Отпускай.

1989 год. Москва. Витя сидел на подоконнике родительской квартиры и курил, вглядываясь в серый утренний город. Где-то далеко гудел первый трамвай, пробуждая улицы, а на кухне тихо урчал старый холодильник «ЗИЛ». В руках он вертел кассету – ту самую, на которой был записан голос Леры. — «Пчел, ну ты что? Ты же знаешь, что я люблю тебя…» Плёнка была старая, звук шипел, но эти слова он помнил наизусть. Помнил тот вечер, когда они записывали её голос, смеясь, что это будет их послание в будущее. Но будущее не оправдало ожиданий. Теперь у Леры были две полоски на тесте и другой мужчина за спиной. Они познакомились летом, на вечеринке у общих друзей. Пчёлкин тогда только окончил школу, а Лера заканчивала 2 курс колледжа. Красивая, с копной тёмных волос и цепким взглядом, она сразу привлекла его внимание. В ту ночь они долго гуляли по Арбату, делились мечтами, смеялись, говорили обо всём. Потом были кино, музыка «Nautilus Pompilius» на кассетнике, длинные ночи в её маленькой комнате в коммуналке. Они писали друг другу записки, оставляли на холодильнике магнитами, болтали о будущем. Но время – штука коварная. Лера хотела стабильности, серьёзных отношений, а Витя застрял в своих мечтах. Он занялся воровской жизнью на Рижском, таскался с друзьями по клубам, пил тоник с джином, думая, что жизнь – это бесконечный поток свободы. И однажды всё изменилось… — Я беременна. Эти два слова она произнесла спокойно, почти шёпотом. Пчела стоял у окна, курил, и на секунду подумал, что ослышался. — Чего? — У меня две полоски, Вить. Он замер, почувствовал, как сердце заколотилось быстрее. — Это… Это хорошо? Лера усмехнулась. — Ты как будто не рад. — Просто… неожиданно. Она молчала, глядя на него долгим взглядом. — Знаешь, Пчел, я не могу больше ждать, когда ты повзрослеешь… Он хотел что-то сказать, но она не дала. — … у меня есть другой. Эти слова врезались в его сознание, как нож. Пчёлкин не знал, сколько прошло времени. Он пытался отмотать плёнку назад, пересматривая моменты, когда всё пошло не так. Может, он был слишком увлечён собой? Может, не замечал, как она отдалялась? «Во мне тает дым, в тебе тает мир…» Теперь он стоял под её дверью. Хотел поговорить, но знал — она не откроет. Лера уже приняла решение. Он вздохнул, прислонился к холодной стене и достал из кармана фляжку с тоником. «Однажды всё пройдёт…» Где-то вдалеке заиграла музыка — может, у кого-то в окне, может, в его голове. Глухие удары баса, гитарный перебор… Москва медленно просыпалась. 1991 год.  Витя вернулся со своими друзьями из Урала. Теперь он работал в компании «Курс-Инвест». Всё казалось пустым, бессмысленным. Однажды, поздно вечером, когда он возвращался домой, его догнал Космос. — Пчел, а ты слышал про Леру? Витя напрягся. — Нет, давно уже. А, что? — Она одна, ребёнка растит.  Пчёлкин замер. — Какого ребёнка? - он не сразу понял о каком ребенке речь, так как позабыл уже о Лерке. Парень посмотрел на него странно. — Да твоего же. Внутри всё похолодело. — Чего? Она же сказала… — Ну да, соврала. Хотела тебя оттолкнуть. Думала, ты не потянешь, сбежишь. Воздух вдруг стал густым, как перед грозой. Витя чувствовал, как бешено стучит сердце. — Где она? — На Соколе живёт. С пацаном. Ему уже два. Звонок в дверь. Лера открыла дверь и застыла. Пчёлкин стоял на пороге, молчал, смотрел на неё. — Ты… чего тут? — голос её дрогнул. — Он мой? Лера отвернулась, но этого было достаточно. Из глубины квартиры раздался детский голос. — Ма, кто там? Пчела закрыл глаза. На плёнке не отмотать прошлое, но, может, ещё можно что-то исправить.