DArkSide

***

— Фло, ну почему я должна сегодня с тобой возиться? — скривила губы Клара. — Скучно ему, хорошо устроился. Дружкам своим футбольным позвони и свали с ними. — Сестрёнка, я тебе уже говорил, что они на выезде. А у меня нога. Сечёшь? — Дома останься, нашёл проблему. — Надое-е-ло, я так скоро взвою. Клара цыкнула. — В чём прикол сидеть в углу, пока я буду играть в настолки? — Какие настолки? Вы там пиво хлещете литрами. Не бойся, родителям не скажу. — Заткнись и пошли, пока я не передумала.

***

— А это кто? — спросила девчонка с ярко-розовой башкой, вяло пожевывая жвачку, так же вяло разглядывая лицо Флориана. — Брат мой, родаки спятили, решили, что у нас тут оргии каждый вечер, поэтому сказали ему стукачить.  — Чё вытворяешь? — охуевше вытаращил глаза Флориан. — Ребят, она шутит, я нормальный.  Недоверчивые взгляды — пар двадцать глаз. Флориана передёрнуло. — Черри, ты чё ёбнулась нормисов сюда таскать? — встрял пацан с зелёной чёлкой. — Черри? — шепнул Флориан. — Даже не спрашивай. Тебя не касается, — отмахнулась Клара и ответила дружбану:  — Он в углу посидит и свалит скоро.   — Ну, не знаю, если он что-нибудь устроит, пеняй на себя.  Клара кивнула, отвела Флориана в сторону: — Ладно, я пошла играть, а ты затеряйся где-нибудь, не позорь меня.  — Клара… — Всё, Фло, покеда.  Он пожал плечами, понадеявшись, что никто не слышал этого разговора; огляделся: парочка, парочка, парочка, челкари (а чё такие ещё существуют?), ванильки, анимешники, кейпоперы (не спрашивайте) — и Клара тусуется со всеми этими персонажами? — блядь, только бы скинхедов не подвезли, и околофутбольщиков — ну их нахуй.  — А это кто тут у нас? — оживился Флориан, зацепившись взглядом за парня, стоявшего особняком от всего этого безобразия около подоконника.  Чёрные штаны на подтяжках, тёмно-зелёная рубашка в каком-то, хер знает каком, средневековом стиле, чёрные тени на глазах, кольца с камушками на длинных пальцах, чёрный лак, стопятьсот проколов: нос, уши, бровь, губы — всё это выглядело как отличный повод доебаться. У Флориана аж глаза загорелись от предвкушения.  — А не больно на себе столько побрякушек таскать? — спросил, вальяжно облокачиваясь на подоконник. — А не больно за мячиком бегать полтора часа? — обидно, но парень даже не взглянул на него.  — Кто сказал, что я бегаю за мячиком? — Гугл. Один из лучших поисковиков. Пользовался когда-нибудь? — Ладно, понял, отъёбываюсь.  Отъёбываться никто, конечно же, не собирался.  — Да не, постой ещё: мне всё равно скучно.  — А я похож на аниматора?  — Богатых дяденек развлекаешь же. Только я ещё не совсем дяденька и не очень богатый.  — У тебя что-то личное?  Парень улыбнулся; наконец, посмотрел на него, заглянул в телефон:  — Флориан Вирц, какое личное? Я тебя знаю максимум две минуты. Скорее, к капитализму и всей этой херне. Мог бы, кстати, сестрёнке охрану нанять, а не шататься по таким сомнительным заведениям, а то ногу кто-нибудь сломает — и всё, конец карьеры. Индюк глазастый уже и зарплату откопал. — Ты нарываешься на грубость. — Как странно, но ты первый об этом говоришь. Возможно, дело не во мне.  Посмотрите-ка, каков наглый мудила. Хамит прямо в лицо ещё и выёбывается.  — Я отойду, — сказал Флориан. — Возвращайся скорее, — с противной улыбочкой ответил парень. Хер тебе, а не возвращение. Пошёл искать Клару. Повезло, что она стояла у холодильника. — А ты чувака в пирсингах знаешь?  — Какого из? Этих долбоёбов тут ещё и больше одного? — Вон в кружевах стоит, — смазано махнул в сторону этого долбоёба. — Джамала? Да, прикольный тип.  Блядь, он ещё и Джамал.  — Уверена?  — Мы здесь говнарей не держим.  — Клара, следи за языком.  — Ой, нашёлся тут блюститель. Вообще не понимаю, чё ты припёрся, мне так-то семнадцать. И мы тут просто играем в настолки.  — Ведёт себя как уёбок, — шепнул Флориан, забив на раздражённую речь сестры.  Клара смерила его презрительным взглядом:  — Братишка, ты минуту назад отчитывал меня за слово «говнарь». Уйми свои языковые амбиции. — Клара, отвечай по делу.  — Не знаю. Всегда нормально общался, вежливый, воспитанный — не то, что некоторые.  — А мне хамит.  — Ну так меньше надо до людей докапываться. Всё, Фло, отвянь.  Флориан взял бутылку с пивом. Безалкогольное, а то пиздец случился бы немалый. Подошёл вразвалочку к Джамалу, который так и не представился, между прочим.   — Значит, ты Джамал. А я… — Флориан Вирц, я в курсе, — он повернулся в три четверти, теперь побрякушки на лице серебрились в лунном свете. Красиво. Тьфу ты, блядь.  — Значит, ты какой-то гот? Типа, смерть, кладбища и всё такое? — Не, у меня просто депрессия и всё такое.  Разговор клеился как старая жвачка к подошве — никак плюс быстро отлипал. Флориан не понимал, шутки это или чувак серьёзно разгоняет такие темы, поэтому ощущал себя тупым и неуместным. Видимо, это читалось на лице, Джамал сказал:  — Шучу. Просто Уэнсдей пересмотрел на днях. Впечатлился. — Опять шутишь?  — Ага, — сказал без тени улыбки. — Я реально гот.  — А кликуха у тебя есть?  — Паук.  — Почему именно паук?  — Конечности длинные сильно.  И яда дохуя. — Я б сказал, что ты больше на оленя похож.  — Молодой человек, ну нормально же общались. А мне ещё говорили, что футболисты нетупые и умеют коммуницировать.  — Я имел ввиду оленёнка, — стал оправдываться Флориан, пока его новый знакомый всё сильнее растягивал губы в улыбке, — типа, Бэмби. У него тоже ноги длинные… и глаза большие. — Подкатываешь?  Флориан поперхнулся.  — Ещё чего.  — Чего тогда со мной торчишь, когда вокруг полно девчонок? — Ты сам попросил возвращаться скорее.  Джамал искривил бровь. — А если б я тебя попросил поссать вон в тот горшок, сделал бы?  Теперь поднялась бровь Флориана. — И ты говоришь, что это футболисты общаться не умеют? — А я и не отрицал того, что сам не сильно социально подкован.  — Ебанавт, — сказал под нос Флориан. — Грубо.  — Зато правда.  — Смотря с какой стороны посмотреть. Вряд ли хоть один человек в этой комнате с тобой согласится — значит, уже какая-то сомнительная правда.  — Душнишь. Форточку открыть не помешало бы.  Флориан хотел надавать ему по самодовольному ебальнику так же сильно, как постоять и порассматривать все его железячки и цепочки, поотражаться в его зрачках, потрогать мягкие на вид волосы, провести языком по кольцу на губе… Ебучий мозг не туда завело.  — Давай тему сменим.  — Ок. Хочешь, фильмы Тарантино обсудим?  — Как на первом свидании, типа? — выпалил Флориан до того, как подумал.  — Опять подкатываешь? Это уже какая-то тенденция, — Джамал привалился к стене. — По статистике, каждый десятый футболист вынужден скрывать свою природу.  — Намекаешь, что я гомик? — Прямо вроде говорю, но ты не бойся, твой секрет получит только моя могила.  — А ты по ебальнику. Сейчас.  — Вот она, токсичная маскулинность в действии, — сказал Джамал, приподняв уголок губ. — Мне жаль, что ты футболист и воспитывался в таких условиях, но я пацифист, поэтому в драке участвовать не буду.  У Флориана чесались кулаки, но пиздить какого-то ноунейма (Джамала) прямо перед сестрой он не собирался, даже если у этого ноунейма было самодовольное ебло, даже если такое симпатичное.  — Я пойду в туалет.  — Спасибо, что предупредил, а то я ж волноваться буду, ночь не спать, если ты не вернёшься.  Отлить в спокойной обстановке не получилось. Флориан то и дело возвращался к мыслям о каждом десятом голубке. А если Гримальдо или Инкапье? Джака? Фримпонг? Фу бля, столько раз голой жопой светил в душевой. Чё теперь с этой информацией делать? Обоссать и сжечь не получится.  — Нет, ты точно ёбнутый, — зашипел на Джамала, когда вернулся.  Он вяленько улыбнулся. А Флориан продолжил: — Я ж теперь в раздевалку не сунусь из-за тебя.  — Может, это твоим одноклубникам стоит бояться? — усмехнулся.  — Я хотя бы выгляжу нормально. А ты что: серёжки, тени, рюши всякие, маникюрчик.  — Это не рюши, а оборки, во-первых, — закатил глаза Джамал. — Странно, что ты вообще знаешь, что такое рюши. А, во-вторых, я оценил твой маскулинный спич. Чекни, что такое гендерные стереотипы, потом поговорим, если осилишь.  Флориан замолчал, уставился на мазню, висящую на стене. Опять открыл рот, повернувшись к Джамалу:  — Но это же пиздец. Мужик в бабском. Ещё б розовое нацепил. — Сказал бы сразу: поясни за шмот. А то ходишь вокруг да около, — закатил глаза ещё больше. — Почему бы просто не принять мультикультурность этого мира, где все люди могут быть теми, кем хотят, без осуждения, ярлыков и диагнозов? Вопрос риторический, конечно. — Я… — А ты… можешь идти.  Джамал вышел на балкон, а Флориан спустился на улицу.  — Нет, ну и пиздец, какой-то крашеный уёбок будет рассказывать мне сказки, — вскипел и пнул мусорку.  — Мужик, за хулиганство давно не штрафовали? — зыркнул на него какой-то высокий дядька, мимо проходящий. — Извините.  Ветер ёбнул в лицо, растрепал волосы, забрёл под шорты, побегал под футболкой. Сейчас бы и рубашку с рюшами, ой, пардон, оборками накинул — а что? Зато не холодно. — О дивный новый мир, — пробормотал Флориан, чуть подуспокоившись, — сплошные извращения. И я среди них. Присел на ступеньки, рассматривая сначала кроссовки, потом еле заметные из-за фонарей звёзды, небо, чернеющее, как тени на веках Джамала… Фиг знает, сколько времени прошло, потому что Флориан оторвался от астрономических утех и от странненьких, противоречивых мыслей: «вдруг он дело говорит?— да не, нашёл, кого слушать», когда на ступеньке рядом заблестели лакированные туфли.  — Не замёрз? — Джамал чиркнул зажигалкой, затянулся.  — Пошёл ты, — тихо сказал Флориан. — Всю душу выел.  — Было бы что есть, — присел рядом. Теперь блестели не только туфли, но и кожаные штаны.  Ресницы у него красивые. Глаза оленьи. И кто из них олень, спрашивается? Свободно выражающий себя, симпатичный молодой человек или зажатый в футбольное очко Флориан.  Не, ну как глубоко проник в мозг засранец, а чё сказал-то в итоге? Что в мире можно быть разным? Ебать, откровение.  Он колебался-колебался, но таки шепнул прямо ему в ухо:  — Да таких, как ты, раньше вообще сжигали.  Что ты, блядь, такое несёшь? Ещё б вспомнил, как мамонты бегали по улицам и все верили, что Земля на трёх китах плавает. — Готов? Никогда такого не было, — улыбнулся Джамал, видимо, посчитавший это за тупую шутку. — Чёрных? Так ты бы ещё зиганул перед Рейхстагом от сердца.  — Да причём тут готы и цвет кожи? Я говорю про другое, — не унимался Флориан. — Сначала другое, потом цвет кожи, потом мы уже не люди… Потом приходит очередной австрийский художник… Флориан хотел оправдаться, потому что он кто-кто: долбоёб — да; футболист — да, но нихуя не расист. И вообще толерантнее чувака ещё поискать надо, но почувствовал, как щёки пылают от стыда, и вернулся к созерцанию шнурков. Пробубнел: — Прости, сморозил. Я не это имел в виду. И вообще так не считаю. Джамал как (единственно) умный человек на ближайший квадратный дециметр тактично промолчал. От сигарет несло то ли кофе, то ли шоколадом, или так несло от Джамала? Приятно.  Да твою ж мать.  — Угостишь? — кивнул на папиросу. — Не, футболист, тебе нельзя. Мало ли потом ещё карьеру закончишь и придёшь мне ебальник бить из-за этого. Оно мне надо?  — Справедливо. Ещё помолчали. Джамал докурил, стрельнул сигаретой прямо в мусорку — нихуя, трёхочковый! Встав, отряхнул брюки.  — Ладно, Флориан Вирц, пойду я. Ещё до остановки телепаться. Не скажу, что было приятно познакомиться. — Долго идти? — Флориан посмотрел на него снизу, скривившись (это фонарь бил прямо в ебальник, а не слова Джамала о неприятном времяпрепровождении в его компании в сердечко).  — Минут двадцать.  Длинный, хрупкий, не совсем… традиционно… выглядящий — да его ж отмудохают в ближайшем переулке, и пофиг, что Германия, культурная страна. Уебанов, типа самого Флориана (уже нет), это разве ебёт?  — Ладно, с тобой прогуляюсь, — протянул Флориан, — встать только помоги. Пожалуйста. Джамал протянул ему руку, тёплую, нет, горячую, слегка шершавую.  — Спасибо, — Флориан замешкался, прежде чем отпустить её. — Прикольные кольца.  — Мне тоже нравятся.  Какой напыщенный хмырь всё-таки. Может, позволить господам быдлу украсить его нежное личико парочкой кровоподтёков? — Клара, я тут отойду минут на сорок, дождись меня только. — Куда уже? — вздохнула. — Провожу человечка до остановки.  — Валяй, всё равно партию только начали.  Они реально в настолки рубятся? Все убеждения о мире, наработанные за двадцать лет, пошли по жопе за один вечер.  — Отпросился? — усмехнулся Джамал, раскуривая очередную сигарету. — Не боишься помереть от рака лёгких? — Не, я ж гот, мы на смерть молимся. Флориан фыркнул. Юморной, однако, индюк попался. — Хочешь покажу созвездие футболиста? — Не знаю такого. — Вон, смотри, — Джамал тыкнул куда-то в небо. — Чё ты гонишь? Это Орион. Я эти три звезды в любой точке неба узнаю, — с жаром сказал Флориан, на середине захотевший прикрыть рот. — Увлекаешься астрономией? — с любопытством покосился на него Джамал. — Братишка — физик, помешанный на космосе. Я — лишь невольный слушатель… — Как интересно. Может, бывают и не тупые футболисты... — Ты меня целый вечер оскорбляешь и хочешь остаться с целым носом? — А ты мне целый вечер угрожаешь дракой и хочешь, чтобы я прекратил использовать защитные реакции? — Манипулятор сраный. — О, и словечки какие, — начал было Джамал, но под яростным взглядом Флориана быстро поднял руки в примирительном жесте: — Больше не буду. Улицы слились в одну длинную, слабо освещённую, едва узнаваемую — давненько не был в этой части Леверкузена, уже и забыл, что такие ебеня существуют. Разговорились. — Ты? Футболистом? — Флориан заржал. — Баскетбол ещё ладно, но футбол? — Вообще-то мне пророчили великолепную карьеру, — важно заметил Джамал, — но фортуна повернулась ко мне одним местом. — Травма? — Колено. До сих пор даёт о себе знать. Флориан сочувственно дотронулся до его плеча. — Уже не боишься дотрагиваться? Вдруг заражу нетрадиционностью? — усмехнулся Джамал. — А я и не боялся… это ты бойся — вдруг влюблюсь в тебя, отношений захочу. Перегрелся, вызовите скорую: мальчику плохо. Ебанулся — лучше сразу на кладбище. Джамал фыркнул. — Может, я этого и хочу? Клею тебя целый вечер, а ты не ведёшься. Флориан подавился воздухом. — Ну чего ты, я же пошутил, — почувствовал похлопывание по спине, услышал улыбку. — Какой же ты ебанавт всё-таки, — сам улыбнулся. — Зато шучу смешно. — От скромности точно не помрёшь. — Жаль. Нет, с юмором у парня явные проблемы. — Подожди, это чё за остановка? — Флориан огляделся. — Мы сколько их прошли уже? — Три или четыре. — А чего не сказал? — Так я ж говорю: хочу с тобой подольше побыть. — Ой, заебал со своими приколами, — закатил глаза Флориан, хотя внутри потеплело. — Вон автобус едет. Повезло, что мёрзнуть не придётся. А сам-то? В футболке и шортах выперся. Ну мёрзни иди, что уж теперь? — Напиши мне в инсте, — сказал он, поглядывая на стоящий на светофоре автобус. — Не сижу в соцсетях.  Кто бы сомневался. — Тогда номерок дай. Наберу как-нибудь. — Держи ещё кое-что, — Джамал вложил в его ладонь кольцо с тонкой полоской. — Предложение делаешь уже? Не боишься, что соглашусь? — Боюсь, что откажешься. — Так, эта хуйня слишком далеко зашла, забирай назад, — Флориан протянул ебейший подарочек назад. — Расслабься, это просто памятный презент. Тебе ж понравилось. — Спасибо? — Жду звонка, Флориан Вирц, — подмигнул Джамал и юркнул в автобус. — Вот и ходи, блядь, на гиковские тусовки, — пробурчал с плохо скрываемой улыбкой Флориан, цепляя кольцо на палец, дрожащий то ли из-за холода, то ли из-за чего-то (кого-то) другого. И, пританцовывая, двинулся назад.