313

♡♡♡

      "Нет ничего лучше любви! Я тоже так думаю, всегда так думала и буду продолжать! Это прекрасное чувство пробуждает во мне нечто новое, прекрасное, непостижимое и необъяснимое, словно атом в квантовой сверхпозиции, словно появление новой вселенной внутри моей грудной клетки, словно новая, высшая жизнь, что спустилась ко мне с самого неба, протягивая свои тонкие, изящные руки и приглашая в объятия. Она, точнее, он, пришел ко мне, словно ангел с небес, как пёсик что нашёл хозяина, как прекрасный оргазм после месяца воздержания от удовольствия, он у меня самый лучший! Самый при-самый, и я буду вдалбливать это в его головушку на постоянной основе, пока не прийдется взять самый толстый и большой дилдо в доме и вдолбить это уже в его очко. Вообщем, люблю я его, очень люблю! Недавно я купила ему коробочку шоколада с марципаном, не то чтобы он любил его, но это ведь мой знак проявления любви, а отказывать в любви это грубо! Хочу провести этот вечер с ним, иначе я лично пойду, соскребу остатки его тела с асфальта и принесу домой, укладывая на стуле и исполняя свои желания. ♡"       Пишет она в заметках телефона, достаточно быстро постукивая подушечками пальцев по экрану пока его синий и яркий свет выжигал ей сетчатку, но, не то чтобы это вызывало дискомфорт. Сохранив текст, гаджет был отложен в сторону пока его обладательница молча и с широко раскрытыми, будто стеклянными, глазами смотрела в потолок, позволяя кривой улыбке обнажить желтоватые зубы в металлической клетке брекетов. Рваное, животное дыхание было слышно даже в коридоре, но ещё хуже звучали прерывистые намёки на смех этим тонким, стереотипно женским, но при этом же грубым и хриплым голоском. Шаги, тихие и неуверенные послышались где-то там, снаружи, постепенно приближаясь всё ближе и ближе, прежде чем остановиться у двери. Тихий стук костяшками о деревянную дверь и наконец, открытие что позволило яркому желтому свету проникнуть внутрь, освещая все ужасы этой комнаты: разбитые миски, загрязненные внутри и снаружи чем только можно, паутина по углам поверхностей, белые пятна там сям... Зонтик скривился, уже начав инстинктивно тянуть руку ко рту в попытке сдержать приступ рвоты, благо, обошлось без опорожнения желудка на месте. - Ты в порядке?,- заговорил тихий, ласковый представитель копии человеческого представителя смотря прямо на меня, на мое прекрасное, избитое этой жизнью тело что было полностью заполненно жиром да мясом. Я видела это, я чувствовала это, мне не нужно было даже смотреть на него, мои руки слегка дрогнули,- Тебя слышно аж на кухне... - Аахх... ,- вырвалось из моих уст, таких прекрасных, очаровательных когда я наконец решилась перевести свой взгляд на него от чего тот сразу же вздрогнул, а дыхание перехватило. ,- Всё так плохо, отвратительно!       Парень смотрел на неё ещё некоторое время даже и не зная, что ответить, да и стоило ли? Помешкав на месте, тот медленно сделал шаг в комнату пока на его жалком, словно кошачьем, лице святилось наигранное сожаление, взгляды пересеклись, задерживаясь друг на друге. Улыбка на лице человеческой дочери расширилась, взгляд приглашал подойти ближе, что в скором времени было выполнено. Кровать заскрипела под весом второго человека на ней и сделала это ещё раз, уже когда два тела слились в нежном объятии. Щёки соприкоснулись друг с другом, конечности обвивались словно лозы, а глаза сомкнуться. Поцелуи прилагались.

♡♡♡

      Беспонятия я что произошло! Не успел я подумать хоть о чём-то, как мой мозг проснулся в момент когда моё тело с грохотом падало на пол, а щёка постепенно начинала гореть от очередного нанесенного пореза как, впрочем, и мои руки, ноги, шея, плечи, лоб и даже часть грудной клетки. Из моего рта вытекали слюни и кровь, изредка перемешиваясь с остатками рвоты. Говорю же, не знаю я что произошло! Я сжался, прикрывая голову дрожащими руками пытаясь хоть как-то защититься от этой... Этой... Ебанутой, чёрт возьми! Она села прямо предо мной, так близко, что даже намёка на личное пространство не было, резко вставляя свои потные и горькие пальцы мне в рот, проводя по щеке съемным лезвием скальпеля, что находилось между. Боль была настолько сильной, что тело просто замерло, а крик застрял под огромным комом в горле, сопротивления не было из-за чего моя щека теперь была разрезана. Считалось ли это за второй рот? Кто знает, но уж, поверьте, получать французкие поцелуи туда я бы не хотел. Её отвратительное, животное дыхание прошлось со вздохом по всему моему лицу, доходя до ноздрей, хотелось плакать. Очень хотелось, только вот, на деле вышло лишь издать слабый хрип.       Алая жидкость соблазнительно лилась, практически, по каждому сантиметру тела Зонтика, если это вообще можно было назвать им. Нежные, женские губы притронулись к его предплечью, начиная сосать словно комар, отличий было мало. Лезвие в это время полностью прошлось по щеке, оставляя после себя лишь две, разделенные и обвисшие полосы кожи. Опухшие от слёз глаза на мгновение прикрылись веками, прежде чем раскрыться, застекленев. Тело уже никак не боролось, дрожь прошла, звуки затихли как у самого лучшего, самого хорошего мальчика что только мог быть на планете земля.       Любовь, ах, или же скорее страсть, вот же прекрасное, зараза, чувство! Отстраняя свои губы от него, я медленно прохожусь языком по кровоточащим ранам, чувствуя каждый слой кожи даже кость, после чего я наконец оглядываю его с головы до пят, заляпанного, слюнявого и в рвоте, будто подо мной был не взрослый человек, а маленький ребёночек. Я нежно глажу его по головке и плечу, даря множество поцелуев его прекрасному личику, чувства переполняют меня, счастье, гнев, страсть, возбуждение, грусть, единство. Перед тем как отстраниться полностью, я позволяю своему телу прижаться к его, закрыть глаза, погрузиться в тёплый и приятный момент, чувствовать слабые отголоски дыхания что когда то били по моим ушам, наши руки переплетаются а интимные области соприкасаются. Связаны. Навсегда. Вечно, крепко, глубоко. Так глубоко, что глубже затекает только моя кровь под клавиатуру маминого компьютера. Если кто-то, или, что-то могло бы подумать, то скорее всего, это было бы об самоубийстве, неразделенной любви, детской, наивной глупости, и ведь никто даже не зайдёт ко мне. Мама лежит где-то в коридоре, выблёвывая свои органы из которых в свою очередь уже выливается алкоголь, кот, который не пойми как оказался вообще в нашей квартире, постепенно доедает остатки деда, а я? А я то что, я гнию, во славу детскому контенту, во славу моего возлюбленного, во славу великого фашистского Феникса.