Мутизм

Увидеть танцы на столе ожидаешь скорее на какой-то вечеринке, но не в будний день в школьном классе. Однако Тацуми это не смещает ни капли, врубив музыку на телефоне, он не стесняясь отжигает прямо на месте своего учебного процесса. — Тацу! Слезть немедленно! — в класс заходит учитель, он должен быть в шоке от подобного поведения, но проведя с этими ребятами не один день привыкаешь и не к такому. Молодому учителю осталось классное руководство над старшеклассниками. Казалось бы, они должны найти общий язык, подружиться, но это обманка, которую учитель понял не сразу, нельзя быть другом - надо авторитетом. Он зачесывает волосы назад, вздыхая, и проходит к своему столу, наблюдая за тем, как Тацу слезает и, смеясь, садится на свое место выключая музыку. За ним в класс проходит парнишка с тёмными волосами, озадачивая присутствующих. Учитель просит у класса немного внимания и рассказывает о их новом одноклассника. Ранее мальчик учился дистанционно, так что это его первый учебный день в стенах школы за последние несколько лет. О причинах отсутствия он умалчивает, не сразу добавляет и то, что просит одноклассников быть приветливыми и дружелюбными - новый друг имеет проблемы с общением. Вместо того, чтобы дать слово брюнету, учитель представляет его - Сэндзаки, однако можно и сокращенно - Сэнди. Когда его представляют, Сэнди слышит смех с одной из дальних парт. — Как-как? — смахивая слезы от смеха, переспрашивает парень. — Не с твоей фамилией выебываться, — поворачивает голову в сторону одноклассника Тацу. — Завали. — Так, оба рты заткнули, — вступает учитель. Он осматривает класс строгим взглядом, убеждаясь, что все закончили свои переговоры, и выбирает новому ученику парту. Сэнди садится по правую сторону кабинета, рядом с милой девчушкой, которая кажется слишком мелкой для этого класса, на вскидку в ней роста 150 сантиметров, не больше. Они на фоне друг друга смотрятся несуразно, слишком велика разница, но бегло осмотрев соседку, Сэнди переводит взгляд на учителя, что привлекает внимание, объявляя тему урока. Урок проходит спокойно и только к перемене пара людей из класса интересуются новой личностью. Среди них и девчушка, которую он заметил ранее, правда та ни одного вопроса не задает, лишь тихо наблюдает со стороны. Распросы ребят ограничиваются общими фразами и они сами себе же дают ответ, на нужный остается только кивнуть. "Из этого парня слов и клещами не вытащить" решает один из подошедших и быстро теряет интерес. Девушка с коротким каре предлагает помощь в знакомстве с учителями и предметами, Сэнди для вежливости улыбается в ответ, но в представлении не нуждается. В целом весь сегодняшний день он может охарактеризовать как "присматриваться". Он к классу, они к нему. Сэнди отмечает несколько сформировавшихся кружков по интересам. Одни друг от друга не отлипают, обсуждают видео игры и музыку. Другие каждую перемену обсуждают один и тот же сериал, который вероятно, смотрят в одно время, но по отдельности, иначе все эмоции бы раньше выплеснули. Кто-то больше увлечен спортом и обсуждает приближающуюся поездку на соревнования. Сэнди находит увлекательным то, как люди кучкуются только с близкими по духу, в этом он не видит своего отличия - если они не общаются друг с другом, то и его одиночество не выглядит чем-то странным. Дни в школе проходят тихо. Так сказал бы кто другой, наблюдая за запланированным распорядком дня, в котором шумные перерывы сливаются в общий фон, а длинные уроки с бесконечным чирканьем тетрадей вызывают скуку. Сэнди же такого сказать не может. Очень непривычно находиться в эпицентре ядерного взрыва, которые называются здесь переменой. Однако он не старается отстраниться и уйти туда, где десятки голосом не взрывали бы головной болью. Ему интересно наблюдать за маленькими жизнями, подробностями которой делятся одноклассники.

_____

Кайти - местный атлет,хотя на деле парень занимается только плаваньем. Частенько отсутствует на последних уроках и учитель ни разу его за это не ругает. Лиза - яркая представительница аниме-культуры, кажется возглавляет местный кружок по интересам, так как часто зависает с ещё пятеркой одноклассниц. Тацу - занимается в кружке активистов, участвует в выступлениях, танцы, музыка - это всё его. Хэсу - его спокойный друг, тоже увлекается музыкой и похоже что парни вместе состоят в группе, судя по жарким спорам касательно исполнения той или иной партии. Нэйт - кажется не имеет ни одного увлечения, потому что все его разговоры сводятся к еде и обсуждению сплетен. Такого поведения Сэнди ожидал бы от девушки, но парень его удивил. Сэнди ожидал, что в составе класса найдется какая-то гниль, однако не замечает никакого открытого девиантного поведения. Кейт и Сэм наверное самые подходящие под это описание представители, потому что плевали на учебу, хотя и прикрываются местными правилами. На переменах же мата от них слышно много, как и осуждения совместных знакомых. Один из подобных тихих будней нарушается прямо посреди урока. Дверь распахивается, в проёме застыла младшекласка. —М..Можно Тацуми? — виноватыми глазами она смотрит на учителя и тут же окидывает класс в поисках нужного человека. Тацу сразу оборачивается на шум,как и весь класс, но только он поднимает брови сначала в удивлении, а затем их хмуря. — Что случилось? — спрашивает учитель, откладывая учебник, с которого только что зачитывал параграф. Но малышка не отвечает, кажется разрыдается прямо сейчас и смотрит только на Тацу, поджимая пухлые губки. Тот встает из-за парты, не дожидаясь разрешения, и на возмущение учителя говорит: — Простите, прижало в туалет - не могу, — театрально переминается в ноги на ногу, — я выйду, — и уходит к девочке, беря её за руку, которую убирает с ручки двери и за собой дверь закрывает. Класс остается в звенящей тишине и небольшом шоке. Будь его воля, преподаватель здесь бы и сматерился, но себя одергивает перед классом, пробубнив про то, что парень получит выговор. И продолжает урок, заставляя учеников переключиться на более важную, пусть и не такую интересную тему. Хэсу выглядывает в окно спустя минуту, а затем и половина класса к окну прилипают наблюдая сцену из сериала "Школьные будни": на островке перед школой рядом с высокими ветвистыми деревьями группа подростков. Тацу с крыльца выбегает, попутно крича собравшимся, чтобы свалили к чёртовой матери. Кто-то слушается. В центре двое, вцепились друг в друга как псы, аж растрепанные все. Подбегая, Тацу, разнимает их, отталкивая одного в сторону и тут же получая удар по лицу. Теперь двор наполняется ещё и отборным матом, хотя вряд ли до этого там были литературные дебаты. Учитель открывает окно и кричит всем внизу собравшимся, чтобы угомонились сейчас же и что отправит всех к директору. Обещание своё выполняет тут же, только пока он спускается, класс наблюдает и то, как Тацу на обидчика нападает, возвращая тому пропущенный удар. Остаток урока парни проводят на ковре у директора. Стоит только покинуть давящие со всех сторон стены, а скорее строгий взгляд директора, как младший, участник потасовки за которого Тацу и вступился, выдыхает, обиженно озираясь по сторонам. И пары секунд не проходит, как он поднимает глаза на Тацу и начинает сразу же оправдываться. Драку начинает другой, отвешивая комментарии, которые он и вслух произносить не хочет по началу, но затем все таки упоминает, вскипая от злости в сию секунду Будто бы он не ударял противника полчаса назад, потому что прямо сейчас хочется начистить тому лицо от сжигающего внутренности гнева. По факту, конечно, бьёт первым Ди, Сэнди слышит это имя, когда блондин пытается поумерить его пыл. Но бьёт исключительно из-за того, что тот напрашивался. — Я тебе только и верю, мышонок,— улыбается широко Тацу, заботливо укладывая руку на чужую макушку и приглаживая растрепанные волосы, — Мы от кабинета не отошли даже, — усмехается, понимая что тому не терпится, но за обсуждение того, чтобы кого-то избить им прилетит не меньше чем уже отвесили, — пошли, расскажешь. Сэнди отмечает, что на рассеченной губе парня выступила капля крови от улыбки, тот её слизывает, только затем замечая как на него смотрят, но проходит мимо вместе с другом, не обращая внимания на нового одноклассника. Вместо того ему интересно узнать, что собирает сделать мелкий и желательно без лишних ушей. На следующий урок парень опаздывает, извиняется перед учителем и садится рядом с Хэсу. Они сразу же начинают переговариваться, что пытается пресечь учитель, но получается с трудом, один хочет узнать - другой поделиться. Поведение, выказанное Тацу сегодня, идет в разрез с тем образом милого экстраверта, который Сэнди построил за эти пару недель. Ему и не стоило обманываться, некоторые правила Тацу нарушал ещё и по ходу. Однако это первая драка в целом на его памяти, да и глупо её устраивать прямо во дворе собственной школы. Наверняка их маленькая месть, обсуждаемая уже без лишних ушей, случится где-то за её пределами, если конечно парни не договорятся об обратном.

_____

Кроме учебы, Сэнди периодически остается на дополнительные занятия, чтобы наверстать упущенное. Учитель рад, что особых проблем у парня не возникает, темы по предметам даются успешно, особенно что касается истории, биологии, математики. Однако литература идет тяжело - дело осложняется тем, что обычно преподаватель проверяет знания ученика вступая в обсуждение прочитанной главы, произведения или связанной темы. Такой подход с Сэнди не работает, парень просто не отвечает. То, что сначала казалось делом времени, в итоге вырастает в особые условия, правил которого приходится придерживаться. Вместо того, учитель увеличивает нагрузку по сочинениям и краткому содержанию для него, Сэнди не против, наоборот это лучше, чем когда тот не знает как подступиться. Хотя позиция игнорирования была бы куда проще. Солнце окрашивает небо в фантастические краски, уходя за горизонт. Сегодня он предпочитает остаться в школе, чтобы написать очередное эссе - всё таки атмосфера школьного класса помогает собраться с мыслями и лучше выдавать результат не отвлекаясь на привычную бытовуху. Желудок уже неприятно урчит, сетуя на то, что обед был слишком давно и пора бы подкрепиться. Он как раз дописывает финальные строки, ставит точку и убирает работу в рюкзак, закидывая его на одно плечо. Для второй смены ещё идет урок и в коридорах пусто, тишина здесь разбавляется глухими разговорами за закрытыми дверьми. Только дверь актового зала оказывается открытой и Сэнди задерживается слыша знакомые голоса. Рассматривая носок своего кроссовка Тацу поднимает глаза на собеседника. Он стоит рядом с окном, на подоконнике которого сидит парень с зализанными русыми волосами — Наше общение.. я бы хотел перевести в другую плоскость. — Не понял, — изгибает бровь другой. Сэнди его уже видел - пацан с паралели, с которым, дружит Тацуми. — Мне нравится как мы проводим время, как ты улыбаешься, как хмуришься обдумывая следующий ход на поле.. По-другому, не по дружески, — выдыхает Тацу, пока говорил - весь сгруппировался, но стоит произнести и он будто скидывает многотонный груз с плеч. В ответ раздается нервный смешок: — Это пранк? Скажи, что шутишь. — Не шучу, — он смотрит в чужие глаза, позволяет считать искренность на дне собственных зрачков, но вряд ли может рассчитывать на понимания с такой реакцией. Второй качает слегка головой и спрыгивает с подоконника, подбирая ветровку с пола. Старается на Тацу и не смотреть, кривит лицо в непонимании, с чётко прослеживающимся отвращением. — Хочешь сказать всё.. блять всё время, что мы общались ты думал о том, чтобы меня.. тьфу, блять, — отходит на пару шагов, будто бы стоять рядом это заразно. — Нет, не сразу.. я сам не знаю когда, — он становится в миг уязвим, признать свои чувства было сложно, сказать о них другому - вдвойне, и сейчас, видя как тот хочет поскорее сбежать, как чужие губы сжимаются в презрении, Тацу готов сквозь землю провалиться. Чего он ожидал? Что ему тут же ответят? Это бред, не стоило даже рассчитывать. Но может хоть капельку сочувствия и понимания.. Да, на них Тацу надеялся. — Тебе самому не противно? Пиздец..Какого хера?!— переминает руки, — Не приближайся больше ко мне. И даже не вздумай кому говорить! Не хватало, чтоб думали, что мы два педика, — он хватает свою сумку, и уходит через противоположный вход, ведущий на левую лестницу, оставляя того, кто перед ним сердце обнажил, самому разбираться со всем тем дерьмом, что он затеял. Тацу прокатывает языком по зубам, не решаясь головы поднять. Теперь он будет его избегать. Теперь им не позволено будет дружить, даже общаться. Сука! И почему только он не мог перетерпеть, забить на то, что скрыть уже не было сил. Нет.. если бы не признался - не сдержался бы однажды и точно его поцеловал. Это несправедливо по отношению к нему. Но стоит только подумать о том, что теперь парень будет его избегать, что они больше никогда не зависнут в этом гребанном зале и Тацу никогда больше не может его обнять, даже коснуться, как хочется выть. Он потерял не только шанс на взаимность, он лишил себя друга. Он стоит так пару минут, спиной впитывая лучи уходящего солнца, оно уже не греет, такое же холодное как и Эл теперь по отношению к нему. Он пинает свой рюкзак, цедя сквозь зубы "сука", подходит и поднимает его, направляясь к другому выходу. Он смотрит только в пол и лишь заметив носы чужих ботинок поднимает голову. Сэнди видит, как напряжена каждая мышца на его лице, скулы уже почти сводит, а морщинка на переносице будто не выправится никогда, складывая на лице смесь гримасы боли и злобы. — Хули смотришь? — выходит из зала Тацу, толкая его плечом. Видел, видел весь этот гребанный позор. Хорошо хоть нем как рыба. Он спускается быстро по лестницам и сбегает со школы в чем был. Без малейшего желания сюда возвращаться. На следующий день Тацу так и не появляется в школе.

_____

Долго избегать неизбежного - чем представляется учеба в выпускном классе - не представляется возможным и Тацу приходит ко второму урока спустя день отсутствия. По его поведению всем становится понятно что что-то не так. Ребятам в классе он объясняет своё поведение семейными обстоятельствами и только Хэсу не унимается с такого объяснения причины. После урока они уходят вдвоем во двор, где очевидно обсуждают возникшую проблему. Сэнди и не предполагает, что он третий и последний человек, который знает о случившимся во вторник.

_____

Проходящий мимо Эл даже не здоровается, упорно делая вид, что блондина не существует. В обеденное время все направляются в столовую, не протолкнуться, а потому Тацу решает переждать эту перемену и отправиться туда позже. Но видя, куда направляется группа из параллельного класса, лишь больше убеждается в правильности своего решения. — Какая кошка меж вами пробежала? — протягивает бутылек с молочным коктейлем, который успел ухватить в буфете, Хэсу прислоняется к подоконнику, на котором расположился блондин. — Чёрная, такая в крапинку, — принимает напиток и тут же протыкает его трубочкой. — А если серьезно? — Если серьезно мы посрались, я не хочу сейчас разбирать причины, но назад уже не откатимся, — отклоняется назад, упираясь спиной в холодное стекло окна. — Из-за девушки? — строит всё же предположение Хэсу. Благодаря Лин знает, что Эл в последние дни выказывает повышенное внимание к одной брюнетке с класса. — Типо того, — с шумом всасывает содержимое через трубочку и утыкается в экран телефона.

_____

Тацу слегка пинает мяч внутрь большой кладовой, скрываясь в затемненном помещении. Видеть как тебя избегают неприятно. Слава богу они хотя бы не в одном классе, удавиться было бы проще, чем видеть друг друга, игнорировать, кому-то что-то объяснять. А ещё оказывается так пусто бывает, когда лишаешься совместного времени. Со злости Тацу пинает мяч сильнее, тот бьется о металлическую решетку и рикошетит в стеллаж, доверху забитый различными коробками со снаряжением и мелочёвкой к праздникам. Шаткая полочка не выдерживает, накреняется и обрушивает то,что на ней стояло на пол, вместе с тем смещая центр тяжести и всю конструкцию за собой утягивая лавиной сойти на бетонный пол. Тацу инстинктивно жмурится от звука и отскакивает сторону, только места тут не так много, чтобы избежать удара. — Осторожнее, — полушёпотом говорит Сэнди, кажется у самого уха, отталкивая металлический стеллаж обратно к стене и держит его, пока он сам,как и оставшиеся на его полках предметы, не встанет на место. — Вау.. — только и успевает произнести Тацу, завороженно наблюдая за брюнетом. — Ты говорящий, — воодушевленно восклицает он, и тут же себе смеется, его фраза будто описывает какую-то игрушку или ситуацию из детского мультика. Дождавшись, как перестают качаться коробки,а металлический лязг утихает, Сэнди отходит назад, поправляя задравшуюся футболку. Поднимает бровь, наблюдая за блондином: неужели все думали что он и вправду немой? Такой фразы нигде не звучало, от учителя в том числе. — У тебя потрясающий голос, — шепчет Тацу, разглядывая будто по новой открывшегося ему одноклассника, — Скажи ещё что-нибудь, — тут же просит, расплываясь в милой улыбке. Однако брюнет не заинтересован в удовлетворении чужого любопытства, он поднимает рассыпавшиеся мелочи и возвращает к картонную коробку. А затем поднимается и ставит коробку на полку, до которой ещё приходится дотянуться. — Ну пожалуйста, — вырастает будто из-под земли Тацу, становясь меж парнем и злополучным стеллажом. Сэнди опускает на него глаза, тот находится до неприличного близко. В лазурных глазах искры интереса, будто он узнал какую-то тайну первым в этом мире и теперь хочет диковинное событие изучить в деталях. Он выдыхает только тяжело, и Тацу это горячее дыхание лицом ловит, но глаз не сводит. — Красивый.. — едва шевеля губами шепчет, тут же в себя приходит, исправляется, — голос красивый. Почему ты скрываешь? Отступая на шаг назад, парень вновь занимается уборкой, вместо того чтобы хоть слово произнести в ответ. Тацу раздраженно выдыхает и присаживается на корточки, помогая распихать по коробкам небольшие мячики, скомканные пакеты и флажки. Сэнди кожей чувствует, как парень то и дело поднимает на него глаза, изучает, будто прежде никогда не видел и не они учатся в одном классе уже пару месяцев. Однако больше попытки разговорить не принимает. Они убирают вещи по местам, прихватив только то, что просил учитель и покидают склад. Только вот улыбка на лице блондина, чересчур довольная то и дело мелькает. Он узнал чужой секрет в обмен на свой, подаренный несколько недель назад. И до него не сразу доходит, он был уверен, что Сэнди никому не скажет, потому что не может, но на деле язык на месте и его ориентация может раскрыться, стоит только Сэнди захотеть.

_____

Осознание того, что Сэнди молчит по собственной инициативе, а точнее молчит об увиденном в актовом зале, доходит с опозданием. Дождавшись завершения занятий, Тацу придумывает отмазку перед Хэсу и догоняет Сэнди, постучав по плечу того. — Мы можем поговорить? — смотрит своими большими глазами-озерами так, что отказать невозможно. Правда по сути диалог не складывается и Тацу предлагает зарулить в небольшую кофейню, как раз перекусить и обговорить причину своего появления. — Я.. Хочу поблагодарить за то, что ты никому не рассказал о том, что было с Элом.. Не знаю почему ты там оказался и почему сразу не ушёл, но спасибо за то что держишь это в секрете, — выдыхает Тацу. Сэнди в ответ только кивает, не понимая ради чего им вообще было где-то останавливаться, когда это он мог сказать и раньше, без особых условий. Тацу молчит, водя трубочкой по своему напитку и Сэнди приходит на ум фраза, ранее озвученная парнем. — Почему скрываешь? В ответ Тацу поднимает на него глаза, всего на секунду и вновь прячет взгляд в молочной пене. — Здесь.. Слишком много предрассудков.. Сам видел как отреагировал он, а ведь это мой друг, человек, с которым мы провели столько времени, изучили чуть ли не детально. А ему противно.. Другим будем не меньше и мне не хочется провести этот год в осознании того, что от меня отвернулись, что их картинка не совпала с реальностью всего одной деталькой, а они рушат весь пазл. Я не хочу быть тем, кого спустя десять лет на встрече выпускников будут вспоминать по фразе "помните того гея из нашего класса", — Тацу отворачивается к окну, носком ботинка стуча по опоре столика. — Запомнят только последнее яркое, забудут что вообще скрывалось за моим именем, — грустно улыбаясь вновь глядит на Сэнди, — не хочу так. Брюнет не сводит с него внимательного взгляда, отмечая то, как мелко подрагивают мышцы его лица будто проживая то, как от него отвернутся, в этот самый момент. Эта позиция кажется глупой, Тацу прикидывается тем, кем не является, ради чего? Чтобы кучка людей не обманулось в ожиданиях? Плевать на них. Его личность не затерлась бы одним событием. Но по мере рассказа хмыкает сам себе, на деле, он понимает, что в словах парня есть логика. Но идёт она от его собственных ощущений, Эллиотт от него отвернулся и Тацу просто боится, что это повторится в больших масштабах. — Я для себя решил сделать каминг-аут в университете. Не буду скрывать, заявлю сразу, чтобы они в дальнейшем видели меня, не придумывали действиям уже совершенным подтекста. Там ребята свободнее, нет учителей, что реально за тобой следят, совершеннолетие отдаляет от контроля родителей, ты учишься жить сам и в этой реальности я буду собой. Ты не думай, я не ношу маски сейчас, я такой какой есть, — улыбается он, уже совершенно потеряв пессимистичный настрой, — буду танцевать, буду снимать ролики для местного блога, всё тоже самое с малой ремаркой - буду открыт для отношений и не буду заставлять своего партнёра думать о том как ему эту тайну на плечах нести, — с мыслями о будущем, блондин аж засиял, а может это солнце слишком слепит, попадая на белую кожу и платиновые волосы через высокое окно. В ответ Сэнди только кивает. И радуется тому, что будущее для Тацу кажется таким безоблачным, открытым, лишь бы не обрубило крылья так и не поднявшемуся в чистое небо птенцу. Тацу выдыхает, хмурит глаза, подставляя лицо тёплому солнцу. Стало правда легче, стоило найти мыслям облачение в словах. И то, что ему слушают без осуждения тоже играет роль, он открывает один глаз оглядывая парня, снова улыбается и отпивает напиток со стакана. — А теперь о тебе, почему ты не разговариваешь с ребятами? С учителями тоже. — Это не обязательно. — А должно быть обязательным чтобы делать? Как же просто пообщаться, обсудить общие темы. Боже, ты себя со стороны не слышал, тебя бы слушать не прекращая. Вновь он качает головой, не желая отвечать вербально, как того просит одноклассник. — Такой глубокий голос, бас.. До мурашек. Ты не пробовал петь? — Никогда. — Придумал! Спой со мной, уверен тебе понравится, узнаешь как звучит для других. — Мне это неинтересно. — Ну пожалуйста! — поднимается, с шумом отодвигая стул, и руками опираясь на стол, склоняется к Сэнди. — Сядь. — короткое слово ощущается приказом, Тацу в миг подбирает губы, которые уже хотел дуть и на деревянных ногах опускается на место. Сглатывает. Этот парень обладает нечеловеческой силой, которой хочется подчиниться. — Ты привлекаешь слишком много внимания, — спешит оправдаться Сэнди, кидая быстрый взгляд на посетителей, которые и правда обратили взгляды в сторону школьников. — Прости.. Но.. Ты просто обязан спеть хоть разок, уверен тебе понравится. — Выступление на публику - не моё. — Тогда наедине, если мы будет только вдвоём согласен? Сэнди приподнимает бровь, удивляясь простоте, с которой Тацу заявляет подобное. Да в целом, что столь открыто, где-то даже нагло общается с тем, кого совершенно не знает. Что это за суперспособность такая? Признаться, это подкупает. Сэнди в разговоре с ним сейчас сказал больше, чем за месяц в школе. Каждое новое слово даётся легче, цепляется за предыдущее, сказанное чужими губами. — Не согласен. — Почему? Вот кроме того, что ты там этого не пробовал и подобного, почему бы не попробовать? Ну не понравится и ладно, а вдруг зайдёт. Мир узреет новый талант, ты откроешь для себя новое хобби, и я доволен, — усмехается он, понимая, что уговаривает парня скорей ради себя. Он восхищён низкими вибрациями и хотел бы слушать их и дальше. А уж если они будут в темпе любимых мелодий так вообще. Потрясающе. — Ты должен со мной спеть. — Заявляя подобное, — перебирает пальцами по деревянной столешнице, — разве ты не должен иметь какой-то козырь? — усмехается Сэнди тому, как часто в его словах мелькает обязательность какого-либо действия. — А.. Ну я знаю, что ты не "не можешь", а "не хочешь" говорить. С одноклассниками фиг с ним, но вот учителя тебя обяжут отвечать по общим правилам. — Я не немой, они знают. — Тогда я растреплю о том, какой у тебя шикарный голос, богатые родители и так далее, это вызовет большооое внимание со стороны девчонок и до тебя постоянно будут докапываться. — Опустишься до лжи и сплетен? — сложив руки на столе, пронизывающим взглядом впивается в парня. — С первым я не врал. Отступишь и споём? — но Тацу будто по боку, продолжает гнуть свою линию. Сэнди не видит, как напряглись его ноги, будто ещё чуть-чуть и пустится в бега. — Хорошо, — выдыхает устало и откидывается на спинку. Этот парень всю душу вытрепет, но своего добьётся. Правда то, как секундное непонимание, он был готов продолжать идти на таран, сменяется победным восхищением с глазах, как его губы растягиваются в широченной улыбке, снимает эту усталость в миг. Ему хочется в ответ улыбнуться, потому что такая улыбка равнодушным не оставляет. Тацу хлопает в ладони один раз и тут же задумывается, держа сложенные руки перед носом. — Я выберу песню которая тебе подойдёт, чтобы всю силу раскрыть. Таак, — укладывает руки на столешницу, потягиваясь вперёд и почти ложится на неё, — продолжим о тебе? — и вновь надевает эту щенячью улыбку, которая теперь Сэнди кажется лисьей.

_____

Сэнди чувствует себя напряжённо. Сейчас, оглядываясь на диалог в кофейне, он не может понять как вообще согласился на что-то подобное. Добавляет и то, что это ожидаемого-нежеланного события не происходит который день. Уже пятница, а Тацу так и не придумал, что хотел бы услышать. Однако теперь Сэнди замечает на себе повышенное внимание: чужой взгляд прожигает кожу на щеке и это совершенно не спутать с пробившемся лучиком солнца через окно. Он сидит у окна. И он смотрит раз 20 за день. Как-то Сэнди решается посчитать сколько таких легко отслеживаемых взглядов на него упадёт: 43. Изначальная статистика дала сбой и это оказалось гораздо более частым явлением. Даже когда Тацуми был взволнован тем, что его секрет раскрыт, он смотрел максимум 7 раз и тут же отводил глаза, будто если его заметят, увидят, то это подстегнет к тому, чтобы всем рассказать об неудавшемся признании. Но сейчас он не стесняется: на уроках смотрит долго, задумываясь о чём-то своём, на переменах коротко. Признаться честно, те перемены, что раньше казались чересчур шумными и суетливыми, теперь Сэнди считает спокойными, потому что Тацу всегда увлечён разговором с кем-то из одноклассников, бежит в буфет или видится с мелкотней, за которую вступился во второй день, а не прожигает его своим присутствием. Удивительно, теперь Сэнди следит будто только за его поведением: считает взгляды, предполагает куда он пойдёт, а если они в одном кабинете, его голос выделяется пуще других. Он отсчитывает 43 взгляда голубых, как бездонное море, глаз, но не отслеживает сколько своих мимолетных кидает влево, разглядывая безоблачную погоду за стеклом. Звонок. Конец дня и конец урока гребанной математики, изучение темы которой просто оставляет без каких-либо сил. Ладно решать пример, а вот разбираться в заковыристых условиях, что 100% будут на экзамене стало трудной задачей для каждого в классе. Едва ли успеваешь убрать всё в рюкзак, а на пороге мелькает хрупкая фигурка, которую обрамляют белоснежные волнистые локоны. Это Лин - девушка Хэсу. Как только она успела добежать сюда с другого этажа остаётся загадкой. Тацу с Хэсу покидают класс, поочерёдно здороваясь с девушкой и втроём уходят. 44-ый взгляд и этот последний. Рекорд. Сэнди усмехается про себя и, закидывая на плечо рюкзак, выходит из класса, прикидывая план на оставшийся день. Погода действительно хорошая, так что уроки подождут, вместо этого решает провести время на свежем воздухе, прогуляться сейчас, перекусить, а вечером отправиться на пробежку и площадку, когда будет попрохладнее, а солнце уже не будет слепить глаза. На выходе его перехватывает Тацу. Стоял тут у окон, поджидая, а как увидел, тут же подходит и утягивает за собой в кабинет музыки. Сюда он имеет полный доступ как член творческого клуба, а потому без стеснений заходит внутрь, закидывает рюкзак на ближайший стол и поворачивается к Сэнди. — Я всё придумал, — с воодушевлением заявляет парень. — Когда ты предлагал, мне казалось, что ты уже знаешь что делать, — прикрывает устало глаза, снимая рюкзак и аккуратно кладёт его на стол. Тацу поджимает губы, но это не скрывает его улыбки, и подходит к двери, запирая ту изнутри. — Будем беречь твой секрет, — поясняет он. Сэнди отодвигает стул, садится и наблюдает за тем, как парень достаёт свой телефон, попутно ища нужную песню, находит быстро, вероятно она была уже в нужной плейлисте. — Смотри, у меня есть пара вариантов, послушай какой тебе больше понравится, — садится на край стола, за который сел Сэнди, и поворачивает телефон динамиком к нему. Сэнди смотрит на обложку трека и поднимает глаза на Тацу, слегка изгибая бровь: — Ты хотел услышать определённое, — не понимает, что он делал столько времени, если так и не определился с выбором. — Это ведь не только для меня, важно чтобы и тебе нравилось, — нажимает play и из динамиков слышится нарастающий ритм с чётко прослеживаемыми басами. Певец будто шёпотом начинает зачитывать свои строки, подчёркивая эту глубокую, давящую атмосферу музыки. Сэнди даже не представляет, где Тацу услышал что-то подобное в его голосе и почему счёл это подходящим, однако не отрицает того факта, что песня ему нравится. Всё сочетается отлично и пускай перевод не ясен до конца, то настроение, что рождает трек, те образы что рисует словами очень атмосферны. Тацу внимательно наблюдает за реакцией Сэнди на первую композицию, не может сдержать тела, слегка покачивается под заслушанный до дыр бит, и улыбается уголками губ на то, что Сэнди не кривит лица, выражая недовольства. Вторая песня действительно была на вибрациях, которые обещал Тацу, здесь уже солист пел в полный голос, если такое описание применимо к тому как он нарочно, словно натянутую струну, заставлял его дрожать в растяжке строк. Голос на записи тоже был довольно низким, но не столь сильным, как первый. — Как тебе? — опустив телефон себе на колени спрашивает Тацу. — Неплохо, — цепляет руки в замок, отклоняясь на спинку стула. Что он тут вообще делает? Надо было отказаться, дал слабину, теперь расплачивается. — Какая больше по душе? Мне кажется ты с обеими справишься, немного порепетируем, плюс текст новый, уложиться в тайминг тоже непросто. — Неважно, выбери сам. — Окей, тогда первую. Но мы попробуем и вторую, — Тацу видит, что в Сэнди и грамма энтузиазма, но надеется в процессе должный настрой появится. Он поднимается, из рюкзака достаёт распечатку с текстом и возвращается к Сэнди. — В целом интуитивно понятно где логические паузы, но лучше их отработать. Следующее прослушивание сопровождается движущимся по чёрным буквам пальцем, Тацу показывает темп, что зачитывать быстрее, а где следует остановится. Такая привязка к жестам вкупе с уже знакомой музыкой действительно помогает сконцентрироваться. Следующим шагом Тацу просит сначала про себя, а потом вслух прочитать текст на бумаге, он включает песню тихо-тихо, и не останавливает её даже если парень сбивается. В этот момент Тацу выглядит куда более серьёзным, чем обычно. На лице не играет придурковатой или гиперболизированно лукавой улыбки, он сосредоточен, и таким он кажется более искренним. Сэнди сразу делает поправку на себя, ведь именно он сам не привык выражать эмоций, а яркие всплески настроения у других ему кажутся надуманными и театральными. Невольно Тацу сам шепчет слова, которые уже выучил, вслед за музыкой и Сэнди, делает это на привычке, правда старается быть нем, вслушиваясь в произношение одноклассника. Он потрясающий, хоть и не попадает в темп, потому что дыхательная система не привыкла на столь малые глотки кислорода. Тацу выбрал сложную композицию, но он переслушал сотню и понял, что эти подойдут лучше всего. А сейчас стоит рядом, опирается на стол локтем руки которой держит свою голову, и слушает как тот выполняет его просьбу, не ворча о том, что делать этого не хочет. Он прикрывает глаза вслушиваясь в низкий шёпот и тихонько выдыхает, разомнув губы, и тут же их прикусывает, легко качая головой в такт. У Сэнди здорово получается. Кажется вся эта история сплошной обман. То, что называлось как "всего разок" превращается в бесконечное повторение. А горло напрягается всегда говорить так, тем более не имея возможности смочить и просто полноценно подышать. С выносливостью проблем никогда не было, ежедневные пробежки тому подтверждение и способ дыхалку прокачать. Но после каждого финального аккорда, Сэнди дышит тяжело, переводя дух за тем ещё пару минут. — Перерыв. — Хорошо, — шепчет Тацу, уже привыкнув к тому, что они говорят тихо, выпрямляется, и потягивается, потому что тело немного затекло в таком положении. Полбутылки воды, свежий воздух из приоткрытого окна и созерцание голубого неба восстанавливают силы. Сэнди оглядывает помещение ещё раз, отмечая неровности на стенах, которые прикрывают плакатами и портретами. Во всей остальной школе таких проблем нет, он кивает на стену, удивляясь тому почему не хватает средств на ремонт кабинета. — Это просто хреново скрытая шумоизоляция, — объясняет Тацу, — не будь её здесь, каждый урок или репетиция отвлекало бы ближайшие классы от учебного процесса. Передохнув, они снова возвращаются на место, хочется уже закончить со всем этим и Сэнди предлагает спеть от и до. Тацу не против. Он вновь игнорирует существование стульев и, уложив телефон на стол, на него же присаживается. Себе Тацу это объясняет тем, что хочет лучше слышать, а находиться перед источником звука самая правильная позиция. Сэнди сам включает запись и изредка поглядывая в текст, старается уложиться в нужный ритм. Когда не смотрит на текст, то смотрит на Тацу, что рассматривает его глаза и ресницы, но больше на губы, что приговаривают строки, им же и задуманные. Сэнди сбивается, так как не хватает кислорода, на что Тацу предлагает встать, стоя петь проще, диафрагма не зажимается. Ещё одна попытка, и так действительно проще. Правда музыка будто становится тише, а новый бит создаёт чужое сердце. Сэнди мысленно удивляется тому, как хорошо слышит как колотится не своё, чужое. Тацу всё также перед ним, смотрит уже правда снизу вверх своими большими глазами и глубже тянет воздух носом. Пальцами ковыряет другие, соединив их перед собой, а затем расставляет руки по бокам, цепляясь за стол и отводит взгляд, поджимая губы. Он избегает прямого взгляда Сэнди, с которым тот его изучает. Парень совсем уж не обращается к подсказке, шепчет чарующе и смотрит ещё так, что дышать становится трудно. И очень волнительно, Тацу понимает что по барабанным перепонкам бьёт пульс, он глубже вдыхает, знает что тот взгляда не отвёл, но вновь поворачивается, сталкиваясь с ставшей притягательной бездной. Это плохо. Дело вообще дрянь. Благо музыкальная композиция меньше двух минут и уже заканчивается, замолкает, только теперь Тацу слышит собственное сердце, что кажется готово проломить рёбра и выпрыгнуть из груди. — У тебя сердце так колотится.. — добивает его Сэнди, наклоняясь вперёд и горячим дыханием обжигая кожу. — Угум, — пожимает губы, облизывая те, Тацу, и жмурится на эту секунду, открывает глаза, не смотря на лицо опуская их вниз. А он не отходит, Тацу не понимает почему, песня закончена, он может сесть, но упрямо нависает над ним. Ждёт объяснений, как всегда, задавая вопрос, но блондин их сейчас придумать не может, потому что от волнения едва ли не задыхается. почему волнуется? Песня классная, в его исполнении крышесносная, точно поэтому. Тацу поднимает глаза, готовясь улыбнуться и похвалить. Но в голове успевает только пронестись "блять", как он подаётся вперёд и касается чужих губ своими. Целует не сдержавшись, а сам ногтями царапает деревянный стол, в который вцепился пальцами. Это так тупо, это выглядит ещё уже чем с Элом, привёл сюда его, закрыл кабинет, заставил делать то, чего Сэнди вообще не хотел, так теперь ещё и это. Теперь стыдно будет даже в класс приходить, не то что в глаза его взглянуть. Он буквально чуть ли не падает, когда вместо того, чтобы его оттолкнуть, парень наклоняется вперёд, подпирая его сильнее к столу и отвечает. Отвечает взаимностью, просовывая собственный язык меж дрожащих губ. Сэнди упирается руками в стол позади блондина, углубляя поцелуй и не давая тому опомниться. Целует ласково поначалу, а затем уже настойчиво, прижимаясь к чужой груди, в которой так бешенно бьётся маленько сердечко. Разводит его колени, становясь меж и не даёт шанса вырваться. Тацу и не хочет. Он секундное замешательство сбрасывает тут же, тянется навстречу, не желая прекращать этого наплыва чувств который по неведанной причине Сэнди разделяет. Тихонько сглатывает, скользит по тёплым губам и слегка жмурит глаза, закусывая чужую губу изнутри. Он будто впервые вообще целуется, потому что напряжён весь и не знает как найти выход всей палитре эмоций, накрываюших как цунами. Живот сводит, подрагивает и Сэнди сам удаляется слегка назад, давая парню глотнуть воздуха. Он не дышал практически эти пару минут. Сэнди берёт его за подбородок, заглядывая в блестящие от подлежавших слез глаза и шепчет: — Дыши, — приходится напоминать о такой базовой потребности, потому что Тацу о ней просто забыл. Он шумно глотает воздух через рот, дышит в самые губы и не в силах взгляда оторвать, Сэнди его к себе приковал, что и через силу не оттащишь. Вдох-выдох. Это наваждение. Тацу вновь тянется к его губам, но Сэнди блокирует, держа за подбородок. — Дыши, — командует он, и Тацу повинуется, насыщая лёгкие кислородом. Ещё несколько повторений и Сэнди медленно убирает руку. Блондин разрешение считывает, вновь припадает к горячим губам, втягивая в мокрый поцелуй. Сэнди и в этот раз не отстраняется, напротив, подкидывает больше искр в полымя. Они отлипают от губ друг друга только когда вновь становится невозможно дышать через нос. Сэнди выпрямляется, глубже вдыхая и смотрит на раскрасневшегося блондина. Он сексуальный. И плевать что это определение он относит к парню. Это слово его в точности описывает. Тацу отодвигается слегка, отмечая, что всё это время на столе, он своими бёдрами сжимал ноги парня. Выпуская раскалённый воздух из лёгких, запрокидывает голову назад и ищет успокоения в белесом потолке. Не находит. Прикрывает глаза спокойствие обретая только во тьме. Сэнди отходит на шаг, случайно пиная стул, которым с неприятным скрежетом отодвигается и привлекает внимание обоих. — Прости, — говорят они синхронно. Один извиняется за звук, второй за поцелуй. И вновь в глазах друг друга пропадают, зависают. "Это плохо" думает уже Сэнди и первым отводит взгляд, делая вид что очень интересен плакат к приближающемуся празднику.

_____

— Сэндзаки, — останавливает его учитель, разбираясь с многообразием распечаток, ещё теплых от нагрева принтера, — не хочешь присоединиться к подготовке к концерту? Предстоящее выступление последнюю неделю обсуждают ребята из творческого кружка, так что вопросы "какой концерт?" задавать бессмысленно и глупо. Сэнди подходит к учительскому столу, опуская взгляд на распечатки сценария выступления и бумажные украшения, которые только предстоит вырезать. — Можно поучаствовать в стихотворном изложении или же помочь с организацией, с ребятами повзаимодействуете, — предлагает учитель и уже по реакции видит что скорее выберет ученик. На первое он недовольно хмурит брови, на второе - слегка качает головой. — Обычно собираемся после уроков, но так как у меня их больше, чем у вас, ребята обычно находятся в кабинете искусств или актовом зале, — и видя, что парень все таки заинтересован кратко объясняет его роль в этом мероприятии. Радуется тому, что Сэнди не отказывает. На самом деле он уже себя подготовил к отказу, ведь за время присутствия в школе так ни с кем и не сблизился, быть может общее дело поможет. Он собирает распечатки, передает их Сэнди и проводит в вышеупомянутый класс, где уже расположилась вечная тройка и пара ребят из параллельных классов. Чтобы не возникло недопонимания, озвучивает рамки помощи в организации выступления и вместе с учениками остается на подготовку на ближайший урок - благо окно в расписании позволяет. Новые руки в оборот берет Лин, распечатки учителя тут же идут в ход, на белых прямоугольниках расположились рисунки. Вырезав несколько фигур в виде нот и цветов, они идут в актовый зал, чтобы их прикрепить. Хэсу, как самому высокому, выпала часть развесить цветастые шторы, к ткани которых и будут крепиться украшения. Тацу же остается в кабинете с Уолтером, занимаясь подготовкой объемной фигуры, но взглядом то и дело обращаясь к новичку. Он совершенно не подходит этому месту, холодный, мрачный, горячий, настойчивый.. Тацу мотает головой сбрасывая мысли,что лезут в голову. В прошлый раз в этом классе случилось то, что заставляет взгляд на нём задерживаться дольше обычного и это может стать заметно. Раскрывать все карты перед другими Тацу не имеет никакого желания, но повторить то, что было здесь позавчера хочется безумно. Приглаживая кривые углы фигуры он старается сконцентрировать на пенопласте, чтобы глупая улыбка не выдавала его с потрохами. Только ребята уже привыкли к тому, как резко могут сказать его мысли с темы на тему и уже просто не обращают внимание на некоторую смену настроения или выражения лица.

_____

Они не стесняются целоваться и дома. Начинается все невинно, Тацу приводит домой друга, чтобы сыграть в приставку, но дальше объяснения правил не заходит. Сэнди полулежит на диване, Тацу сверху забирается, игриво улыбаясь и просит то, чем всегда оборачивается их нахождение наедине - долгих поцелуев и повышения температуры тел на пару градусов. Когда шея ноет выгибаться, он встает на колени, расставив их по обе стороны от парня и садится сверху. Как всегда он напирает первый, оглаживает чужие губы, язык, впивается мокрым поцелуем. Но когда Сэнди расходится, Тацу позволяет ему хозяйничать уже в собственном рту и это невообразимо заводит. Как только этот парень привык так ловко обращаться со своим языком, но под его ласками блондин едва сдерживается чтобы не постанывать. Становится всё жарче и жар этот исходит от самого низа живота и дальше - по паху. Тацу не замечает как трется об него, ярко ощущая, что за чужой ширинкой тоже уже твердый стояк. Это придает уверенности, он заводит руки за шею и одну пускает в мягкие черные локоны, прижимая к себе, продолжая прокатываться по паху собственным членом. И с каждым разом все сильнее вжимается, будто пытаясь стащить мешающуюся ткань, всё быстрее двигает задом. — Тацу.. — отстранившись от влажных губ зовёт Сэнди. — Прости.. — он замирает, прижимается лицом к его плечу. Хочется так, что ноги сводит, но Тацу понимает что это неправильно, он слишком напирает. Всё равно хочется, просто до ломоты в костях и такое кажется впервые. Будто в первый раз вообще чувствуя возбуждение он не знает как с ним справляться. Тацу закусывает изнутри губы, не смея шевельнуться, даже просто отсесть кажется невыполнимой миссией, он не хочет отпускать Сэнди, но и продолжать больше не может, себя неизвестно чем сдерживает, что вновь инстинктивно не податься вперед. — Тише.. — шепчет своим умопомрачительным голосом прямо на ухо, Тацу перестает в этот момент дышать,не ожидая, что в следующую секунду чужая рука оттянет резинку штанов и ляжет на его член. Тацу не двигается, но глаза сами собой округляются, понимая что тот творит. Его пальцы сжимаются кольцом и стоит сделать всего одно движение вниз, как в противовес просьбе-приказу с губ блондина срывается блаженный выдох вместе с громким стоном. Тацу утыкается лбом в его плечо, через полуприкрытые глаза наблюдая за тем, как тот водит по его члену рукой. Тихим быть не выходит, он стонет на каждое движение. Даже будь кто-то дома он бы не сдержался, не смог, потому что это просто чертовски хорошо. На инстинктах двигается вперед, толкается в его руку, облизывает губы, хоть чуть-чуть в этот момент приглушая себя и вновь коротко стонет. Его кроет, перед глазами уже не различаются очертания предметов. Слишком сильно все ощущается, слишком ярко, слишком горячо, выступивший на лбу пот он тут же стирает о чёрную футболку. Рукой цепляет смольные волосы, к себе прижимая и стонет у уха, не подозревая что это делает с парнем. Не думает ни о чем совершенно, кроме как о его горячих руках,в которых плавится. Толчок, Ещё, ещё. Он думает только о том, чтобы тот не останавливался, он уже на грани. Сжимая его волосы у корней до боли, другой рукой Тацу хватает край своей футболки и тянет вниз, забрызгивая тонкую ткань спермой. Дрожит, и шумно глотает воздух ртом. От переизбытка чувств ему снова не хватает кислорода, он задыхается, и ослабевшие пальцы расцепляет, перестав вырывать чужие волосы. Сэнди его другой рукой придерживает, приподнимает лицо, чтобы тот вдохнул прохлады, потому что прижавшись, меж ними её не сыскать. Тацу еще раз глотает воздух, подрагивающими губами улыбается и тихо произносит: — Голова кружится. И теперь уже улыбается широко и блаженно, постепенно расслабляясь, выпрямляет ноги и ложится сверху, всё еще не допуская мысли о том,чтобы перелезть на диван. Сэнди приобнимает его рукой, чувствуя как колотится его сердце. Каждый удар - посвящён ему и заставляет ехидно улыбнуться, зарываясь носом в слегка взмокшие волосы. Уже второй раз, когда совладать с эмоциями он никак не может. Сэнди отмечает, что гипервентиляция этого ангела заводит. Одно осознание того, что творится с телом под властью эмоций к нему обращенных вызывает упоительное чувство, которое Сэнди ещё не может охарактеризовать. Он тоже возбужден, член стоит колом и ноет, уверен ,что Тацу это ощущает лежа сверху, однако Сэнди знает как себя держать в руках. Он тянет аромат его волос, в котором различает нотки пота и спермы, едва удерживается чтобы не облизнуться, но знает что улыбается словно демон, совращая белокрылого ангела. А тот уверен в обратном, что своей несдержанностью именно он окунает в похоть того, кто совершенно об этом не думает. Тацу приподнимается, виновато заглядывая в тёмные глаза. Сэнди его к себе притягивает для поцелуя, давая понять, что все хорошо и ему не нужно придумывать себе оправданий. Блондин поцелуй принимает, пускает ласковый язык в свой рот и тихо стонет, потому что и это сейчас до безумия приятно. Но откинуть мысль о том, что он его вынудил не может. А Сэнди из головы уже никогда не выкинет его стоны над самым ухом. Их хочется ещё.

_____

— Дай угадаю, ты скажешь "сегодня не получится" не вдаваясь в подробности? — закатывает глаза на опережение Хэсу, закидывая ноги на компьютерный стол. Его комната - комната подростка, с первого взгляда видно, ведь в ней собралась просто тонна вещей друг с другом не сочетающихся, строгий диван, непонятного серого цвета стены, огромный шкаф во всю стену, часть которого отведена под одежду, а другая, с открытыми полками вмещает столько, сколько и десяток лошадей не увезет: здесь и награды со времен младшей школы, коллекция дисков, фигурки из конструктора, паяльник, модель самолета, разнообразные провода от музыкального оборудования, сломанный барабан, композиция "сдохни или умри" из завядших цветов, откуда торчат и вполне целые деревянные палочки, разнообразные карточки, фигурная кружка в виде объектива фотоаппарата и это взгляд упал только на одно отделение.. Нет, это не комната подростка, это просто какой-то захламленный склад. — Не правда, сегодня я репетирую в студии, — слышится из трубки телефона. По ту сторону Тацу, которого теперь выцепить для совместного времяпрепровождения надо постараться. — Ты там до ночи, блин, сидишь? — выдыхает тяжело, устраиваясь в любимом кресле. — Всё по факту сказал, придраться не к чему. Я освобождают в десять, твоя жопа ещё не будет храпеть в кровати? — лишь изредка они заигрывались допоздна, проводя рейд в компьютерной игре или пытаясь сочинить свою песню. Ночью воображение разыгрывается лучше, больше обнаженных чувств, которыми так и пестрят все цепляющие мотивы. — Завтра? — не унимается Хэсу. — Родители попросили помочь.. — В четверг? — Мы с Сэнди занимаем английским. — Блять, министр хуев, давай-ка ты мне своё расписание полностью огласишь, а подсветишь окошки - так благодарен до земли буду, — со скрипом стула отклоняется вперед, укладывая локти на колени. — Да блин, так получается, — поджимает губы Тацу, — давай в пятницу. После танцев я свободен, хоть шли на все четыре стороны. — Да я пошлю, ты не сомневайся... Ох, давай, в пятницу заваливайся ко мне с ночёвкой, я договорюсь с родаками. — Ток я в субботу днём свалю. — Дай-ка угадаю.. — повторяет свои же слова Хэсу. — Уже договорился с Сэнди, что теперь, отменять? — Ради разнообразия было бы неплохо, вы когда успели так спеться? Из него слова не вытащишь, вы карточками общаетесь? — Нет, словами через рот. У него все в порядке с речевым аппаратом, просто.. — заминается, — это что-то вроде травмы после смерти родителей.. Хэсу кивает понимающе, молчит пару секунд и отслеживает,что друг не увидел бы его, добавляет коротко "понял" и уже оба парня сохраняют немую паузу. — Ладно, может просто как-нибудь вместе соберемся, если ты нашёл общий язык, значит мы найдет подходящую тему. — Да ты его знаешь, скорее будет один сидеть.. — да уж, общий язык они нашли на удивление легко. Даже как-то неловко от того, что им не потребовалось говорить друг другу о чувствах, что вспыхнули, стоило только приблизиться. Словно брошенная искра и разлитое горючее - они просто действуют, опаляют, не успевая проанализировать правильность поступков. — Но вы же чем-то занимаетесь: спорт, компьютерные игры, музыка? — Ну... из перечисленного второе, периодически зависаем в плойке. — Вот и определились, если твои не против, можем собраться втроичка, чипсы, аунтиутопия, рок-энд-ролл. К себе позвал бы,но он откажется, да? — Верно, — соглашается Тацу, вытягивая ноги и посматривая на себя в зеркало, — лучше у меня. Ладно, я тут и так халтурю, а нужно ещё раз пять повторить. До завтра, — склоняет голову на бок, разминая шею. — Договорились, давай, — прощается с другом прежде чем сбросить звонок.

_____

Родные привыкают к новому другу Тацу, что теперь частенько бывает у них дома и даже рады - успеваемость сына увеличилась, ведь часто ребята делают уроки совместно, разбирая сложные темы. Сэнди рассудителен и спокоен, это гасит взбалмышность Тацуми и остужает его тогда, когда требуется больше усидчивости. Только сейчас их дома нет. Тацу, скидывает рюкзак в коридоре и позволяет однокласснику пройти, закрывая за ним дверь. И поворачивается уже с довольной улыбкой, прыгая на того. Сэнди его подхватывает, позволяет обвить себя ногами и припечатывает к стене, шумно выдыхая прямо в губы. Тацу времени на раскачку не нужно, он целует сразу же, стоит только оказаться оказаться сверху. Улыбается тому, как парень сжимает его ягодицы, проводит кончиком языка по губам. — Ты охуенный, — опускает плечи, так как рубашка мешается под лопатками и вновь льнет к губам. — Что же тебя на эту мысль наталкивает? — облизывается Сэнди, прижимая того к стене так, что будь у него больше сил - проломил бы её. — Ха.. — хватает воздух Тацу, отстраняясь от его губ и оглядывая лицо парня. В чёрных глазах горит огонь, словно костёр тёмной ночью, опаляет, заставляет тело и щеки, ему подставляемые, пылать. Его густые ресницы, так красиво обрамляющие эти самые загадочные глаза. Его слегка растрепанная чёлка. Тацу закусывает губу не спеша с ответом, любуются потрясающей картиной перед глазами. Сэнди слегка приподнимает его, перераспределяя вес и вновь толкает в стену, на что Тацуми усмехается - он не терпелив. — Например, твой член, что в меня упирается, — сложно не заметить то, чем он тычется в него каждую секунду. Сэнди накрывает его губы своими и отклоняется чуть назад, прижимая парня к себе. Держа навесу и не прерывая нового ещё более глубокого поцелуя несёт в комнату. Дорогу к ней он уже с закрытыми глазами знает. Стоит им опуститься на диван, как Тацу скидывает с себя рубашку оставаясь только в тонкой футболке и принимается за брюки своего партнёра. Сэнди нравится то, как этот парень непоседлив, всегда погружается в новое увлечение целиком и полностью, ныряет с головой. Только из этого ему не вынырнуть. Сэнди подпирает его к мягкой спинке дивана, сжимает пальцами его талию, понимая что самому становится физически необходимым касаться его каждую секунду, проводимую вместе. Цепляет его нижнюю губу зубами, слегка оттягивая, наблюдая как ловкие пальцы ложатся на собственный член. Уже знакомыми движениями он проводит по всей длине, второй рукой касаясь обнажённой головки. Сэнди поднимает глаза на блондина, особым удовольствием находя то, как он смотрит. Полуопущенные веки, самостоятельно закусывамые губы, и чертовски огромное желание, считываемое безо всякого труда. Он хочет его. Неконтролируемый стон срывает с его губ и Тацу улыбается, прижимаясь к его щеке своей. Каждый звук головокружительный, точно наркотик, потому что Тацу уже стал зависимым. Выходные порознь - ад. Минута наедине - чистый кайф. — Раздевайся, — приказывает хриплым голосом и Тацу, не отрываясь от ласк, второй рукой расстегивает и начинает стягивать с себя штаны. Сэнди помогает ему, видя как неудобно тому переминаться, отбрасывает их в сторону и тянет на себя, заставляя парня лечь. — Может мне перевернуться? — только озвучивает, как уже оказывается на животе, Сэнди быстро вопрос обращает в факт и жмётся к заду стоящим колом членом. Как же он обманывался, думаю что блондин - ангел. В нём демоны похлеще собственных. Тацу гнёт поясницу, нарочно прокатывая ягодицами, и улыбается пошло. Дыхание спирает от него такого. Сэнди качает головой и опускается к нему, стягивая с парня бельё до колен, хватается за бёдра до красных отметин сминая нежную кожу. — У меня.. смазки нет, — корчит нелепое лицо и тут же сбрасывает нацепленную наспех маску, выдыхая со стоном на ласки спереди. — Это первый раз? — решает уточнить Сэнди. — Конечно.. — расплывается перед ним Тацу. От его рук на члене скулы сводит, совершенно не сравнимые с тем как он сам себя касается ощущения. — Ты не мастурбировал сзади? — пальцами проводит по истекающей предэъякулятом головке. — Нет.. Сэнди усмехается, наверное погорячился сбрасывать с него статус ангелочка. Парень не стесняется своих чувств, спеша поделиться со схожим полом, не стесняется языком исследовать чужой рот, не останаливал его тогда, когда Сэнди впервые потянулся к его члену - нет, всё это было столь чувственно, но будто привычно. А оказывается никогда не исследовал своё тело, при том, как он сейчас под ним выгибается, будто готов к проникновению. — Где твои знания мат.части, Тацу? В первый раз и насухую.. Становится ясно, что сегодня ничего такого не будет. У Сэнди нет терпения столько его разрабатывать. Он склоняется к нему, скользит языком по ушной раковине и прикусывает хрящик, шепетом прося сжать ноги. В ложбинку внутренней стороны бёдер кладёт свой член и толкается меж них, горячо выдыхая в самое ухо. Тацу от неожиданности вздрагивает, но тут же сгоняет лишнее напряжение, слыша награду в виде сдавленного стона слева. Сэнди улыбается дьявольски, поглядев на парнишку, сжимает в руке его член, чем подобный же звук ловит с чужих губ. Он толкается сам и следом проводит по длине чужого члена, темп всё набирает и с упоением наблюдает за тем, как блондин в его руках на атомы распадается. Он всё как на яву представляет, будто бы Сэнди членом прокатывался внутри, а не по пышущей жаром коже. Живот сводит, а внутри будто простреливает натянутые нервы. Он жмурит глаза, качая головой и утыкается лицом в диванную подушку, в неё же выпуская свои вздохи-выдохи и поворачивается лицом к Сэнди. Тот видит как блондин нещадно кусает губы, облизывает их и снова кусает. Метается, не знает куда деться, потому что приятно так, что это кажется очень странным. — Скажи, что чувствуешь, — шепчет Сэнди, утыкаясь своим лбом в его. — Тебе недостаточно, что я не прекращаю стонать под тобой? — усмехается Тацу, не ожидая, что тот оборвет его. — Недостаточно.. скоро будет недостаточно. Тацу невольно сглатывает от его тона с привкусом железа на языке, но тут же это ощущение перекрывается новым. Он быстрее двигает рукой и Тацу озвученные стоны не успевает произнести, только заглатывать воздух получается. С этим парнем мыслить не получается, с ним чувства через край и чересчур. Тацу руками упирается вперёд, весь изгибается, кончая и заляпывая обивку дивана. Дышит глубоко, рванно и глаза закатывает в потолок, ощущая трение меж бёдер. Он всё быстрее и быстрее двигается, вдавливает пассива и прижимается к нему пахом, издавая до безумия пошлые звуки. У Тацу от них даже щеки краснеют, не в угоду того, что всё, чем они сейчас занимаются, развратно и постыдно. Чужой оргазм Сэнди подстегивает, он пальцами впивается в его ягодицы и толкается резче, сильнее, проезжая каждый раз по чувствительной до касаний мошонке. Тацу глухо стонет, Сэнди упираясь рукой в лопатки заставляет парня прижаться к дивану и сам к нему льнет, забираясь поглубже, кончает. Он выдыхает последние остатки кислорода из лёгких, которые жгут невыносимо, но даже вдоха не делает, утыкаясь в чужую шею. На ней оставляет мокрый поцелуй и лишь потом им самим дышит, зарываясь во влажные волосы. Тацу от чего-то тихо смеётся, закусывая губу протяжно выдыхает. — К следующему разу мне следует хорошенько подготовиться? — Я сам тебя подготовлю, — приподнимается и, взяв того за подбородок, целует в горячие губы.

_____

— Иногда так раздражает оправдываться.. Тацу откладывает телефон и возвращается к просмотру фильма, что они выбирали почти полчаса. Он лежит, опираясь спиной на Сэнди, которых медленно играется пальцами с послушными локонами, а сейчас склоняет голову на бок, слушая парня. — Хочется просто побыть с тобой без вот этих объяснений почему я не могу куда-то пойти или прям сейчас подключиться к игре, — бурчит он укладывая руку на колено Сэнди и поглаживая вниз-вверх. — Не объясняй, скажи, что занят. — Да в том и дело, то есть раньше было больше времени и я всегда за любой кипиш, и другим непривычно от того, что это поменялось. И если с остальными попроще, то с Хэсу мы были каждый день и я понимаю почему ему обидно, но разве я должен менять планы под это? — Нет, — опускает руку на его плечо, мягко разминая, отчего Тацу склоняет голову в бок подставляя шею. — Вот и я так думаю, не обязательно вместе зависать постоянно, чтобы сохранить дружбу. Он тоже когда с Лин начал встречаться, пропадал вечерами так что не выдернешь. И Тацу не смел обижаться на это, хотя порой подстегивал друга тем, что тут утопает в отношениях и теряет себя. Сейчас понимает какого это и не имеет ничего общего с тем, чтобы растворить свою личность в другой, однако с любимым человеком хочется быть постоянно. Раньше в голову приходило позвонить другу, сейчас такой мысли не возникает, ведь любую свободную минуту он скорее займёт своим парнем, контакт с которым не хочется разрывать больше чем на 30 секунд. — Он не знает, что мы вместе, — выступает в защиту Хэсу Сэнди, поглаживая напряжённую шею. — Конечно не знает.. Ну то есть он знает что я общаюсь с тобой, — поднимает глаза на Сэнди, — но не знает, что ты мой парень. Он приподнимается и садится спереди, подставляясь под импровизированный массаж и Сэнди тоже привстает, чтобы было удобнее, целует того в шею и приступает к массированию. — Люди учатся, работают, у них есть свои планы на жизнь. Такая привязка только в школе, и я хочу уже её поскорей закончить.. Родители тоже... Можно сразу найти подработку после выпуска, скопить немного, снять комнату или квартиру. Чтобы не было проблем с тем, что нас застукают, чтобы можно было ночевать вместе, просыпаться и голышом идти пить кофе. — Мы будем жить вместе, — пройдясь большими пальцами по позвоночнику опускается к лопаткам. — Да? — оборачивается Тацу, с улыбкой поглядев на Сэнди. Его такой расклад более чем устраивает, воодушевляет, заставляя лишь больше мечтать о будущем — Да, — наклоняется к нему, — спать и просыпаться, ужинать и трахаться.. — проводит языком по его губам, — будешь не то что занят, телефон в руки не возьмёшь. Тацу усмехается, лижет чужой язык и добавляет: — секс-марафон значит? — Как только съедемся. — Отлично, — он поворачивается уже всем телом и, уперевшись руками в его плечи, заставляет лечь обратно, прижимаясь сверху и утягивая в такие любимые поцелуи.

_____

Найдётся ли в мире ещё один человек с такими чистыми глазами, и столь грязными желаниями? Глядя в безоблачное небо, Сэнди не решается заявить "да". Он полностью уверен, что "никогда". С такой надеждой и безграничным доверием смотрят на спасителей, а этот парень так глядит на того, кто его в свою бездну утягивает. Сэнди не знает, что в этом блондин видит новый мир. Неизведанный, но столь любопытный. — Нгх.. — он весь напрягается и приподнимает бёдра от дивана, утыкаясь лбом в его плечо. Опускает глаза, лично наблюдая как коже сочится скользкая смазка. Казалось он использовал меньше, но от температуры внутри она будто кратно увеличилась. Тацу облизывает сухие губы, поднимая голову, и глазами сталкиваясь с чужими карими. Сейчас и подумать не может о том, что мог их пропустить. Словно тёмный шоколад, отдающий горчинкой. Уголки губ сами тянутся вверх, пока парень в очередной раз изучает тёмные радужки, понимая что каждый такой взгляд - новая влюблённость. Сэнди оглаживает чуть выше ануса указательным пальцем и, предупреждая, вводит и его. Ловит как вновь вытягивается парень, выпячивая грудь вперёд, невольно поясницу гнёт, хотя этого совершенно не нужно. — Не напрягайся.. — он заводит другую руку ему за спину и заставляет таз подкрутить вперёд, расслабить поясницу, которую здесь же слегка разминает пальцами. Тацу за его шею цепляется пальцами, к себе ближе притягивая, готовился к поцелую, но вместе этого бесстыдно заявляет: — Д-давай глубже.. — и губки тут же поджимает, зная, что того долго уговаривать не придётся. Он слыша просьбу тут же пальцы проталкивает дальше, и Тацу мычит в сомкнутые губы. Наконец что-то похожее.. Так странно, в себе ощущать что-то постороннее, но блять, знал бы Сэнди как остро этого хочется, пока он ходит вокруг до около, не решаясь погрузиться больше, чем на фалангу. Теперь не стесняется, он почти вытаскивает пальцы и вновь приходится по сжимающимся стенкам. Тацу вниз соскальзывает, ложится, подставляясь под его ласки, поцелуй выпрашивает и получает. Воображение рисовало всё довольно чётко, единственное - это жжется неприятно, но Тацу старается не обращать внимания на неудобства. Он обвивает запястье пальцами, давит на него, требуя, чтобы он дальше двигался, и его же губы кусает в ответ на то, что оказался сам не готов. Сэнди от влажных губ отстранется, вновь контакта в глаза ищет. Наблюдать за тем, какая масса эмоций переливается в этих осколках небес заставляет сердце трепетать. Он касается обжигающим дыханием его губ, разводит их своими, не сводя взгляда с глаз. Щеки парня краснеют, его не смущает процесс, но то, как за ним наблюдают, каждое шевеление ловят - нервирует, он поджимает губы, сглатывает, раскрывает их обратно для поцелуев, а сам сбегает под завесу тёмных век, оставаясь один на один со своими ощущениями. Сэнди то, как парень зад опускает, отслеживает, шепчет: — Тише.. Ещё не готов.. — Уже живот сводит, — что значит не готов, он ещё уже несколько минут разрабатывает двумя пальцами, но так и не вводит их до конца, — Сэнди, я.. Ахн!.. — смыкает быстро губы, чувствуя, как тот двигает пальцами внутри, и как течет смазка с кончика собственного члена. Вот это было приятно, Тацу подставляется, чтобы тот повторил. Сэнди улыбается его реакции, лижет его дрожащие губы и согнув пальцы вновь мягко потирает переднюю стенку. Вот за этим люди этим и занимаются, Тацу ярко это сейчас ощутил. Он жмётся к парню ближе, закидывая ногу на его зад, членом трётся об его, пока Сэнди продолжает растягивать его сзади. Невыносимо становится, Тацу знает что тот играет, дозирует удовольствие, хотя должен быть не меньше блондина быть заинтересован чтобы поскорее войти. — Тише.. — шепчет он низко, но Тацу не обращает на это внимание, требует тела к телу. — Тише. — шипит на ухо, облокотившись рукой рядом с его головой, потому что Тацу слишком напирает. — Хватит говорить мне это, — возмущается пассив, открывая слезящиеся глаза, — сколько ещё.. — сглотает воздух в стоне. Сэнди резко вводит уже три пальца, прожигая анус болью, входит несколько раз, давит сильно, сгоняя спесь с миловидного лица и убирает пальцы, размазывая остатки смазки по пульсирующей дырочке. — Достаточно? — хмыкает он, наблюдая за поджатой нижней губой. Сам знает что нет, но если Тацу продолжит, он потеряет всякое самообладание. — Хочу тебе отсосать.. — приоткрывает рот блондин, сводя его с толку. Этот ангелок должен был только хлопать ресницами, ловя жадно воздух, а он говорит подобное.. Сам поднимается, сам льнёт, заставляя сесть рядом и сразу же берёт в рот, шумно втягивая воздух носом. Сэнди чувствует, как реагирует порцией предъэякулята, что смешивается с чужой слюной, обволакивая собственный член. Не может сдержать и стонов, что жадно выбивает из него Тацу, плотно смыкая губы кольцом и двигаясь вверх-вниз. За такие спонтанные желания Сэнди ему всё готов простить. Но зад Тацу не простит ему того, что он войдёт без должной подготовки. Сэнди берёт смазку, жмурится от ласк горячего языка, выдавливает немного геля на пальцы и тянет другой рукой парня к себе за ноги. Тот группируется поудобнее, а Сэнди не оставляет без внимания уже покрасневшую дырочку, вводя сразу два пальца. Тацу резко голову поднимает, выпуская головку изо рта и смотрит большими глазами на Сэнди. — Продолжай, — коварно улыбается тот и, уложив руку на светлую макушку, тянет его вниз. Тацу покорно опускается, но в рот не берёт, ему собственные стоны будут мешать, потому он языком по всей длине приходится, с каждым толчком сзади понимая, что только больше удовольствия хочет активу предоставить. Слишком уж тот спокоен, слишком тихо он стонет, следовало бы уже сорваться, но самоконтроль Сэнди не отпускает. Невдомёк ему, что парень уже на грани. Старается даже не смотреть, потому что от одного взгляда на эти розовые щеки, мокрые губы, на которых сперма размазана, и томный взгляд этих прекрасных глаз из полуопущенных век едва ли не довёл его до оргазма. Эстетического. Для физического хотелось с силой надавить на его голову заставить заглотить по самые гланды и спустить ему в глотку, чтобы слезы брызнули с уголков ангельских глаз. Очень хотелось. Сдержался, вернувшись к основной цели. И если парень ещё хоть раз на него посмотрит - он точно разорвёт его, потому что то, как он сжимает внутри пальцы уже кроет не по-детски. Он с каждым движением теряет терпение, толкает пальцы до упора, ловит ухом приглушённые стоны и свои еле сдерживает от того, что блондин подключает и руки. Пальцами поглаживает яички, а головку снова обсасывает с этим пошлым причмокиванием. Он его с ума сведёт. Сэнди грубо берёт его под локоть, заставляет подняться и руку себе за шею закидывает, пальцами второй руки тоже к дырочке пробирается, растягивает её в стороны, шлепает по попе и толкается двумя пальцами и левой руки тоже. Тацу дрожит, едва ли на ногах удерживается. Обалдеть, четыре? Он просто издевается. Тацу обхватывает его голову руками, к своей груди прижимает и скулит. Если делает, значит так нужно, в этом не сомневается, но почему это чёткое ощущение, что он столько не выдержит? Сэнди уже не то что дышит рвано, опять рычит, недоволен чем-то, но разве ему не было приятно секунду назад? Тацу тянется рукой к его члену, обхватывает его пальцами, чувствуя как тот дрожит. — Ложись, — хрипит сквозь зубы, — ложись блять!.. — он с дивана подскакивает, обходя парня сзади и озирается на чудесную картинку. Из его дырочки сочится вязкая смазка, она пульсирует, призывает будто и он усмехается чересчур громко. Сэнди встаёт коленями на диван, приставляя член к его заду, пальцами нервно подтаскивает к себе за бёдра, шлепает вновь по ягодицам, раз, на второй сильнее, оставляя красные отметки на мокрой коже. Тацу вновь гнёт поясницу, грудью прижимаясь к дивану, руки ко рту подносит, чувствуя как парень сзади аж сам дрожит от нетерпения. Он приподнимается на локтях, закидывая голову назад и сталкиваясь с всепоглощающей тьмой в его глазах. Точно порвёт. Стоит только увидеть эти глаза, как Сэнди машинально подаётся вперёд. Выбивает из них долгожданные слезы. Не ждёт, отводя ягодицы назад, вновь с силой вторгается в его тело. Налитые кровью губы застывают в немом крике, Тацу будто и не понял, что они в миг стали единым целым. Нутро странными ощущениями полнится, он не может выделить боль, хотя точно знает, что долю секунды назад она прожигала внутренности. Но сейчас это распирающее чувство перенимает на себя всё внимание. Он скулит, скулит словно пёс, стискивая белоснежные зубы, и припадает лбом к мягкому покрывалу. Сжимается, волной прокатывается по чужому естеству, случайно и на рефлексах выжимая стоны позади себя. Сэнди жмурит глаза, не зная что от самого себя ожидать, стоит только в полной мере запечатлеть на сетчатке вид блондина под ним. Он смотрит в сторону, сжимает кулаки так, что ногтями полосует себе ладони, даёт ему время привыкнуть. Невольно всё таки опускает глаза, хочет в космических глазах прочитать эмоции, потому что на слух их просто не воспринимает. За Тацу хочется следить, чтобы каждое его движение не осталось без внимания. Его хочется прижать к себе и никому не разрешать на него смотреть, хотя парнишка так любит выставлять себя на показ. Самому лишь наслаждаться, лицезреть тысячи разных эмоциональный бликов, раскрывающих его с новых, неизведанных ещё сторон. Он каждой поражает, Сэнди хочет познакомиться со всеми, что в этом точеном теле запечатаны. Сэнди опускает руку на влажную от пота кожу, проводит ею по лопаткам, упирается в них и заставляет прогнуться. Сглатывает от того, как упругие стенки его член обхватывают. Он должен дать ему привыкнуть, должен быть нежным, заботливым, чтобы их первый раз не обернулся кошмаром, из-за которого пассив не то что ходить, сесть потом не сможет. Он должен сдерживаться, и видит Бог, он до крошек сейчас перетирает зубы, потому взгляд невольно таки скользит дальше, оглядывая то, как собственный пах упирается в упругие ягодицы. Сэнди прикрывает глаза, себе же кивая, и столь же коротко толкается внутрь. Оставаться без движений не выносимо. Он жмурит веки, готовясь к тому, что его сейчас на оскорблениях оттаскают, но вместо этого до уха доносятся сдавленные стоны. Карие глаза тут же раскрываются, проверяют, а Тацу, прижав согнутые руки к губам и правда так сладко стонет. Красивые брови изломлены, Сэнди делает ещё один толчок, внимательно следя за его лицом, к которому прилипли белоснежные прядки. Просто потрясающе красиво.. Сэнди хватает его за плечо, к себе тянет, впивается острым взглядом в это обессиленное чудо. Тацу стонет, руками вновь прикрываясь от слишком громких звуков, и эти сжатые пальцы ловит Сэнди, оттягивая их вниз. Хочется слышать каждый звук с этих манящих губ. Он забывает напрочь о том, что хотел быть аккуратнее, отводит таз назад и резко входит к него так, что от соприкосновения кожи по комнате раздаётся неприличный шлепок. Блондин одаривает его громкими стонами, сам теряется, не знает о чем просить: притормозить или напротив не останавливаться. Ему так сложно разобраться в своих ощущениях сейчас, знает только то, что не простит его, если он решит вытащить свой член. Не встречая противодействия, Сэнди расходится, он наращивает темп, с силой вбиваясь в желанное тело и ловит его вскрики. Прикусывает кожу на его плече, мысленно договаривается на ещё несколько толчков, 3, 2, 1.. Ещё один. Он цепляет его бёдра, вставляя до упора и, дрожа от напряжения, остаётся в той же позе, не двигается. — Прости.. прости, — зализывает кровавые следы от своих зубов, не думал даже, что прокусил кожу так сильно, все мысли ушли на то, чтобы себя обуздать. Тацу дышит совершенно сбивчиво, рвано, скулит, склонив голову к его уху, но не обвиняет. Ему сейчас так плохо и так хорошо, что он сам не знает что делать, ерзает на месте, задом о него трётся. Сэнди вдыхает глубже, прерывисто, качая головой тому, что этот дьяволёнок не ведает что творит. Поднимая голову, он в его искусанные губы впивается, сладкую кровь и здесь пускает, слизывает языком и только глубже им проникает. Не может удержаться, внизу тоже начинает двигаться, Тацу приходится в поцелуй стонать, потому что отпускать этого сладкого мальчика в планы Сэнди не входит от слова совсем. Тацу тяжело дышит и выгибается в спине от каждого особенно чувствительного прикосновения, скулит, жмурится, руками чёрные мокрые пряди сжимает. Ему до головокружения хорошо. Он и сам сейчас бёдрами подмахивает, потому что.. Он не знает почему, очень хочется, остро недостаточно. Сэнди отпускает кровоточащие губы, укладывает его обратно лицом на диван, а сам стопой упирается в серую обивку. Он входит под новым углом, так глубоко, что Тацу кажется из глаз искры сыпятся. Не успевает он возразить, как тяжёлая рука его голову в диван вжимает, давит так, что не вдохнуть. Сэнди темп наращивает, не щадит больше того, кто впервые что-то подобное испытывает, он себя больше контролировать не может. С каким-то остервенением сейчас толкается в него, кожу на пояснице сжимает левой рукой, пока правой не даёт и крупицы кислорода поймать носом, только ртом, через который непрекращающиеся стоны доносятся, удаётся хоть немного воздуха для плавящихся лёгких найти. Пассив кричит глухо, а брюнет этими обрывками жадную душу насыщает, входит в него всё грубее, сильнее, выходит и разом вновь наполняет дрожащее тело. Хочется ещё, хочется больше, Сэнди с собой даже не пытается уже совладать - момент упущен. Он трахает его так, как хочет сейчас сам, несдержанно, жёстко. Лишь бы рвущиеся из груди желание обладать всецело унять. Не получается, не понимает, что Тацуми ему всегда будет мало. Этот парень сама бесконечность, которую не поглотить - сил не хватит. Но как же он прекрасно стонет под ним, тяжело дыша при каждом прикосновении.. Сэнди в улыбке расплывается, растягивая тонкие губы. Он темп только наращивает, на то, как парень сжимается внимания не обращает. Его с ума сводит возбуждение, которое своего апогея достигает. Сэнди его бёдра сжимает пальцами, лишь бы момент не упустить, толкается до упора, выходит почти полностью, но не может себя заставить от божественного тела отлипнуть. Вместе того, чтобы покинуть его, кончить, пятная светлую кожу, он вбивается глубже, чувствуя, как с набухшего члена растекается сперма. Он глаза прикрывает, оборванно воздух хватает ртом и сгибается, утыкаясь во влажную спину лбом. Не смог. Не сдержался. Боже он повторил бы это без всяких сомнений. Каждая клеточка кожи сейчас ликует в блаженстве, не унимается. Он с трудом разлепляет глаза, пока до мозга доходит: то, что было ему так приятно было чудовищно несправедливо к пассиву. Резко выпрямляясь, он вытаскивает член и тянет парнишку на себя. Тот тряпичной куклой послушно следует за руками, без сил в них обмякает и прижимается к его телу, прерывисто дыша. Кислорода не хватает, он как в приступе коротко его сухими губами пытается поймать. — Тацу.. Тацу посмотри на меня, — хватает его за щеки, заставляет на себе фокусироваться, пока бегло осматривает парня. Под ним весь плед мокрый, пропитался потом и спермой, которая размазана крупными пятнами по животу. Сэнди тихо выдыхает, в его лоб своим утыкается, и проводит по впалому животу пальцами. То, что ангелочек тоже кончил, его успокаивает, значит его эгоизм всё таки не был игрой в одни ворота. Сэнди нежно поглаживает того по напряженному животу, и он лишь сильнее сжимается, с любимых губ донося болезненный стон. Парень мгновенно взгляд к измученному лицу возвращает, но блондин глаза закатывает в каком-то особом удовольствии, всё стонет тихо, не прекращает. Тацу никогда даже представить себе не мог, что можно испытывать что-то подобное. По его бёдрам сейчас щекотливыми каплями стекает жгучая сперма, удивляя тем, как это последствие может быть столь сексуальным. Он прикрывает глаза, мир перед которыми расплывается, концентрируется лишь на этом пошлом ощущении наполненности и того, как он истекает рядом с ним. Кончать самому совершенно на это не похоже. Но строго говоря Тацу боится сейчас пошевелиться: обволакивающая сперма успокаивает пульсирующий анус, но поясница болит неимоверно - то ли ещё будет тогда, когда эндорфины улягутся. Черт с ним.. Тацу хочет быть здесь и сейчас, смакуя невероятно сладкое ощущение от только что испытанного оргазма. — Прости.. — шепчут у самого уха. Приходится запрокинутую голову поднять, посмотреть на обладателя этого умопомрачительного голоса с хрипотцой. — Слишком.. для первого раза.. — Я даже представить не могу, каким будет следующий, — тихо смеётся Тацу и тут же замолкает, так как боль в животе даёт о себе знать. — Теперь тебе уже ничего не страшно, — проводит языком по его виску и целует в лоб. — Страшно и не было.. Ни чуть, — прикрывает глаза от поцелуя, а затем заглядывает в опасную пропасть, что раскрывается в чужих зрачках. Сэнди на голубых глазах зависает. Его мальчик даже обиды не держит ни капли, стоит ли списать это на неопытность? Тем не менее он расплывается в довольной улыбке, в его губы впивается требовательным поцелуем и укладывает обратно на диван, нависая сверху. Он потрясающий, нереальный, просто волшебный. Сэнди уже давно пришёл к выводу, что никогда его не отпустит. Но каждый раз так любит подтверждение своим мыслям находить в его поведении. — Выдыхай, я вставлю сейчас пальцы, — предупреждает он заботливо, опуская руку к опухшей дырочке. — Зачем? — смотрит своими невинными глазами. — Я кончил в тебя.. Так нельзя делать. Тацу и правда прикидывает в голове, что секс должен был быть с презервативом. Он даже лежит рядом, но им так и не воспользовались. Казалось Сэнди сдерживает себя, но то, как ему моментально оторвало башню после минета, Тацу приводит в какой-то детский восторг. Он кивает, медленно выпуская воздух через рот, расслабляется. И тут же напрягается обратно, чувствуя, как в тело вторгаются чужие пальцы. Он инстинктивно ползёт вверх, но Сэнди останавливает его. — Шшш... — успокаивает, но в противовес тихому голосу, толкает два пальца слишком настойчиво. По пальцам сперма начинает стекать, он их вытаскивает, стирая излишки об уже испачканный плед и вновь, уже без предупреждения пихает обратно. Усмехается тому, что чувствует, как чужой член в напряжении подёргивается в ответ, по пальцам сперма начинает стекать, он их вытаскивает, стирая излишки об уже испачканный плед и вновь, уже без предупреждения пихает обратно. Сэнди склоняется к его лицу, большим пальцем раздвигая мягкие губы, смотрит на них и в них же шепчет:— Могу трахнуть тебя ещё раз, пальцами. Даже времени на обдумывание не надо, разводя колени шире, Тацу кивает, постанывая от того, как парень уже это делает. Ощущения от его спермы, от его горячего дыхания на губах, от того, как он уверенно двигает пальцами внутри не могли оставить равнодушным, чертово возбуждение внизу живота слишком явное, а они - слишком близки, чтобы сейчас от него отверчиваться.

_____

Закидывая по привычке рюкзак на стол, Тацу проходит в кабинет, поглядывая на Хэсу. Сегодня они должны провести репетицию у мелких, но кажется, что парень вообще не готов, ведь сейчас обложен сценариями, которые нужно рассортировать по нужным стопочкам и скрепить для передачи выступающим в сценке. Столько раз правился текст, добавлялись детали, что этот финальный вариант нужно было также проверить действительно ли распечатки содержат в себе все те правки и не упустили ли чего. Вообще это дело Лин, однако оставить до позднего вечера разбираться одну он не может. В ушах Тацу расположились наушники, прокручающие песни без остановки. Он ничего не говорит, оценивая взглядом сколько можно провести времени за бумагами и лишь вытаскивает наушник, чтобы услышать: — Я этим комплектом закончу и пойдём, 5 минут, — спокойно говорит Хэсу, ведь бросать всё прямо сейчас не готов. Сэнди наблюдает за ними со стороны, различая в поведении Тацу некоторую раздражительность. Хэсу её тоже прекрасно отслеживает, но на поводу не идёт, сверяя текст в очередной раз. В кабинете музыки тихо, только неразборчивый шёпот доносится из маленьких динамиков, направленных прямо на барабанные перепонки одного из присутствующих. Тацу отходит к последней парте, захватив прежде за лямку свой рюкзак и опускает его уже на стул, доставая оттуда непонятный белый свёрток. А затем, повернувшись ко всем спиной расстегивает рубашку до конца, складывая пополам и повесив на спинку стула. Несанкционированный стриптиз привлекает внимание, и если Хэсу с Лин глаза отводят, то Сэнди из-под полуопущенных глаз рассматривает его долго, наблюдая за хрупким телом которое в движении открывает наличие красивых мышц. Он маленький, однако физическая нагрузка от танцев, которыми он занимает 4-5 раз в неделю не прибегая к конкретному стилю, позволяем ему обладать хорошим мышечным каркасом. И то, что блондин натягивает на себя прилипающий к телу белый лонгслив это лишь лучше подчёркивает. Словно это провокация. Ею и является, Тацу не не обратив на Сэнди внимания, проходит мимо. Строго говоря он ни с кем здесь не здоровался, только хотел наехать на Хэсу. Сэнди прокатывает языком по внутренней стороне губ, отводя взгляд от привлекательного парня. У них тоже бывают конфликты мнений, особенно если Тацу по привычке хочет прогнуть кого-то под себя. С Сэнди такое не прокатывает, строгие правила семьи он соблюдает безукоризненно. Всё время, что он может уделить парню, он старается провести вместе. С занятостью Тацуми на различных секциях это и так выливается к тому, что нет ни одного вечера наедине с собой, но блондин порой становится сильно жаден. Сэнди его понимает, с белой макушки тоже не хочется спускать глаз, однако это больше напоминает болезненную зависимость. Возвращая самообладание и контроль разуму, он старается сохранить дистанцию, в которой их жизни могут существовать как обособленно, так и рядом друг с другом, это самая правильная позиция. Только Тацу это положение раздражает и он сейчас намеренно делает вид, что очень занят своей жизнью, а Сэнди наказывает игнорированием. Дохлый номер, но о бесполезности подобного блондин и не подозревает. Когда наконец Хэсу освободился, Тацу направляется быстро к выходу попутно вынимая наушники и складывая их в карман брюк, лишь на выходе он позволяет себе на секунду глянуть на Сэнди, будто оценивая его эмоции. Но ничего примечательного не замечает и оттолкнувшись рукой от дверь выходит в коридор. Хэсу берёт с собой гитару, до момента, как класс отпустят ещё больше половины урока, а им самим стоит повторить своё выступление перед этим, иначе придётся оставаться после уроков. Чёрные глаза скользят по парте вслед за траекторией различимого белого пятна на перефирийном зрении. Как только Хэсу закрывает за собой дверь тишина в комнате повисает гробовая. Сэнди знает, что на него сейчас уставилась и Лин, в немом вопросе что это сейчас было. Тацуми совершенно не свойственны эмоции злости и раздражения, но именно таковые считывались с его поведения. Девушка бегло осматривает одноклассника, зная, что тот хорошо общается с Тацу, правда ответа ей легче добиться через своего парня. Сейчас Хэсу тоже растерян, но они наверняка поговорят в актовом зале о том, что за муха его укусила. Тихо выдохнув она пересаживается на место Хэсу и продолжает разбирать а4. И приглашает Сэнди тоже этим заняться, съеживаясь через минут пять от того, какая наэлектризованная атмосфера осталось в кабинете. В актовом зале Тацу перетаскивает пару стульев, неприятно лязгая ножками по полу, пока друг открывает одно из окон на проветривание. Затем Хэсу подходит к одному из стульев, расположенных рядом друг с другом и распаковывает гитару, поглядывая за поведением блондина. — Скоро уже мелкотню отпустят, — причитает Тацу, топчась на месте и руками опираясь на спинку стула, стоящего перед ним. — Минут двадцать, хватит прогнать раза три, — отставляя чехол на пол, Хэсу садится и проверяет натяжку струн, предлагая левой рукой сесть рядом. Вряд ли это сработало бы, Хэсу не знает как тот собирается петь лирику, пока в теле бьётся ток. — Кто тебе шило в зад воткнул? — между прочем бросает Хэсу, а Тацу в ответ застывает, округляя глаза. — Чего?.. — Напряжен, бесишься.. Что случилось? — Может потому что мы нихуя не успеваем? — Эту песню мы уже раз двадцать повторяли, без особых проблем, на её счёт волноваться не стоит. Что ещё тебя беспокоит? — Ну значит я, блять, ничего не успеваю. Ты настроил? Не будем добавлять мне неустоек. — Нет, будем, — ставит гитару рядом, с ней он действительно закончил, с Тацу - даже не начал, — иногда чтобы успеть, надо притормозить. Ты опять себя выводишь? Академия ещё даже не открыла предварительный отсмотр, но ты уже пытался продвинуть своё выступление в школе, чтобы отыграть на публику. — Поступление-то здесь причём? — Не пытайся впихнуть невпихуемое. — Об этом я лучше тебя знаю, — цыкает Тацу и, оттолкнувшись от стула отходит к сцене. Он прокатывает язык по губам, рассматривая картонную заготовку под дерево и металлические леса, которые пригодятся для установки декора, с минуту молчит, прежде чем повернуться к Хэсу. Тот лишь ждёт, всегда спокойный, что поражаешься его размеренности. Рядом с ним всё кажется решаемым, хотя порой думаешь, что он эмоции не даёт проживать не только себе, но и другим. — Я просто вошёл в поток, лучше я сделаю заранее, чем потом сидеть офигевать. — И дуреешь сейчас, школа, подготовка, танцы, уроки, сон. Твой поток это бесконечная гонка, в которой ты забываешь жить. Мы видимся в школе и всё остальное время ты занят. Кроме репетиций есть личная жизнь, о которой ты будто и не знаешь. — Я знаю Хэсу, и советов я не прошу. — А когда просил? Делишься тем, в чем уверен, а что надо осмыслить пропускаешь через себя десять раз, клешнями доставать придётся. Ты и не должен.. но меня всё же беспокоит, что ты варишься в себе. Можешь слать советы нахер, просто не навешивай на себя слишком много. Заебаться у тебя есть ещё целая жизнь. Тацу опускает глаза, не желая встречать искреннюю тревогу с собственной ложью. Занят - для него, а для другого свободен. Только этот другой оказывается тоже занят. Всё своё расписание Тацу старался подстроить под него, а Сэнди не оценил, осадил его. И вот теперь без него Тацу и правда белого света не видит. Нужно быть продуктивным, нужно быть лучше, не оставить себе праздного часа на размышления, только пахать. Хэсу прав, это не правильно, но он и сам весь неправильный. Личная жизнь? Говорил бы он то же, если знал какая она? Не уверен. И да, о таком лучше не говорить. И снова он прав. Тацу отворачивается, подходя к окну и глубже вдыхает прохладный воздух. Закусывает губу, проводя пальцами по подоконнику, и вновь отворачивается в сторону, избегая чужого взгляда. Его не торопят, лучше уж это время до перемены блондин потратит на осознание себя, чем на механическое повторение того что он знает. Тацу человек настроения, будет делать через силу - выжмет из себя последнее и останется опустошён. И несмотря на то, что чтобы вернуть его в калею, порой приходится действовать резко, сильное давление работает против него слишком губительно. Потому Хэсу ждёт. И он приходит сам опускаясь на соседний стул, свесив руки между ног. — Мы должны засесть в игру сегодня вечером, — слишком обречённо изрекает он. — Не должны. Но если ты хочешь, я поддерживаю. Поджимая губы, Тацу в ответ кивая вновь опуская голову. Лучше засесть, поговорить.. Правда Тацу предпочел бы другую компанию, даже если осознаёт, что следовало бы и правда не превращать это в зависимость. — Тогда лучше завтра. — Хорошо, — улыбается Хэсу, заметив, что друг больше не прячется, поднимая глаза. — Ну, — вдыхает глубже, — мы можем ещё разок повторить, если хочешь. — Нет, уже нет смысла, — запрокидывает голову назад, вытягивая руки, сцепленные в замок, — потом отыграем.

_____

Город поглотила серость. За последний месяц солнца видели столько раз,что хватит пальцев одной руки чтобы все его парадные выходы на небо пересчитать. Кому-то долгожданная прохлада в радость, больше не нужно потеть в плотных костюмах, у других такое поведение природы вызывает меланхоличные настроения. Тацу проходит по тихому коридору школы. За мелькающими дверями проводятся уроки, а его мозг наконец может отдохнуть. Он только вышел с разговора с класным руководителем по поводу экзаменов и поступления. Парень считает, что это нужно для галочки, потому что намеченной цели с 7-го класса не менял - академия искусств. Ни одна наука не привлекает так, как изучение возможностей собственного тела, и не одна их них не бывает столь же красива, как поэма музыки, вокала и танца. Он отворяет дверь в класс, где они с ребятами так часто зависают после уроков, кидает коротко "Привет" и с грохотом закидывает свой рюкзак для ближайший к выходу стол. — Ты поступаешь в областной?! — уперевшись руками в парту, Тацу нависает над Сэнди, который занят подготовкой декораций для младшеклассников. Шум сразу привлекает внимание всех присутствующих: Хэсу и Лиа смотрят внимательно за ним, а Уолтер делает вид, что не интересны чужие разговоры, только краем глаза присматривается и уши навострил. Сэнди же спокоен, не понимает только с чего так восклицать. Он откладывает очередную детальку, не успевает ничего сказать, как Тацу велит: — За мной, — и быстрыми шагами покидает кабинет. Переглядываясь с ребятами, Сэнди пожимает плечами, будто говоря что он тут не причем и самому интересно узнать что нашло на парня, он поднимается и выходит следом, прикрывая распахнутую на 180 дверь. На лестничной площадке Тацу останавливается, поворачивается к парню лицом, щетинится как озлобленный кот. — Почему о том, куда ты собираешься поступать я узнаю от Джихона, а не от тебя? — Понятия не имею как это вам к слову пришлось. — Обсуждали мои планы, он все говорил о том,что с неплохими отметками можно попытать счастье в чем-то более серьезном. Будто бы нагрузки в академии каждому по зубам, — видно как он зол. Сэнди по его лицу проходится несколько раз, пока тот как кипящий чайник бурчит, выражая недовольство, вовсе не тем, что его сочли несерьезным, нет, причину он озвучил влетев в кабинет. Сэнди подходит ближе, обрезая пути отхода, припирает его к стене и смотрит пронзительно. Тацу такой выдерживать сложно, но он не хочет уступать,не отводит взгляда, дуя губы в обиде. И всё же притихает под чужим напором. — Почему это проблема? — буквально в нескольких сантиметрах останавливается, наблюдая за суетой в голубых глазах. — В расстоянии.. как ты себе это представляешь? — кусает губы, — Видеться раз в месяц, приезжать на выходных? — уложив руку ему на грудь,отталкивает от себя, потому что так говорить просто невозможно. — Я должен был узнать это от тебя, о твоих планах, о нас. Сэнди выдыхает тихо, вновь преодолевая этот шаг меж ними, на который его отбрасывает Тацуми. Берет того за подбородок, не давая убежать, не давая лазурным глазам смотреть куда-то в сторону - только на себя. — Что я тебе обещал? — шипит он низко. — Что мы будет жить вместе.. — И с каких пор ты перестал мне доверять? Потупливая глаза, Тацу опускает их, рассматривая жилистое запястье. Он себя так ощущает? Думает что Тацу ему не верит? Это бред собачий, он сам поступил с какой-то стороны подло, утаивая информацию о том, каким видит своё будущее, а сейчас будто обвиняет в своём проёбе парня. Тацу поднимает на него глаза, вновь полнящиеся бурлящими эмоциями, что тот лишь на миг погасил, поджимает губы, но не решается что-то сказать. В следующую секунду вновь тает от тягучих объятий своей бездны. — Он же находится в другом городе, до него ездить только 2 часа в одну сторону. — Значит буду ездить, — как хищник следит, лишь зрачками бегая. Чувствуя как расслабляется его челюсть, Тацу покидает позицию защиты и Сэнди мягко скользит по нежной щеке. — Это был первоначальный вариант и я буду готовиться, чтобы набрать достаточные баллы для поступления, однако это не значит, что этот университет - единственный. Могу в него вообще не попасть, могу выбрать другой, я знаю где академия. Но как бы не сложилось, я не думал отказываться от своих обещаний, — от обилия слов, от того, что он, не привыкший к вербальному контакту, объясняет, Тацу постепенно успокаивается, прикрывает глаза, ластясь к тёплой руке, и открывает их только когда парень замолкает. Сэнди целует его в лоб, вдыхая глубже мягкий аромат кондиционера для волос, который он так полюбил, гасит окончательно ту волну негодования, что блондин в нём поднял и отстраняется. — План один - мы всё ещё будем вместе. — Хорошо, — шепчет Тацу, прижимаясь к его груди. Они стоят так пару минут в полной тишине, если не считать пары выкриков птиц за окном. Утихомиривают сами себя, понимая, что бурю взявшуюся из неоткуда взрастили сами, хорошо хоть погасили быстро. Тацу вдыхает поглубже, выпрямляя спину и заглядывая в чёрные глаза: — Только впредь давай ты подобные решения будешь озвучивать мне сразу, я не хочу недомолвок. Сэнди убирает прядку его волос за ухо, слегка кивая, соглашаясь с его правилами игры. — Ох.. пойдем, а то ребята подумают, что я убил тебя ни за что, — Тацу поднимается по лестнице, рукой заманивая пойти за собой. — Как нелепо бы вышло, — усмехается Сэнди, ловя его руку, и поднимается вместе с ним, отпуская маленькие пальчики только открывая дверь на этаж.

_____

По краям зеркала радугой перекликаются с украшениями последние лучи заходящего солнца. Тацу в проколотые уши сейчас подбирает лучшую комбинацию из серёжек и кафов. Настроение - сиять, и он точно будет сиять в лазерных лучах на сегодняшней вечеринке. Голос в трубке на другом конце телефона заставляет облегченно выдохнуть, уж подумал, что стал избегать, ведь два предыдущих звонка - сбросил. — Почему ты не отвечаешь? — упираясь руками в комод, на котором телефон располагался, сразу же озадачивает вопросом Тацу. — Занимался, — коротко, как и всегда, отвечают на том конце. — Закончил? Самое время начать одеваться, — закусывает губу, улыбаясь себе в отражении экрана телефона. — Мы это обсуждали уже не раз.. — выдыхает Сэнди, — мне не нравятся такие мероприятия. — Ты на них никогда и не был, скажи же? А как понять, вдруг эта атмосфера тебя завлечет. — Единственное, что может там привлечь - это ты. Тацу довольно улыбается, склоняясь ближе к экрану, но не включая камеры. Тот наверняка телефон у уха держит и ничего не увидит. — И я буду там.. А ты дома, один, со своим стариком, — облизывает губы, выжидая, и прямо таки видит как тот тянет воздух носом и закрывает глаза, склоняет голову в сторону - всегда так делает, когда неудобно, будто физически шея напрягается и требует расслабления. — Ты не останешься дома, что бы я не сказал.. — Не останусь, — улыбается Тацу, по белым буквам имени проводя пальцем. На той стороне ответ принимают, не спорят, но молчат, растягивая ожидание. — Включи камеру, — командует Сэнди и Тацу сразу же на нужную кнопку нажимает, устанавливая телефон в вертикальное положение. Улыбается искристыми глазами, наблюдая за собой в маленьком квадратике на экране. — Красивый? — обнажает белоснежные зубки. — Безумно.. — тихо хрипит Сэнди и Тацу знает, что он тоже улыбнулся. — Посмотришь как я собираюсь, раз решил как ботаник учить билеты вместо того, чтобы оторваться, — выпрямляется Тацу, слегка наклоняя телефон, чтобы его по прежнему было видно, и продолжает приводить себя в порядок. На эту вечеринку приглашена вся паралель, последний раз в статусе школьников удастся потусить со школьными друзьями. Конечно, там будут и личности, с которыми общаться бы не слишком хотелось - Тацу и не будет, незачем тратить силы на всех гостей. Зато он точно опрокинет в себя несколько коктейлей, потанцует от души, потому что в предверии выпускного даже в студии не прогнозируют отчётных концертов. Выпускной.. Тацу так долго его ждал, но не чувствует приближения конца целой эпохи. Должно быть то, что им надо ещё сдать экзамены и впереди целый месяц не даёт этого скучающе-прощального чувства ностальгии. В одежде он предпочитает рваные джинсы и простую белую футболку не в размер. Он достал и вязанную кофту в крупную дырку, но даже на расстоянии слышал, как рычит динамик - Сэнди был бы против. Это заставляет парня усмехнуться. С футболкой эта вещь и вообще не сочетается, сюда подошла бы майка с открытыми плечами. Да и белый цвет не подходит, он наверняка прольет на себя что-нибудь сегодня вечером, но именно её удобный крой и простота привлекли глаз и больше ни на что парень в шкафу и не смотрит. Тацу подходит к комоду, берёт телефон в руки и подносит к лицу, стоя смешную моську. А затем убирает и поправляет волосы на камеру. — Думаю после такого зажигательного вечера, ночька была бы под стать. — Думаю, если ты не будешь себя контролировать, тебя вынесет ещё до завершения вечера. И о продолжении говорить не приходится, ты вряд ли будешь в состоянии держаться на ногах. — Ну так трахал бы навесу.. — шепчет тихо, чтобы не было слышно за стенкой, поднеся телефон к губам. Сэнди молчит, и Тацу, хмурит брови не получая ответной реакции. Какого чёрта игнорирует сказанное? Блондин уже успел представить то, чем парня соблазняет. — Прошу отзвонись, как поедешь домой. И как будешь дома - тоже. — Ладно, — выдыхает Тацу, садясь на диван, — контролёр. — Хороший мальчик, — улыбка в его голосе прослеживается. — О, мне Хэсу звонит, видимо уже приехал, — прислушивается к шуму с улицы, увидев уведомление на экране, — я пойду.. Не дай бог твои усилия пройдут даром и ты не поступишь, — цокает Тацу. Вторая причина, по которой не удастся его уговорить, это то, что завтра утром открывает свои двери и комиссия - парень собирается поехать прямо в логово слишком серьёзных планов, минуя общие экзамены. Тацу не обижается за то, что тот веселье пропускает, только вид строит, продолжая желать ему удачи. — Будь осторожнее, Тацу.. — Я всегда осторожен, — улыбается он, — возвращайся поскорее, целую, — на этом моменте он целует камеру телефона и дожидается ответа от парня по ту сторону. А теперь, время повеселиться.

_____

Оставлять подростков в компании алкоголя идея не из лучших, но как упоителен этот миг свободы без следящих глаз, что осудят за излишне шумное или где-то развязное поведение. В частном доме на окраине легко представить себя героем сериала, который устраивает глобальную тусовку с нелегально купленным спиртным и двумя этажами сверстников со всей школы, так и соседние тоже тут. Такой балаган стоит, что голова идёт кругом уже от обилия звуков, голосов и цвета. Прибавь сюда алкоголь, дозу которого Тацу ещё не умеет рассчитывать, так в головокружительности вечера сомневаться и вовсе не приходится. — Тише-тише, — Хэсу одергивает заваливающееся тело друга от того, что его толкнули мимо пробегающие девушки. Обе пары глаз устремляются им в след, улавливая звонкий смех с громкими перешептываниями. Вечер и не обещал быть порядочным, но судя то атмосфере и уверению одной из дам, он точно будет пропитан ещё и прилюбодеяниями. Провожая взглядом поднимающихся по лестнице, Тацу отклоняется назад и чуть ли опять не врезается в снующих мимо людей. Глаза слепит сверкающий шар, отражающий светодиодную ленту змейкой прокинутую по потолку, а он опрокидывает в себя остатки ягодного пунша, что обжигает глотку. Тацу знакомится с девушками с другой школы, одна из них тоже увлекается танцами и они цепляются за общую тему языками, почти забывая о том, что снуют в толпе. Шатенка предлагает устроить танцевальный батл, а для этого нужны не только зрители, но и сцена. В доме слишком мало места и, созывая всех кто оказался рядом, Тацу тащит незнакомцев на улицу. Кто-то предусмотрительно берет с собой колонку и отвечает за музыку, которую парочке нужно выбрать для проведения соревнования. Импровизированной сценой выступает зелёный газон, а заинтересовавшиеся огораживают танцоров неровным кругом, не давая и шанса пойти по попятную. Не на того напали! Где видано, чтобы Тацу отказывался от возможности танцевать? Напротив, он её создаёт из ничего: когда идёт по улице и слушает музыку в массивных наушниках или когда слышит задорную мелодию по радио. В расчёт не идёт любимая студия, двери которой он закрывает в десять часов и то лишь потому, что знакомый уже охранник говорит о надобности перерыва. Вот и сейчас в голову быстро приходит музыка, делёная на секции, прекрасно подходящие к тематике батла. Именно её он предлагает своей сопернице и после одобрение показывает "мастер-класс": в танце Тацуми смотрится поистине притягательно, вряд ли найдётся человек, способный это отрицать. Контроль собственного тела сливался с потоком музыки, составляя такую естественную и непринужденную картинку, которой только восхищаться, он живёт в каждой песне и лишь её правилам подчиняется. Резкость, задаваемая битом, смотрится живо, энергия из парня так и прёт, ведь он подзаряжается каждым движением и вот, очередной выпад в сторону и передача очереди ожидающей даме. Которая с первых секунд заставляет блондина улыбаться. Ни чуть не уступая ему в экспрессии, движения девушки будто являются продолжением той же истории, они отточены, хотя ребята в полнейшей импровизации, отсюда Тацу желает вывод о многолетней подготовке. Встретить достойного соперника не вызывает и грамма злости, они борятся лишь за приз зрительских симпатий, а алкоголь в крови работает скорее как седативное, нежели раздражитель. Он активно подбадривает публику, не скупиться на аплодисменты и вступает, когда начинается новая музыкальная секция. Танцует и меняется вновь, продолжая слабо двигаться даже тогда, когда наступает очередь смотреть. Итогом их батла становится гул толпы, что и не разобрать, у кого голосов больше и первое место отходит шатенке с потрясающей харизмой, отметить победу которой собравшиеся решают новым полным стаканом в руках.

_____

Чей-то пьяный мозг придумал очередную игру, потому что в комнате стало как-то тихо. В барабанные перепонки всё ещё долбит низкий бас, но гул толпы подрассосался, удаляясь в сторону просторной кухни. Тацу лениво запрокидывает голову назад, свешивая ее с мягкой спинки. От смены положения слегка кружится голова, но быстро проходит, привыкая к новому виду. На стенах пляшут цветные блики, наблюдая за ними Тацу не может понять о чем думает, но распознаёт синие пятнышки грусти, по дуге огибающие крашенные стены. Не желая погружаться в бесполезные размышления, он поднимается резко с дивана, потирает рёбра, задирая свободную футболку, чуть пошатнувшись в самом начале, решает проверить что же там интересного на кухне. Выглядывая через затылки людей и пытаясь разобрать чего же решили "давать" под воодушевляющий вой толпы, Тацу подходит к дверному проёму, когда слышит пару знакомых голосов. С лестницы справа спускается троица, в которой можно заметить одноклассника и Эла. Третья личность, как и первая, занимают на 0%, но взгляд сам задерживается на бывшем лучшем друге. Конечно, тот его тоже замечает, поднимая каре-зеленые глаза и следя, пока Сэм рассказывает о каком-то баре. Хер их пустят туда в пятницу вечером, но однокласник убеждён в обратном. Отделившаяся от наблюдателей компания отходит в сторону, решая покурить, что меняет направление троицы и вот Тацу со старой любовью отделяет лишь несколько сантиметров. Он смотрит оленьими глазами, почему-то стыдясь оказаться так близко, когда в ответ также внимательно пялятся. Им больше не о чем говорить, но как сказать душе, чио родственный ей человек больше таким не является Тацу не знает, Эл наверное тоже, не смотрел бы так иначе. Только он задевает Тацу плевом, толкая слегка в стороны и разрывает контакт быстрее, чем такая мысль успевает прочно засесть в голове. Пошёл нахуй! Это что, Тацу сейчас вновь подумал, что они могли бы относиться друг к другу хорошо? Вряд ли, позиция игнорирования лучше всего подходит. И сразу же перед глазами предстаёт другой человек, от которого на губы ползёт самодовольная, но искренняя улыбка. Сэнди бы явно не одобрил даже разговора, тех, кто так меняет своё отношение от пары нелицеприятных фактов он презирает. Жаль Сэнди, сегодня не рядом. Кажется Эл надумал себе уже давно, а хотелось бы подтвердить, наглядно показать, что то, что парень счёл мерзким, таковым не является, что есть человек который Тацу принимает и любит. Вот такого неправильного, да ещё и искренне. Злость смешанная с тёплым чувством любви и ноткой необходимости в чужих объятиях толкает его в глубь следующей комнаты. Нечего думать о том, кто тебя из жизни вычеркнул, а вот поучаствовать в конкурсе, по постановке стаканчиков на дно броском, со штрафной стопкой, уже перспектива поинтереснее. К игре Тацу присоединяется со всей отдачей, и остаток вечера проходит совсем как в тумане.

_____

Тацу не совсем помнит как добирается до дома. С идеальной ловкостью ниндзя он заходит домой, снимает обувь, бесшумно возвращает ключи на полку и также незаметно проскальзывает в свою спальню. Сейчас только светает, он успевает разве что штаны снять, как тело предательский валится на кровать. От соприкосновения с подушкой он засыпает за минуту. — Сколько там? — хрипло произносит отец, которого из сна выдернули звуки, будто бешенного кота закинули в посудную лавку. — Четыре утра.. — отвечает мама, которая тишине, с которой её сын вернулся домой, тоже противиться не смогла.

_____

Как проходит суббота парень не замечает. Он просыпается утром, чтобы сходить в туалет, замечая на телефоне новое сообщение - Сэнди присылает ему двор университета, в который он таки добрался. Спать хочется слишком сильно, да и голова трещит, потому парень лишь желает ему удачи, вновь заваливаясь в постель. Просыпается он уже ближе к вечеру, стыдливо смотрит матери в глаза, но собственные блестят, стоит только попробовать солёный суп, который он с заботой для него приготовила. Долго смотрит в окно, залипая на привычном пейзаже. Сейчас таки накатывает это унылость от того, как скоротечно время. Скоро ему придётся покинуть этот дом, смотреть на другие деревья, дома и лавочки, в чужих окнах замечать другой интерьер и быть частью совершенно новой жизни. Волнительно по-хорошему и удручающе тревожно. Тацу по-прежнему уверен, что был как мышка, родители его не разубеждают. И лишь вечером, сидя за совместным просмотром фильма, который выбрал отец, они интересуются как прошёл прошлый вечер. Сказать Тацу нечего, странно обсуждать такое с родными, тем более он никогда не скажет сколько выпил. Подросток ограничивается лишь размытым описанием того, кто был также приглашён и что они отлично провели время.

_____

Шумные коридоры школы несут на себе лёгкий шлейф расползающейся тени. Тихие шепотки, среди которых как бы не прислушивался, ничего не разобрать, обособленность ребят компашками сбившихся по углам. Тацу кажется, что коридор, по которому он идёт в свой класс бесконечный. Внутри поселяется тревога, мерещится, что это от него отворачиваются люди, удостаивая только мимолетного взгляда. Это ощущение неприятно ежит плечи, колючками впиваясь в кожу. Неужели.. вся школа узнала о нём? Боже, неужто он что-то учудил на той вечеринке?! Блондин судорожно ищет в обрывках воспоминаний хоть что-то, что могло бы объяснить чужое поведение, но не находит. Он был весел, шутил, много пил, раз пересекся в Элом, но тот лишь фыркнул, не желая и секунды лишней провести рядом с тем, кто ему отвратителен. Должно быть он разболтал пьяным языком, потому что тот оказался быстрее мозга. Точно... Этот мудак решился испортить ему жизнь. Если бы мог, он тот час же влепил тому кулаком по лицу, только повышенное внимание явно не то, к чему сейчас стоит стремиться. Тацу выругивается про себя грязно и с силой толкает дверь в класс, сталкиваясь с несколькими парами глаз. Рядом с Хэсу сидит Лин, учителя ещё нет, да и перемена, так что это никак не мешает ей присутствовать в чужом классе. Тацу проходит осторожно ближе, в глазах друзей не разобрать презрения, хотя что-то из всё таки озадачивает. — Что вообще происходит? — чересчур громко выходит у парня, что валится на свой стул, закидывая рюкзак на парту. — Ты о чем? — поднимает бровь Хэсу, рассматривая друга. — Все.. Что-то шепчутся как крысы, — вытаскивает учебник из рюкзака, — о чём-то вы говорили, пока я не зашёл? — О вечеринке, точнее.. — не знает как поступиться парень и не знает, что от его слов в чужой груди бухает сердце. Если и его друзья от него откажутся, Тацу не переживёт. Даже этот месяц не дотянет, попросит перевестись в другую школу, где никто не будет его знать. Не сейчас ему разгребать эти проблемы, когда экзамены маячат, видеть в некогда родных глазах брезгливость смешанную с вот этой жалкой грустью он не сможет. — Ты знаешь об Эле? — вмешивается Лин, пока Хэсу придумывает слова. Получается Тацу был прав.. Он рассказал всем о признании, он поднял на уши ту тему, что должна была остаться меж ними, он намерено придумал что-то сверху, явно не мог ограничиться только правдой, раз решил её поднять спустя полгода. — Сэм, Эл и Тревор уехали тогда ночью пьяные.. В общем, они разбились. Эл не справился с управлением чужой тачки и они вписались в ограду, перевернув машину. Тацу уже готовился к обороне, но реальность дала поддых и он не может выдавить их себя и слова. Только смотрит округляющимися всё больше глазами на друзей. — Кейт сегодня не пришла, — и взгляд падает на парту упомянутой девушки. Она была так близка с их одноклассником Сэмом, что вероятно сейчас места от истерики себе не находит, какая уж тут школа. — К-как.. разбились? — наконец проговаривает еле шевелящимися губами. — Все трое погибли, — прикрывает глаза рукой Лин и качает головой. — Откуда.. Всмысле, вся школа об этом говорит? — Я узнала от одноклассника, он был на похоронах Эла на этих выходных.. Учителя ещё ничего не говорили, хотя у нас уже прошёл один урок, — сглотнув, она дала себе секунду на переваривание чувств. — Повезло, что мы задержались подольше.. — ребята много кого, кажется, звали, но кто уже был никакой, кто напротив хотел танцевать. Сэм агитировал найти место поинтереснее, чтобы вечер продолжить и только двое поддержали его идею. Тревора Тацу не знал, слышал только что он состоит в спортивной секции и с тем же Сэмом дружит. А вот Эл.. Услышать это имя было страшно. Он опускает глаза вниз, рассматривая деревянные прожилки на парте и не знает как реагировать. Минуту назад был готов самолично его прибить за то, что он разболтал тайну, о которой Тацу и переживать забыл. Но мёртвые не расскажут секретов. Тацу не обращает внимания на то, как в кабинет заходит учитель, прося ребят занять свои места. Лин покидает класс, попрощавшись с Хэсу и оглядывая друга, который совершенно потерялся с такой действительности смертельной новости. Перед глазами всё плывёт, смазывая реальность и возвращая к прошедшему вечеру. К тому, как Эл толкает его плечом, к тому, с какой злостью он смотрит в зелёные глаза, но на дне чужих зрачков Тацу замечает то, что на самом деле рад был увидеть. Это не отвращение, не ненависть, это невысказанная грусть. Они были столь близки, но разорвали два года одним движением, даже не объяснившись друг перед другом. Тацу имел возможность признаться в своих чувствах, а Эл нет.. Он отреагировал так, как Тацуми боялся больше всего, однако своими действиями перерубил все нити, и в действительности уже просто не мог вернуться к тому, чтобы рассказать о том, какие чувства это вызывает в нём. Это ведь жестоко. Жестоко взять, вывалить на человека свою ненужную никому любовь, разрушая дружбу. Эл тоже поступил жестоко! Он не дал и шанса им отвыкнуть постепенно, заменить другими людьми то время, которое проводили вместе. Когда голос учителя упоминает Сэма и лишь вскользь затрагивая то, что или была машине с другими учениками школы, Тацу отрывает слезящиеся глаза от парты. Такая влюблённость не проходит бесследно, но ни одна капля не срывается с ресниц. Почему-то скорбь уступает место другому чувству, и он запястьем вытирает глаза, оглядываясь на пустующую парту Сэма. Слышать о смерти сложно, тревожно, но.. не смертельно. В сердце Тацу уже поселился другой человек, завладев не только жизненно-важным органом, всем телом. Чувства к Элу кажутся приглушёнными, будто он знает о них, знает что требуется страдать, плакать и кричать от бессилия. Только вот не является истинной реакцией его организма. На умершего не насрать, но кроме того, что маленькая запертая комнатка где-то в душе стала пустой и тоскливой, Тацу больше ничего не чувствует.

_____

Это первый раз, когда пунктуальность проигрывает усталости из-за дальней дороги. Выходные проходят в разъездах, хорошо, что приёмная комиссия работает и в выходные дни, жаль всего несколько часов. Кроме обязательных планов, остаётся время и на то, чтобы оглядеть город, забрести в тихие улочки, обнаружив неприметное, но очень уютно кафе, или сфотографировать главную площадь. Домой Сэнди возвращается ближе к полуночи, а нужно ещё разобрать вещи, подготовиться к новой школьной неделе, прибраться в доме хотя бы для вида, чтобы в понедельник не быть в шоке от того, что во что превратилась комната. И вот сейчас глядя в красные глаза, он всё таки чертыхается на то, что стоило оставить грязь на своих местах, лечь скорее спать, чтобы сегодня не пропустить того, что вызывает боль на любимом лице. Тацу нехотя плетётся за парнем на лестницу, любимое место, чтобы уединиться в суматохе школьной жизни, садится на подоконник и таки поднимает глаза на Сэнди, встречаясь с его волнением. Он рассказывает то, что услышал этим утром, смерть с косой молодые души кровавой жатвой забрала, не дав им даже доучиться. Первичный шок от осознания случившегося быстро сменяется растерянностью, Сэнди смотрит в любимую лазурь и не понимает, не понимает почему Тацу так трогают чужие люди. Неужели ради них стоит плакать?! Только когда тот упоминает Эла, вопросы отпадают сами собой. И вместе с тем мерзкий червь прогрызает путь от мыслей, где он зародился, к груди. Идентифицируется быстро - ревность. Как бы не было глупо ревновать к тому кто уже мёртв, Сэнди ничего с собой поделать не может. Перед глазами картинки, сменяющиеся словно слайд-шоу: на первом Тацу танцует на парте, это первый день в школе и он сразу привлекает к себе внимание безудержной энергией, на втором он открывается перед тем, кто в душу плюёт кислотой, отравляя существование и топчет чувства носком ботинка, следующий запечатлён в ярких глазах, что шепчут о том, какой у него красивый голос, и каждый следующий неизменно связан с Тацуми и наполнен теплом. Все пережитые вместе моменты, вся слабость и нежность болью, принесенным им другим, перекрывается. Сэнди его голову прижимает к своей груди, в белые волосы зарывается пальцами. Ему вовсе не жаль того, что подонок получил за то, сколько металась потеряная душа. Страшно даже представить, вдруг его свет угас бы, если бы Сэнди не возник тогда из неоткуда, если бы не поделился с ним секретом, который Тацу сам таковым решил считать и теперь его оберегает. За полгода, проведённых в школе Сэнди так и не говорил с одноклассниками, не нашёл здесь друзей, но приобрёл нечто поистине ценное - любовь. И не страшно, что на её алтарь он кладёт ту социализацию, которой всё уже мозг проели. Блеск мириады звёзд, отражённых в морской ряби его глаз, вспыхивающих неподдельным интересом, его шёпот, на который Тацуми переходит, когда рядом с ним говорят тихо, улыбка собственной уникальности от осознания, что он единственный, кому доступно слышать бас, от которого дрожат колени, делают Тацу счастливым. А он делает счастливым Сэнди. Зарываясь в отдающие парфюмерной отдушкой волосы, Сэнди целует его, успокаивающими поглаживаниями проходят по спине и затылку. Тацу не всхлипывает даже, прижимается только к тёплой груди, опустошенно рассматривая узоры каменной плитки. Не знает, хотел бы знать о том, что приключилось или лучше бы это было тайной. Нет, лучше бы этого вообще не случалось! Каким бы не было его отношение, он никогда не желал кому-то зла, тем более столь катастрофичного. Было бы здорово закончить школу без таких потрясений, всем вместе, Тацу хотел бы видеть улыбающееся лицо бывшего друга на общем фото и поделать ему удачи. Без тайного умысла, без лишних чувств, просто от души. Но всё что он может сказать сейчас, даже не вслух, про себя, "Покойся с миром".

_____

Какие бы испытания не возникали, как бы ни было тяжело в моменте, мир не меняет своего распорядка, продолжая размеренную жизнь. Подготовка к экзаменам, репетиция выступлений на выпускной, украшение актового зала - всё это становится рутиной, которая помогает справиться с нападками судьбы. Отводя класс на первый экзамен, руководитель молится кажется даже языческим богам, чтобы ребята всё сдали. Нельзя в выпускном классе остаться на второй год, просто нельзя! По крайней мере он на это надеется, ещё один год просто не вынесет. И больше вообще никогда не согласится на это "заманчивое" предложение взять шефство над подростками. Попробовал - хватило - больше ни-ког-да, зарекается мужчина, сидя на скамейке и нервно топая ногой по полу. Это отнимает слишком много сил, у него точно появились седые волосы от драк, ора, ночных звонков, трагедий, бесконечных вопросов, будто он мать трехлетки, которая переживает кризис. Только когда появляется первое лицо, покидающее экзаменационный зал, тот с неподдельным волнением подзывает ученика к себе и выслушивает что же за задания ему попались. Разочаровавшуюся в собственных силах девочку успокаивает, обнимая. А на выходки другого отвешивает пендаля, потому что тихо вести себя эти дети просто не умеют! Такие живые, такие родные. Он больше никогда не согласится взять класное руководство лишь потому, что уже до жути любит этот класс, а проводив его в путь взрослой жизни уже не сможет прокипеть ни к кому. Так он думает, вместе с детьми после экзамена направляясь в парк, чтобы сбросить подлетевший уровень стресса. Следующие экзамены проходят легче. Первый взял на себя львиную долю переживаний, другие обнажили пробел в знаниях. Знать всё - попросту невозможно, однако кто-то всё таки приближается к идеалу. Карты раскрываются, когда приходят результаты экзаменов. Увидев свои баллы, Тацу начинает пританцовывать, понимая что их достаточно для того, чтобы попытать счастье в Академии, а уж практическое испытание он точно не завалит. Своей радостью спешит поделиться с Сэнди, тот сидит за партой, когда Тацу прижимается к нему сзади, и, свесив руки через плечи, демонстрирует экран своего телефона. В ответ получает улыбку, и сам тянет губы шире, не зная, что ещё лучезарнее быть противозаконно. Ещё один шаг к будущему, их совместному будущему. День выпускного. Шум и гам на лестницах, пустынные коридоры, прошмыгивающие в нарядных платьях девушки, совсем уж повзрослевшие под тремя слоями вечернего макияжа, каждая старалась подчеркнуть, выделиться, выглядеть идеально на фото, о готовности которого оповещает щелчок затвора. Тацу улыбается, кивая в знак удачного кадра и передаёт телефон однокласснице. Его окликают в ту же секунду. Красный от подъёма на лестнице Хэсу шикает всем по забывшим о времени и зовёт на групповое фото в ставшем родным кабинете. Войти в эти уютные четыре стены по привычке просто, но именно сейчас знакомые виды ощущаются болезненно, а слово ностальгия обретает форму. Оно будто нити, тонкой иглой прошили твоё тело, добрались до сердца и крепко-накрепко связали, а тонкие жгутики сейчас натягивают, грозясь с корнем оторвать. На лицах других Тацу не замечает и намёка на боль, напротив, всё счастливы как никогда, радуются вечеру, предвкушают наполненные светом и открытиями дни. Парень тоже цепляет на губы улыбку, позирует для фото, забирается на парту, вальяжно развалившись, и это первый раз, когда учитель не ругает за такую выходку. Бумага запечатлеет лишь их энтузиазм, что льётся через край, а они, будущие, смотря на лица, с которыми провели больше десятка лет, тоже улыбнутся приятным воспоминаниям, забывая всё плохое, оставив только лучшее. Сэнди не может скрыть от ребят, что считают его неприступной скалой, улыбку, глядя на искрящиеся на фотоплёнке голубые глаза. После пары снимкоа, он фотоаппарат отдаёт учителю, утягивая Тацу к дверям кабинета. В маленьком уголке будто становится тише, ведь он говорит полушепетом, а Тацу вслушивается лишь в звуки его голоса. И в секунду теряется в лице, сводя брови вместе. Как это понять? Вот же, минуту назад было всё прекрасно, они улыбались друг другу, помогали с шариками, фотографиями, а теперь он его бросает, ещё и в такой день? Искривлённые в непонимании брови Сэнди оводит взглядом, зная что на большее в свете десятков глаз не решится, хотя так хочется прикоснуться к нему губами, ими утихомирить поднимающуюся на море бурю. Он это специально не говорил до последнего, чтобы не расстраивать его раньше, но уйти без предупреждения не мог. Ещё в момент, когда он сдавал вступительные экзамены было известно о том, что его дядя меняет работу и вот его срочно вызывают приступить к обязанностям в другом городе, а оставить одного Сэнди здесь он не может. Что натворит подросток, получив свободу одному богу известно, а в него мужчина не верит. Он всегда был строг и не терпит, чтобы что-то было не по его, сейчас он говорит, что им нужно уехать. Какой бы уважительной не была эта причина, Тацу понять этого просто не может, он проведёт выпускной вдали от любимого? Он не поцелует его на рассвете, устало плетясь по пустым улицам? Почему нельзя уехать на следующий день? И почему нельзя взять с Сэнди обещание приехать на первом же автобусе утром? Растерянность сменяется негодованием, злостью на человека, столь много не позволяющего близкому. За этот год Тацу даже дома не побывал у него, ведь этот затворник посторонних не любит. Расписание, правила, отдаление от социума это то, что Сэнди перенял от единственной взрослой фигуры что осталось рядом после смерти родителей. — Иди сюда, — всё же улизнув из кабинета, становится у его дверей Сэнди. Тацу покорно следует за ним, насупив нос и брови. — Он должен тебя отпустить!.. — закрывая за собой дверь, восклицает парень. — Но не сделает этого. Прости, — прислоняется к его лбу, — прости, что я не смогу быть рядом. — Сегодня наш праздник.. Ты видел программу, там столько конкурсов, а песни, я звукооператору проехался по мозгам основательно, только отборное.. — большой палец на уголке губ затсавляет замолкнуть. Он смотрит прямо в глаза, на дне тёмных зрачков ища понимания: этот день и вечер должны пройти совершенно не так, не порознь! — Ты сказал мы будем жить вместе, сколько ты собрался его слушать? — совершенно меняя палитру нот, Тацу смотрит на того с осуждением и вызовом, вместо слабой мольбы, которой чуть ли не скулил секунду назад. — Будем. Я приеду, — провёл по губам, — он теряет опеку по достижению совершеннолетия. — 4 месяца? Ты серьёзно? — скидывает его руку со своего лица. — Нет, — чуть ли не рычит в ответ Сэнди, припирая парня к стене, берёт за подборок, заставляя либо голову склонить, либо рот открыть - по усмотрению блондина. Тацу выбирает второе. — Разобравшись с работой, смогу вернуться, — внимательно следит за его зрачками, — он ещё не продал дом, мы вернёмся сюда. Ты поступаешь в Академию, я нахожу нам квартиру, план тот же, ты помнишь его? — Помню, — Тацу медлит с ответом, паузу натягивая электрической тетивой. И чувствует как его губ касаются чужие тёплые, в миг теряя напускное высокомерие. Он жесток, решил всё сам, лишь уведомляя Тацуми о своём уходе, если знал заранее, стоило сказать, поделиться, они бы придумали что-то, не разлучались бы, но как же въедается поведение человека, к которому, даже не зная лично, парень уже настроен крайне негативно. Тацу притягивает его к себе, желая уловить родное тепло и насытиться им на этот неопределённый срок. Прерывается лишь тогда когда оба слышат открывающуюся дверь, прекращают, вновь цепляя на лица маски друзей. По возвращению в кабинет Сэнди быстро обрисовывает ситуацию учителю и пропадает прежде, чем Тацу успевает его позвать для очередного фото. Зависает на секунду, этот кабинет лишь больше колит в груди, но этот день слишком шебутной, чтобы вдоволь насладиться собственной обидой. Сэнди присутствовал лишь на официальной части мероприятия, а ту, где они могли повеселиться пропускает бесстыдно. Шумной толпой подростки добираются до места проведения их выпускного вечера, прогуливаясь по знакомым тропинкам и вдыхая тёплый вечерний воздух. Ностальгические настроения вытягивали истории ещё из младшей школы, которые врезались в память бывших детсадовцев. Знакомая дорога - их жизненный путь, где каждый шаг встречает новой историей более позднего периода. Десятки голосов восклицают, смеются, тревожат жителей нижних этажей, но попрекнуть никто не посмеет. Это бывает раз в жизни. Первые друзья, осознанные проблемы, плохие оценки первая любовь.. Школьное время это огромная пологая лестница, устанавливающая фундамент человека, и сейчас, оглядываясь на прошлое, можно с гордостью признать, что самая тяжёлая и незаменимая работа, в первую очередь над собой, завершена. Ты действуешь в рамках того базиса, что закладывали в тебя до совершеннолетия, правда его масштабы ещё так сложно оценить. Яркие блики отражающиеся от зеркальных кубиков пробегают по стенам зацикленными маршрутами, чтобы раз за разом встречать с танцующими телами в кругу длинных столов. Под ритмичный бит выпускают кучу энергии,что не ясно как умещается в хрупких фигурах, под лирические протяжки делятся на пары, плавно покачиваясь спокойному мотиву, старые же, зазубренные до зубов песни, кричат до хрипоты общим маршем голосов, что одновременно слух режет, и заставляет неподдельно улыбаться тому, как искренне толпа подростков веселится. Наблюдая за своими воспитанниками со стороны, классный руководитель не слыша тост спишит чокнуться бокалами с коллегой, радуясь счастливым улыбкам в центре зала. Он практически залпом выпивает остатки шампанского, поражаясь как не чокнулся с ними сам, когда источник неиссякаемой энергии замечает чужой взгляд и теперь утягивает учителя за плечо, желая присоединиться к танцам. Человек, который при них никогда не танцевал, отчитывал, любил и искреннее переживал обязан разделить мгновение единения, в котором даже имея разные взгляды на жизнь, отличные увлечения и порой конфликтые ситуации, класс прыгает и подпевает популярному исполнителю в унисон. Тёмный вечер разбавлен красками и светом, вкусными угощениями и напитками. Глупо полагать, что сегодня не будет алкоголя. Столпившись в углу, якобы чтобы поговорить, компания парней опрокидывает в себя быстронамешанный в сок алкоголь, посмеиваясь своей выходке с красными лицами. Следующие конкурсы проходят веселее, потому как координация страдает от явно нерассчитаного наспех градуса. Хэсу слишком напирает, дуделкой стараясь сбить пластиковый мяч на сторону противника и чуть ли грудью не поднимает и опрокидывает на других стол. Один раз таки получается, но всё же его команда проигрывает под издевательские авиации соперника. Задание с угадыванием мелодий можно было не проводить, ведь выдвинутая кандидатура Тацуми сразу считалась победой его команды. На иное и не рассчитывали, он победил разгромно. Подобие крокодила с бомбочкой-таймером в руках постегивает быстрее придумать объяснение слова, чтобы не взорваться и не лишиться права на преодоление этого испытания. А затем ещё одна порция танцев, что продолжаются до упаду. Буквально, ведь в один такой споткнувшаяся Кейт падает прямо на пол втягивая за собой ещё троих словно домино. Посмеиваясь, девушке помогают встать, а Тацу приводит в порядок платье. Маленький жест вызывает жуткую сентиментальность, так ей не свойственную. Потому они покидают торжественный зал, и присаживаются на холодном крыльце, мысли из хаоса выстраивая заново по полочкам. Эффект домино книжки вновь роняет, а следом за ним слезы срываются с накрашенных ресни. Забавно морща нос, она старается только смехом прикрыть, то ли оправдаться. — Мы должны были вместе выпуститься, — откровеничает она об не затянувшейся ране. Лучший друг погиб полтора месяца назад, слишком свежи воспоминания о том, как они были рядом, как веселились и поддерживали друг друга. Кажется, что всем плевать, этот факт они приняли и пережили, а для Кейт это не представляется возможным. Только не его, самого близкого, родственную душу оторвали, с корнем выдернули и похоронили под землёй. Тацу молчит, даёт ей выговориться, хотя всё фразы оборваны и сминаются на полуслове. Он понимает. Её обиду, ей разочарование, её боль.. В той аварии он потерял того, кто был частью его жизни, но судьба пожалела его, разведя их пути по разным тропинкам, позволила научиться жить без другого. Это действительно большой подарок, ведь для Кейт она такого не сделала, лишь бросила её в жерло собственных чувств, переживаний и сожалений. Осторожно укладывая руку ей на плечо, будто проверяя дозволенность жеста, он обнимает девушку уже двумя руками, позволяя выплеснуть хоть немного той горечи, что отравляет изнутри. Сэм был, пожалуй, её единственным другом и никто другой не мог разделить её боль в этих стенах, что каждый день напоминали о смерти. Приходить сюда на уроки, на подготовительные, на этот выпускной ничто иное как преодоление себя. Тацу за это девушку сейчас так уважает. Не знает смог бы сам вылезти из своей скорлупы, произойди такое в начале года, когда он не знал о существовании того, кого любит гораздо сильнее и ярче, чем взрощенные на бесплодной почве чувства к Элу. Смог бы наверное, только внутри каждый день всё было бы перемолото. Вот и она смогла, только ту крошку, которой рассыпается скорбящее сердце, не склеить бесследно. Требуется немало времени, чтобы отпустить себя, перестать жерновами молотить себя изнутри и вернуться в тёплые стены, за которыми веселье и музыка. Своя вселенная, в которую хочется окунуться, забыть о том мире, что внутри тревогой дрожит. Не сегодня. Ещё так много времени, которое можно потратить на переживания, а это день - один единственный. И хочет того судьба или нет, они им насладятся по-полной.

_____

Зачесывая уложенные, как это называет Тацу, "по-дурацки" волосы, Сэнди подставляет лицо встречному ветру, что шелестит словно металлический лист от скорости, на которой мчит автомобиль. Тёплый воздух закладывает нос, не давая полноценно вдохнуть, но отлично помогает оставить позади выносимые силой порыва мысли о том, кто остался в городе, пределы которого он покинул несколько минут назад. Впереди почти пустая трасса с редкими машинами, кто-то едет на природу, кто-то спешит по делам, а кто-то напротив возвращается в городские стены, желая увидеть родных. Сэнди же от ставшего таким родным удаляется с каждой секундой на 30 метров, теряя дорожный знак с названием города за линией горизонта. Отклоняясь вправо, он нажатием закрывает окно, наконец вдыхая слабый аромат пыли автомобильного салона и стучит пальцами по кожаному рулю, приятно вибрирующему в руке. Несколько часов дороги дают достаточно времени на то, чтобы оставить позади дорогое сердцу и включить холодный расчёт. Сэм ушёл при совершенно ожидаемых обстоятельствах, тело похоронено, родные оплакали безумца и даже не пискнули. Как удобно. Так ещё и назойливая заноза в виде Эла растворилась в полыме, яркими бензиновыми разводами оставляя следы на сером асфальте. На губы просится широкая улыбка, которой позволяет расцвести на лице и отбивает ритм громкой песни, доносившейся из динамиков магнитолы покореженного автомобиля в тот день. Не всё пошло по плану, например, в него совершенно не вписывалось голубоглазое чудо, отпечатавшееся где-то на подкорке мозга. Затянутое до безумия задание завершено, однако своё вознаграждение Сэнди видит в платиновых волосах, раскиданных по дивану, в переливающемся лазурном море, и потрясающих изгибах. Он не врал своему мальчику, что не отпустит его, не врал о будущем и о своих чувствах. Лишь немного недоговорил о прошлом. Что оно было несколько лет назад, и что опеку над ним дядя потерял уже 3 года как. Но это сущие мелочи, не меняющие сути. Малыш принадлежит ему целиком и полностью, и он обязательно за ним вернётся, разобравшись с ещё одной занозой, застрявшей в чужой заднице.