное печенье всего лишь раз на ярмарке, когда выполнил сложный заказ и смог порадовать близких дорогой и изысканной едой. Раньше оно не горчило. На побег Марка Фицджеральд никак не отреагировал, только выбрал наёмника на замену и приказал взять побольше оружия. Столько, сколько могут унести. Джон выполнял приказы рефлекторно и передвигал ноги точно так же, словно путь от деревни до цели не имел никакого значения. Важно было то, что ждало их внутри и поторапливало, звало… тосковало. Ему было одиноко? От вида портала любого бы передёрнуло. Тени плясали и извивались на стенах, взятый в команду оккультист тихо пояснял, что это за дрянь такая, а Джон только и мог думать о том, как вместе со стариком Мелвиллом, опытным дрессировщиком и воином, защитить Фицджеральда. Они спускались всё глубже, глубже и глубже, кровь хлюпала под ногами и в какой-то миг Джон подумал, что она могла принадлежать всем тем, кого он лично закапывал после неудачных рейдов. Он прикусил щеку изнутри, чтобы истерично не рассмеяться. Голос в голове звучал чаще и громче. Он был не угрожающим, а почти ласковым и неуверенным, как у человека, который не до конца проснулся и не понимает, зачем его вообще разбудили. По время коротких привалов Джон пытался задавать вопросы (конечно, не вслух), но голос не отвечал. Мелвилл курил, оккультист перебирал свои руны, Фицджеральд бормотал что-то под нос, а Джон смотрел на них и поражался, какой изощрённой стервой может быть судьба. Хотя, надо отдать ей должное, команда у них подобралась не самая паршивая. Могло быть хуже. К голосу со временем добавилось биение сердца. Отвлекшись на него, Джон чуть не пропустил удар жуткой твари, упал и откатился в сторону, а затем… плечо пронзило болью, раздался истошный вопль и мгновенно всё стихло. Пошатываясь, Джон встал и посмотрел на собственное плечо, из которого, порвав плоть и кожу, вырвались виноградные лозы и растерзали тварь на кусочки. Кровь впитывалась в растение и будто бы насыщало его, у Джона кружилась голова и он готов был поклясться, что оккультист готов его прикончить без промедления. — Джон, ты… всё ещё Джон? — окликнул его Мелвилл. Псы у его ног рычали на тварей, но на Джона не реагировали. Пока. Джон неуверенно кивнул. Лозы оплели руку до пальцев и пульсировали, готовые атаковать при появлении новой угрозы. Тело, несмотря на потерю крови, ощущалось полным сил и энергии, и хотя Фицджеральд упорно отводил взгляд, приказа уничтожить заражённого никто не отдал. — Всё… в порядке. Да, нормально. Идём дальше? Оккультист выругался, а Джон дёрнул здоровым плечом и возглавил их маленькую команду, надеясь, что Мелвилл не позволит другим ударить его в спину. С новой силой сражаться с чудовищами оказалось намного легче, а некоторые даже убегали, словно в Джоне завёлся кто-то более жуткий, чем они сами. Голос в голове тихо рассмеялся и сказал, что люди всегда боятся того, чего не понимают. — Что ты читаешь? — грубо спросил его Фицджеральд на очередном привале. Джон не видел смысла прятать книжицу и показал её, на что Фицджеральд нахмурился и подозрительно взглянул на Джона. — Ты ведь не понимаешь, что в ней написано. — Не-а. Ни слова. — Тогда зачем? Джон пожал плечами. Голос и сердцебиение были уже совсем близко, буквально за следующим поворотом. Они отвлекали, приходилось сосредотачиваться на реальности и не обращать внимания на то, как исказились черты лица спутников, превращаясь в морды чудовищ. — Не знаю, мне… нравятся картинки. Фицджеральд хмыкнул, полистал книгу и остановился на одной из страниц, задумчиво глядя на закорючки. Взгляд его застыл, а затем он посмотрел в темноту за спиной Джона и тихо выдохнул: — Скажи… ты слышишь что-нибудь? — Смотря о чём ты, — Джон не видел смысла “выкать”, они в одном статусе сейчас. — Кто-то давно зовёт меня, но это явно не твой Предок. Аристократишки вроде тебя не обратили бы внимания на простого разбойника. Укол не достиг цели, потому что Фицджеральд услышал то, чего хотел, и остаток привала был задумчив и тих. После он вернул книгу и вдруг сказал: — Спасибо. Только Джон не понял, за что именно. Когда они увидели Сердце… ну, наверное, это было сердце? То слов ни у кого не нашлось. Джон вспомнил, как ехал сюда в дилижансе, тихую Луизу, которая осталась ждать возвращения в трактире, потухшего, как их факел, Марка, и бесчувственную Марго. Вспомнил отца и мать, младших братьев и сестёр, а затем его воспоминания слизало волной, как следы на песке. Он горько усмехнулся и плотнее перехватил кинжал. Перед Фицджеральдом появился Предок, втолковывал ему что-то о бессмысленности всей затеи, о смерти мира, трещал, как заводная игрушка, и слушать его было невыносимо тошно. Сердце стучало быстро и волнительно, отчего Джон то и дело отвлекался на него и пытался мысленно спросить: “в чём дело? чего ты хочешь?”. — Да заткнись ты уже, — буркнул Джон мрачно, когда снова не услышал ничего из-за Предка и его завываний. — Мешаешь. Тот от неожиданности выполнил приказ, а на Джона навалилась чужая благодарность вместе с невидимыми объятиями, так мог “обнимать” гигантский спрут из Бухты, если бы поймал в свои щупальца человека. Джон сделал шаг к Сердцу, затем ещё и ещё и, игнорируя оклик Мелвилла, осторожно спросил: — Почему ты звал меня? “Помоги мне снова заснуть”. — Почему? “Если я очнусь, твой мир исчезнет”. — Этот ублюдок-аристократ заманил сюда своего потомка, чтобы разбудить тебя, — с сочувствием заметил Джон и вздохнул. — Бесит, наверное. На твоём месте я хотел бы отомстить. “Я устал… Хочу спать”. — Чем же я тебе помогу? “Покажи свои сны”. Джон вздрогнул. Он не понимал, чем так сильно приглянулся неведомой силе, но она желала оставить его себе, а остальных отпустить, а ещё она не собиралась, в отличие от других тварей, нападать на жителей деревни. То, что дремало в темнейшем подземелье, разбудили против воли. И пока что оно всё ещё хотело спать. Джон развернулся к Фицджеральду и, подумав, отдал ему нож. Отец сделал его, когда Джону было десять. Хороший и надёжный, он долго служил и ни разу не подвёл. — Передай отцу, ладно? — Джон достал из-за пазухи книжицу. — А это я оставлю себе. И… тоже спасибо. Хотя я до ужаса хочу тебе врезать. — Я знаю, — Фицджеральд кивнул и знаком велел оккультисту и Мелвиллу отступать. Они пятились, игнорируя Предка, который по какой-то причине не мог ничего им сделать, а Джон подошёл к Сердцу и коснулся его ладонью. Виноградные лозы впились в пульсирующую плоть, оплели её, соединяясь, словно новые сосуды. Спустя десяток ударов Джон почувствовал, как на него накатила сонливость, колени подогнулись и он рухнул на землю.  

***

— Что ты всё-таки такое? — спросил Джон, разламывая шоколадное печенье на две неравные половинки. Одну он протянул своему спутнику, а вторую завернул в чистую тряпицу и оставил на потом. Они сидели возле костра, весело трещал огонь и тени вокруг угрожающе ревели, но не смели подобраться ближе. Им было страшно, Джону… нет. — Люди придумали для меня множество имён, — у существа рядом очень условное человеческое тело. Оно нескладное, длинное и будто бы поломанное. Он явно старался не напугать Джона и натянул человечью кожу, угадал с количеством ног, однако взгляд оставался пустым и космически бездонным. — Мне всё равно, как они меня называют. Я существовал до них и буду после. — Может, ты бог? — весело уточнил Джон, вороша палочкой в поленья. — Ну, тот, кому поклоняются монахи и прочие веруны. Я знал одного, жаль, вы не встретились. Мог бы получиться забавный разговор. — Он бы сошёл с ума, — в голосе существа скользнула досада. — И нет, я не тот бог, о котором ты думаешь. Они слишком молодые по сравнению со мной. — Ого! Мне что, обращаться к тебе на вы и с поклоном? На него уставились с непониманием. — Прости-прости, шутка. Я всего лишь глупый человек и мне проще, когда у собеседника есть имя. Существо склонило голову так, что хрустнули кости. Джон с болезненным любопытством наблюдал, как оно поправляет сломанную шею, убирает лишнюю пару рук и ест печенье, а затем урчит от удовольствия. Всё равно что слышать, как мурлычет тьма. Невероятное ощущение. — Мне всё равно, — повторило существо. — Я хочу смотреть твои сны, Джон, разговаривать с тобой. Больше ничего. Чем он такой особенный, Джон не знал, а существо вряд ли ответит. Они сидели посреди нигде, жгли вечный костёр и, Джон чувствовал, могли оказаться где угодно, стоит ему только пожелать. Но это будет не мир людей, конечно. К счастью, это будет не он. — Тогда я назову тебя Говард, дружище. Не знаю, чем я тебе так понравился, но постараюсь не разочаровать. Какой мой сон ты хочешь попробовать? Говард уставился на него провалами глаз, его губы слегка дрогнули в подобии улыбки. Джон захлебнулся океаном, небом и безумием, а затем очутился на дне озера из своего детства и даже не удивился тому, что может дышать под водой. Все. Это… хороший конец.