Личный художник и розовый закат.

Чонвон всегда был утонченным и серьезным мальчиком. Он мечтал о больших достижениях. Но его школьный друг Ни-ки, с невероятным чувством юмора, не упускал возможности подшутить над ним. Его шутки не ограничивались уроками. На переменах Нишимура часто забирал у Чонвона его личные вещи: книги, кофту, ручки с карандашами – и прятал их в неожиданных местах. Ян только в начале их дружбы обижался на все подколы со стороны Ни-ки, а позже старался придумывать ему достойные ответы. За пару лет их отношения часто менялись. Они могли общаться сутками напролет, а потом забыть друг о друге на месяц, изредка здороваясь в коридорах школы. Могли в один день быть лучшими друзьями, а на следующий Ни-ки находил себе нового собеседника и предпочитал видеть только его рядом с собой. Такие качели очень расстраивали Чонвона, ведь он испытывал совсем не дружеские чувства последние 2 года. Но в один день, после очередной шутки, которую придумал Ни-ки, чем вызвал сильное смущение у старшего, Ян решил признаться. ⋄⋄⋄ Чонвон закрыл учебник, чувствуя, как тяжесть прошедших уроков постепенно покидает его. Звонок прозвенел, и ученики устремились к выходу, но он не спешил покидать класс. Вместо этого, он направился на крышу здания. Парень медленно поднимался по скрипучей лестнице, каждый шаг подчеркивал его нетерпение. Поднявшись, он застал заход солнца, которое окрашивало небо в теплые оттенки розового и золотого. В воздухе чувствовался уловимый запах парфюма, который так полюбился Чонвону за 4 года учёбы в этой школе. Взглянув вокруг, он понял, что был здесь не один. На краю крыши, в тени высоких антенн, сидел Ни-ки. Его расслабленная поза и играющий свет лучей на волосах не оставляли сомнений в том, что он пришел сюда не случайно. Ни-ки, заметив Чонвона, с ухмылкой произнес: – Мой художник за вдохновением пришёл? – он поджал колени под себя, руками упираясь о кровлю крыши. Чонвон, наклонив голову, попытался сдержать улыбку. – Именно за ним, и когда я стал твоим художником? – В тот день, когда нарисовал меня с кучей сердечек вокруг в своём блокнотике, – Ни-ки окинул взглядом Чонвона, вопросительно поднял бровь, но быстро изменился в лице, подзывая Яна сесть рядом. – Ты когда-нибудь забудешь про это? – он дал подзатыльника младшему, усаживаясь справа от него. – Ай, за что? Вот умру, тогда и забуду, – его смех пронесся по крыше, когда же сам Ни-ки упал на колени Чонвона, ерзая из-за холодного бетона под ним. – Какой же ты дурачок, Нишимура, – он аккуратно коснулся волос друга, пропуская мягкие пряди между своих пальцев. Ни-ки обретал утешение в этих касаниях: его голова уютно располагалась на бедре Чонвона, а глаза были прикрыты. Он вдохнул глубоко, наполняя легкие восторгом от того, что здесь и сейчас, на крыше, вдали от суеты, они были только вдвоем. Это мгновение казалось вечностью, а звуки города доносились как далекая мелодия, обрамляя их теплую тишину. В сердце Чонвона распускались чувства, о которых он долго не смел говорить, укрывая их в глубине души. – Рики, знаешь, – произнес старший, звук его голоса был тихим, но полным значений. – Каждый миг, проведенный рядом с тобой, наполняет мою жизнь смыслом. Каждая твоя шутка значит для меня многое, как бы странно это не звучало. Меня обижает то, что ты можешь так легко забыть про меня на какое-то время, а потом вернуться, как будто ничего и не было, – он поморщился от собственных слов, но решил закончить то, о чем давно грезил. – За всё это время ты стал для меня не просто другом; ты – моя поддержка, моя радость. Я люблю тебя. – он отвернулся, смотря на высокие дома и не желая встретиться со взглядом лежащего на его коленях парня. Рики, застигнутый врасплох, широко раскрыл глаза, в которых читалось удивление, и приподнялся на руках, все ещё не веря своим ушам. Вместо радостной реакции он только рассмеялся. – Чонвон, это какая-то шутка, да? – с недоумением произнес он, не замечая искрящуюся в глазах друга серьезность. Слова Рики ударили как гром, внезапно охладив приятную атмосферу. Чонвон почувствовал, как обида заполнила его сердце. – Нет, не шутка, – ответил он. Рики, заметив печаль, вдруг осознал, что, возможно, его слова были необдуманными. – Я..я.. мне просто никто никогда не признавался в чувствах всерьёз. Прости, – он взял Чонвона за руку, желая поскорее исправить свою ошибку. – Я это помню, поэтому не хотел говорить, – его плечи задрожали, стоило Ни-ки прикоснуться к нему. Он сжал губы в тонкую линию, удерживая лишние слова. – Чонвон-а, я тебя тоже люблю. Безумно люблю, – признался Нишимура, прерывая неловкую тишину. – Можно я... – он не успел закончить, как его губ коснулись мягкие губы Чонвона. Из-за ягодного бальзама на губах Яна поцелуй становился все слаще. Этот жест заполнил пространство между ними теплом. Руки младшего обхватили шею Вона. Рики, уже сидя, удобно устроился на чужих коленях. Момент был полон нежности, как будто они обменивались не только поцелуем, но и самыми сокровенными мечтами.