A road to Us

Юнхо не хотел выбирать день, когда покинет этот дом. Ему казалось, что однажды он просто встанет утром и поймет, что пора. Но так не получалось. То мама была на работе и просила поехать завтра, потому что планировала устроить сыну роскошный ужин, то отчим сваливался с простудой или просил что-то починить по дому. Сидя на скрипящих от каждого движения ступенях родительского дома, Юнхо не верит, что этот день настал. Идея поехать в Нью-Йорк посетила его ещё прошлым летом, когда многие из одногруппников рассказывали о своих путешествиях. Они все приезжали немного другими, свободными, полными мечтаний и уверенности, что впереди их ждёт нечто великое. Юнхо долго вынашивал эту идею внутри. Обдумывал, лёжа на кровати и подкидывая вверх бейсбольный мяч. До окончания университета ещё год. Рвануть куда глаза глядят, посмотреть мир − идея безумно привлекательная. Юнхо любил Сан-Франциско всей душой. Обожал его пляжи, хотя к серфингу после многочисленным попыток тяги так не возникло. Любил шляться с друзьями по улицам, напоминающим аттракцион с горками. Ему нравились зеленые холмы и вездесущие в последнее время туристы, которые как вкопанные останавливались прямо посреди и без того узкой дороги, чтобы посмотреть на трамваи. Юнхо любил даже воздух здесь и никогда не чувствовал себя чужим. В Сан-Франциско было все, о чем можно мечтать. Но что если есть место, где он сможет по-настоящему почувствовать себя своим? Первый разговор о поездке состоялся с отчимом. Отца Юнхо не знал. Ему рассказали только, что он был таким же корейцем, как и мать, и приехал сюда просто за красивой жизнью. Видимо, ищет её уже в другом месте. А Донован был отличным парнем и, по мнению Юнхо, относился к нему лучше, чем мог бы родной отец. Они долго обсуждали маршрут, что стоит посмотреть и куда неплохо бы завернуть, чтобы составить своё впечатление о городе. Донован посчитал это крутой идей и возможностью для Юнхо стать взрослее, полагаться на себя. Мама была полна волнений и долго сомневалась. Но, под уговорами мужа и сына, сдалась. Сам же Юнхо планировал просто повеселиться перед той самой «взрослой жизнью». И вот теперь он сидит на ступенях родительского дома и смотрит на свой додж синего цвета, который на ближайшие месяцы станет его лучшим другом. Через пару минут Юнхо резко встает, собравшись, наконец-то, с мыслями, закидывает рюкзак на пассажирское сидение и, попрощавшись с родными, жмет на газ. Сан-Франциско провожает его своими зелеными холмами, тяжелыми тучами и Radiohead на полной громкости. Юнхо на секунду зажмуривается, чтобы не передумать, и сильнее сжимает руль. Минги приехал в Лос-Анджелес просто, чтобы забрать гонорар за свой недавно опубликованный рассказ в литературном журнале. Деньги, конечно, совсем небольшие, но лучше, чем ничего. Постоянно блядовать на улицах не хочется. Устаешь, и к тому же, все так и норовят обмануть. Уезжают, не заплатив, выкидывая Минги из машины. Тем более, конкуренция на этом поприще в Лос-Анджелесе весьма серьезная: несостоявшиеся актеры, певицы, модели и жены миллионеров. Все здесь ищут деньги, богатство, славу, но реально находят только единицы. Минги даже не тешит себя подобными надеждами. Просто забирает свои две сотни долларов и прогуливается к пляжу. Ночевать негде, отели − слишком дорого. А в Калифорнии, с ее вечным теплом, можно поспать, где угодно, не боясь замерзнуть. Минги заходит купить себе обед в ближайший дайнер и просит завернуть с собой. Огромная порция фри, жареная курочка и какой-то овощной салат должны спасти его от голода на ближайшие сутки. Он не собирается задерживаться здесь надолго, слишком недешевое место. Надо просто немного насладиться палящим солнцем, пальмами, Малибу и ехать дальше. У Минги уже давно нет дома. Он сбежал оттуда еще в шестнадцать и ни о чем не жалеет. Его беременная мать почему-то решила, что в Америке ее встретят с распростертыми объятиями и примут как свою. Очевидно, так здесь не работает. Желающих найти лучшую жизнь слишком много, а простая корейская девушка без образования и знания языка никому не была нужна. Поэтому Минги ничего хорошего из детства не помнит. Мать его не любила, по-крайней мере, никогда не проявляла какой-либо заботы или внимания. Много пила, перебивалась с работы на работу и постоянно поднимала руку на сына. Наверное, когда он сбежал из дома, мать только обрадовалась. С тех пор прошло уже почти шесть лет. Минги теперь переезжает из штата в штат, потеряв всякую надежду найти свое место. Зарабатывает, чем придется: спит с богатыми мужчинами и женщинами, танцует в клубах, иногда пишет статьи и рассказы про путешествия. Ему бы хотелось получать больше за свое творчество, но увы. Крупным издательствам не нравятся дерзость и простота языка. Минги, в целом, и не претендует. Когда он обосновывается на пляже, солнце уже садится за горизонт, темнеет. Минги расстилает большой, застиранный плед, раскладывает все еще теплую еду и приступает к ужину. Юнхо проезжал многочисленных холмы, на которых мазками художника экспрессиониста были раскиданы клочки деревьев и кустарников. Небо над всем этим тянулось бесконечно. Оно всё длилось и длилось куда-то за горизонт, что не удержавшись, Юнхо припарковал машину у обочины и закричал. Ветер моментально развеял его голос среди этого бесконечного пространства. Позади него проезжали машины, кто-то сигналил и спрашивал, не нужна ли помощь. Юнхо лишь мотал головой и вглядывался в это дорогу, что вела его немыслимо куда. Он ехал вдоль океана и наблюдал, как небо растворяет его в себе. Юнхо останавливался так часто, что уже перестал считать. Он тормозил, чтобы восхититься природой вокруг, пьянящим чувством свободы и лёгким трепетом ожидания. Постепенно на дорогу опускались сумерки, и она стала трассой световых огней. Юнхо вдыхал прохладный воздух и давил на газ, чтобы оказаться в Лос-Анджелесе уже ближе к ночи. Нестерпимо захотелось коснуться воды. Он припарковал машину около пляжа, кинул в багажник обувь и пошёл на шум волн, мало что замечая перед собой. Весь мир был у его ног, весь мир открывал ему свои объятия. Минги так сладко засыпает под шорох океана, что подскакивать от резкой боли в спине точно не было частью его плана. Он ощущает толчок под лопатками, затем слышит спутанную речь и шипение откуда−то сверху. Приходится подниматься с нагретого пледа. Хотя, очень не хотелось. − Под ноги смотри, − недовольно бурчит Минги, отряхивая с себя песок. В него врезался какой-то молодой парнишка, тоже азиат, как и он сам. Явно так спешил на пляж, что даже не заметил человека. − Простите, − Юнхо сразу опускается на корточки, ощупывая кого-то. − Мне стоило включить фары, а то тут так темно, что я вас не заметил. Его глаза начинают привыкать к свету, и он понимает, что перед ним парень, может быть чуть старше его самого. − Не страшно, просто будь аккуратнее. За такое могут и врезать, − усмехается Минги, оглядываясь, − Ты на машине? Путешествуешь или местный? − Из Сан-Франциско, − Юнхо не сильно хочется делиться информацией о себе − О, отличный город, заезжал туда в прошлом году. Даже статью про него написал. Я − Минги. Минги протягивает ладонь для рукопожатия. За годы путешествий он научился быстро сходиться с любыми людьми и также быстро с ними прощаться. Все-таки, одиночество порой съедает слишком сильно. А тут у парня еще и тачка, может, подбросит куда. − Писатель что ли? Я − Юнхо, − он пожимает протянутую ладонь и почти забывает зачем пришёл сюда изначально. − Видимо, не сильно популярный или вдохновение ищешь? − Мелковат для писателя. Просто публикую всякое, чтобы деньги были, − Минги пожимает плечами, − Судя по имени ты тоже кореец, забавное совпадение. − Пожалуй, − Юнхо присаживается прямо на песок. − И как тебе Сан-Франциско? Есть место лучше рая? − Не уверен, − посмеивается Минги, − Я давно в пути, но пока не нашел рая на земле. Может, он и не в Америке вовсе. Но вынужден признать, что в Сан-Франциско было классно. Слишком вылизано и идеально на мой вкус, но на него лучше не полагаться. − Ну да, пахнет от тебя дерьмом, если честно, но я не сужу людей по внешнему виду. − Юнхо окидывает своего нового знакомого взглядом. − Минги, да? Отец говорит, что нам всем нужен шанс. Может, твоего просто ещё не было. − Спасибо за комплимент, я польщен. В свое оправдание скажу, что эту футболку я ношу только второй день, − Минги поправляет сползший с плеча рукав, − Не особо я нуждаюсь в этом шансе. Есть что жрать и куда ехать − уже прекрасно. А здесь, в Калифорнии, еще и ночевать можно прямо на пляже. Так что вообще победа. − Если тебе это в кайф, то почему нет. Я вот пока не знаю, чего хочу, поэтому просто еду вперед, до Нью-Йорка, − Юнхо прикрывает глаза и понимает, что устал. Слишком много эмоций было за сегодняшний день, да и за рулем он впервые так долго. − Как же много людей тянутся в эту огромную мясорубку переоцененных амбиций. Но их понять можно, я и сам туда постоянно возвращаюсь, словно зачарованный. Магия, − Минги, замечая, что его собеседник засыпает на ходу, даже улыбается. Мило. − Ты, наверное, отправляйся в отель. Если захочешь найти меня и поболтать, может, даже на корейском, я планирую и завтра здесь заночевать. Буду благодарен, если стащишь мне из отеля полотенца, гели для душа. Или что там еще обычно бывает. − Мойся в океане. Вся вода мира твоя, а потереться можно хоть вот, − Юнхо набирает горсть песка в ладонь. − Только не усердствуй. − Жалко что ли, − Минги недовольно фырчит, − В океане я уже помылся, не переживай. Тебе тоже рекомендую. А то привык, наверное, к теплой ванне с пеной. − Завидуешь? − Юнхо легонько толкает Минги в плечо. − Разве что чуть-чуть, − на самом деле, у Минги даже дома ванной не было, только душ. Поэтому ему и правда было бы интересно поваляться в ароматной, теплой пене. − Учти, если ты меня грабанешь, я разочаруюсь в людях. Пошли, − Юнхо поднимается с места и идет к машине. − Серьезно? У меня, если что, денег нет, расплатиться не смогу. Только натурой. Но, мне кажется, ты еще слишком молод для такого. Минги не верит своему везению. Его, конечно, и раньше звали в квартиры и отели, где он мог отмыться и отогреться. Но обычно все это было по бартеру, за секс. − Не переживай, мне противно к тебе прикасаться. Помоешься и свалишь, − Юнхо садится в машину, подтягивает рюкзак к себе на колени. − Если есть вещи − кидай в багажник, сам вперед. − А зря, обычно желающих много, − Минги подмигивает Юнхо, кладет свой рюкзак в пустой почти кузов и забирается на пассажирское сидение. − Ага, и где они все? По кустам попрятались или в песок зарылись? − Юнхо заводит машину, и прежде чем выехать с парковки, кричит в сторону пляжа. − Я вам его скоро верну. − Все они счастливы со своими женами, мужьями и детьми, − разводит руками Минги, − И чего раскричался… − А, ну тогда другое дело, конечно. Юнхо доезжает до мотеля, который они приметили с отчимом, когда еще планировали эту поездку. Снимает номер на одну ночь, дешевый, но шиковать Юнхо и не планировал. Поднимается на второй этаж, поглядывая на плетущегося следом Минги. Комнатка, как и ожидалось, совсем маленькая: узкая кровать, тумбочка, какой-то покосившийся шкаф. Свет от лампы больше похож на азбуку морзе − то горит, то мигает. Пахнет странно, но Юнхо кажется, что он готов вырубиться, где угодно. − Давай в ванну, − Юнхо кивает в сторону хлипкой двери, а сам берет с тумбочки телефон, чтобы позвонить родителям. Минги уговаривать не нужно. Он бросает рюкзак на пол, достает оттуда свежее белье и идет в душ. Не без удивления там обнаруживается полноценная ванна, а не просто уголок со шторкой. Что же, видимо, сегодня удача на его стороне. Минги набирает себе теплой, почти горячей, воды, добавляет прямо в нее гель для душа, пахнущий то ли елкой, то антифризом, и забирается внутрь. Закрывает блаженно глаза и выдыхает. Какой же кайф. Он перепробовал так много наркотиков, но оказывается, наслаждение не хуже можно просто получить от замызганной ванной в дешевом придорожном мотеле. Минги растирает по телу гель, моет свои спутанные, действительно грязные волосы, не очень удачно окрашенные в каштановый и зеленый цвета. Отмокает еще какое-то время и вылезает только тогда, когда вода уже начинает остывать. Теперь от него должно гораздо лучше пахнуть. Может, Юнхо даже разрешит поспать на кровати. Минги, конечно, и на полу нормально, но раз есть возможность. Он надевает чистые трусы, вытирает мокрые волосы и выходит в комнату. − О, человек, − восклицает Юнхо, как только Минги выходит из ванной. Беседа с мамой прошла очень хорошо, но о новом знакомом Юнхо конечно же упоминать не стал. − А ты даже симпатичный. Готов поверить во всех тех женатых, кто платит тебе за секс. Юнхо на него смотрит и не знает, что чувствует. Минги похож на бездомного пса, которого они с отцом подкармливали иногда. Такой же взлохмаченный, большой и с грустными глазами. И дома держать такого нельзя, и выкинуть жалко. − Ладно, ложись. Только с другой стороны кровати. И не двигайся слишком близко. Ночью даже у меня рука не поднимется кого-то на улицу выгнать. Да и, вроде как, не стоило мне на тебя наступать. Минги расплывается в улыбке и запрыгивает на мягкую кровать. Он уже забыл, когда спал нормально в последний раз, а не в машине или на улице. − Ты тоже ничего, − Минги поворачивается лицом к Юнхо, − Все еще не хочешь взять с меня оплату? − Нет. Лучше машину помоешь, − Юнхо снимает с себя футболку, аккуратно кладет ее на подушку, туда же отправляются и джинсы. − Пойду вымоюсь, не озорничай. − Лучше бы ты на секс согласился. А то теперь вот придется драить твой огромный додж, − наигранно расстраивается Минги. Естественно, он не имеет это в виду. Своим телом торговать, на самом деле, ему не очень нравится, это просто иногда вынужденная необходимость. Минги лучше отмоет сто самых грязных доджей. Хотя, Юнхо очень красивый, объективно. Но вся эта грязь, очевидно, не для него. − Лучше бы огромный член, да? − говорит Юнхо, закрывая за собой дверь, даже не собираясь слушать ответ. Ванна для него дело привычное, поэтому быстро помывшись, он обвязывает полотенце вокруг бедер и возвращается в комнату. Неплохо было бы поесть, но все же спать хочется чуточку больше. Так что обед и ужин откладываются на завтра. Повернувшись спиной к уже спящему Минги, Юнхо убирает полотенце, достает из рюкзака чистые трусы и, надев их, лезет под одеяло. Минги просыпается рано, он не привык долго спать. Когда ты постоянно в дороге, трех-четырех часов в сутки начинает хватать. Хотя, организм часто бывает с этим не согласен. Он смотрит на мило сопящего Юнхо. По-хорошему, вытащить бы из кошелька все его деньги и свалить, но даже у Минги на это банально не хватит совести. Однако, уходить ни с чем он не собирается, поэтому решает, что попросит Юнхо об одолжении, как только тот проснется. − Удивил, − первое, что слышит Минги после пробуждения Юнхо. − Я ключи от машины спрятал, думал, если обчистишь, то хотя бы домой вернусь. Юнхо спускает ноги на пол, потягивается. Время его мало интересует, главное до темноты добраться в город. В крайнем случае, можно заночевать в машине. Поэтому он тянется не за часами, а за футболкой. Голова после сна ещё шальная. Юнхо ерошит волосы, трет глаза и думает, где можно раздобыть еду. Ему бы хотелось остаться в этом городе на несколько дней. Поэтому было бы неплохо хоть немного ориентироваться. − Я красавчиков не граблю. Ты, наверное, голодный? Можем сходить перекусить, я знаю парочку недорогих мест, где очень вкусно готовят, − предлагает Минги. Он сидит на диване, уже одетый в свои любимые джинсы и простую черную футболку. − Додж всё равно придётся мыть, − Юнхо идёт чистить зубы, потом одевается, причесывается, берёт рюкзак. − Идём. Как реагировать на Минги он не знает, каждый раз при мысли, что стоило бы уже выгнать, тот оказывается чем−нибудь полезен. − Начищу его до блеска, как и обещал. Но сначала завтрак. Машина нам не понадобится, тут можно и пешком пройтись. Минги ведет Юнхо в один из своих любимых дайнеров в Лос-Анджелесе, в котором всегда можно дешево и сытно поесть. Он нечасто бывает в этом городе, но когда приходится, то почти всегда берет еду именно здесь. Минги заказывает себе кофе, яичницу с беконом и картошку фри. Хочется еще чего-то сладкого, но бюджет поджимает. Юнхо в точности повторяет его заказ, но берёт ещё пирог, на который Минги явно пускал слюни. Ставит его между ними. − Ешь. Завтрак и впрямь оказывается вполне приличным, просто и сытно. Юнхо ковыряется в тарелке просто потому, что не хочет торопиться. Он планиров прожить это лето максимально расслабленно, и от своей цели не отклоняется. − Спасибо за пирог, красавчик. Минги никогда не откажется от бесплатной еды. От десерта тем более. Он по привычке все быстро уплетает и допивает кофе в один глоток. − Какие у тебя дальше планы? − Потусить здесь несколько дней, потом рвануть в Лас-Вегас, ну и дальше до Нью−Йорка. Буду останавливаться, где понравится, общаться с людьми, выпивать. Планирую не отказывать себе в этой жизни, − Юнхо потягивает кофе и смотрит в окно на прохожих. − Не хочешь взять меня с собой? Я много раз ездил из Калифорнии в Нью-Йорк и обратно. Могу показать классные бары и всякие достопримечательности, о которых не пишут в путеводителях. Если надоем − оставишь где-нибудь на улице. Хочу написать рассказ или даже новеллу в стиле road story, про путешествие с напарником. Знаешь, что-то в стиле Керуака. И отдам как раз в Ньй-Йорке куда-нибудь в издательство. Минги совсем не уверен, что Юнхо согласится, но попытаться стоит. Такой большой путь он никогда не проделывал с кем-то одним, тем более, за короткий срок. Обычно ему приходится где-то кантоваться месяц-два, пока не появятся деньги уехать в другой город. Юнхо долго молчит. Он смотрит на Минги внимательно, словно пытаясь заглянуть к нему в душу и рассмотреть там истинные помыслы. Донован говорил о возможностях, о знаках судьбы и о том, что надо уметь открывать душу, чтобы впустить туда кого-то. А если приключения начинаются именно так? С какого-то непонятного бродяги, который и правда похож на собаку. Смотрит преданными глазами, жрёт, что дают. Юнхо ставит стакан на стол и снова молчит. Он думал о попутчиках. О молодой девчонке в развевающемся платье и со шляпкой. Она бы махала на дороге, и Юнхо открыл бы ей дверь в свой додж. Минги на девушку не похож, но, кажется, действительно много знает о здешних местах. − Только не называй меня больше красавчиком, мне не нравится, − Юнхо просит повторить им кофе. Минги улыбается широко и обнимает Юнхо через стол − это неудобно, конечно, но эмоции переполняют. − Спасибо, ты правда не пожалеешь. И если где-то по дороге найдешь милую леди с большими сиськами, − Минги смеется, − не стану вам мешать. − Просто заткнись, а то я передумаю. − Понял, понял, − Минги поднимает руки вверх, обозначая, что сдается, − Если ты наелся, могу провести экскурсию по Лос-Анджелесу. − Наелся, − Юнхо отодвигает в сторону тарелки. − Идём. И знаешь, давай не только по приличным местам пройдёмся. Хочу провести ночь в клубе. Задача ясна? − Это легко, − хитро улыбается Минги, − В одном из клубов здесь я даже как-то подрабатывал. Танцевал на барной стойке и наливал посетителям выпить. Но предлагаю начать с Голливуда, аллеи славы. Заезженно, но райончик действительно классный. Юнхо прищуривается и окидывает взглядом Минги. − Я думал барная стойка только для красоток. Никогда бы не подумал, что ты хорошо двигаешься, хотя явно не лучше меня, − встав со своего места, он идёт к дверям и останавливается там, дожидаясь, когда Минги его догонит. − Хочу почувствовать город на вкус. Я тут даже бывал ребёнком, но ничего толком не помню. Тогда всё кажется больше и круче. − Это был гей-клуб, там красотки никого не интересуют, − Минги берет свой рюкзак и следует за Юнхо, − Идем, все тебе расскажу и покажу. Лос-Анджелес на вкус бывает сладким − много денег, знаменитостей, богачей. Но пройдясь немного дальше от центра, начинаешь чувствовать гниль − бесконечные гетто из тех, кто приехал сюда за мечтой и не смог ее достичь. Чем−то похоже на вкусы Нью-Йорка, но гораздо более контрастнее и сильнее. Там место для бизнеса, здесь − для творческих амбиций. Про гей-клуб Юнхо решает не уточнять. В принципе, какая разница, где веселиться. В родном Сан-Франциско он пару раз бывал в подобных местах. Вполне себе приличная публика, и коктейли за улыбку, только главное не увлечься. − Тогда это место для тебя, писатель, − Юнхо прибавляет шаг, чтобы поравняться с Минги. − Я не против остаться здесь жить. Но только, когда разбогатею. С моими тремя сотнями в кармане здесь делать нечего. Поедем на машине? Или прогуляемся и воспользуемся автобусом? − Поехали, − Юнхо нравится эта машина, и, по-крайней мере, ближайшее время, он не намерен менять её на другой транспорт. − Прогуляемся ночью. Пока можно и на колёсах. − Отлично. Я уже успел полюбить твой додж. Как и обсудили, свою экскурсию они начинают с Голливуда. Гуляют долго по Санта-Монике, рассматривая витрины бутиков и дорогие машины на дорогах. Сворачивают потом на Вайн-стрит, чтобы выйти, наконец-то, к бульвару Сансет. Минги предлагает Юнхо сделать несколько снимков на память и для родителей − он приметил в чужом рюкзаке фотоаппарат. Тот сначала мнется, но в итоге не отказывается. Садится на корточки на Аллее Славы и улыбается широко в объектив камеры. Минги делает два кадра, чтобы сильно не расходовать пленку, и они отправляются дальше, к парку Раньон Каньон. Долго петляют по горным дорожкам, поднимаясь выше, чтобы рассмотреть пейзажи Лос-Анджелеса с высоты. Красиво, даже немного дух захватывает. Такой огромный город, населенный людьми плотно, будто муравейник. И все о чем-то мечтают, пытаются добиться чего-то в жизни. Минги вздыхает. У него давно нет никакой мечты. Он скитается по всей Америке, в попытках найти ее. Но пока получается просто выживать, еле-еле сводя концы с концами. Они возвращаются на Санту-Монику, покупают по хот-догу и коле, и усаживаются прямо на тротуар, чтобы перекусить. − Как тебе Голливуд? − спрашивает Минги, с аппетитом вгрызаясь в мягкую булку. − Слишком много места для меня. Здорово, красиво, все черт знает зачем тебя рассматривают. Может, пытаются встретить актёра или ещё кого. Потусить − круто, жить− нет, не хотел бы, − Юнхо с удовольствием жуёт и вытягивает поочередно ноги, чтобы размять. − Тут ты словно и сам раздуваешься, хочется что−то доказывать. Я свихнусь. − Есть такое, − Минги легко соглашается, − Со спокойным и не очень суетливым Сан−Франциско, понятное дело, не сравнить. Но, как и в Нью-Йорке, в этом городе, безусловно, есть свое очарование. Будь я известным писателем, то правда остался бы жить здесь. Не в Голливуде − слишком претенциозно, а например, поближе к океану, к Венис бич. − Я не думал, что ты это серьёзно, ну про писателя. Думал, просто скитаешься, прикидываясь непонятым художником, − Юнхо поворачивает к нему голову и улыбается. − Круто, наверное, знать чего хочешь? − А я разве говорил, что знаю, чего хочу? − усмехается Минги, − Да, мне нравится писать, особенно за деньги. Но я прекрасно понимаю, что никогда не понравлюсь крупным издательствам. Поэтому даже не замахиваюсь туда. Просто пишу какие-то истории или статьи, когда есть настроение и время. − Разбогатеть, завести семью, домик и собака. Разве не этого все хотят? − Юнхо потягивается и сладко зевает. − Тебе такое подходит, − Минги кладет свою руку Юнхо на плечо, сжимает, − Красавица жена, двое детишек, милый дом где-нибудь подальше от городской суеты. И огромный лабрадор. Но я точно не гожусь для чего-то подобного. Да и не очень хочу. − Планируешь так и скитаться? − Юнхо немного мнется, подбирая слова. − Минги, ты не выглядишь дураком. И я понимаю, что круто провести так пару лет, но потом? Тёплый дом, еда на столе. Неужели, тебе это не подходит? − Я не знаю, − Минги закусывает нижнюю губу, − Не испытывал никогда подобного, даже когда жил с мамой. И в дороге уже почти шесть лет. Сначала мне бы себя найти. А потом уже думать о крыше над головой. − Ушёл сам или выгнали? − Юнхо и правда любопытно. Минги интересный, не такой каким представлялся попутчик, но это не делает его хуже. − Сам сбежал из дома, как только исполнилось шестнадцать. По сути, это было делом времени. Мать, думаю, даже и не заметила. − Прости, − Юнхо кладёт руку Минги на колено, сжимает. Это сложно, наверное. У меня никогда не было проблем с матерью, а родного отца я не помню. Он, как и ты, скитается где-то или сдох уже. − Да не извиняйся. Когда не знаешь, что такое родительская любовь, не жалко и уходить. А за тебя я рад, − Минги смотрит на руку на своем колене, улыбается, − У всех свой путь. О таких, как ты, надо заботиться. И любить. − Каких «таких»? Хочешь сказать, что я маменькин сынок? − Нет, − Минги смеется, − Ты просто не выглядишь как человек, который мог бы жить, как я, например. Мы почти не знакомы. Но мне ты кажешься очень добрым и честным. Возможно, немного наивным. Открытым, хорошим. А еще ты красавчик, − Минги запинается, − Ой, извини. − Донован, мой отчим, тоже так говорит. Поэтому и идею мою поддержал, хотел, чтобы я увидел жизнь. Но пока ничего нового. Всё те же люди вокруг, − Юнхо так и держал руку на чужом колене, и только теперь убирает её. − Ну что, пройдемся немного и в клуб? − Мы только начали, все еще увидишь, − Минги встает с тротуара, выкидывает мусор, − В какой клуб пойдем? Не думаю, что гей−бары − это твоя влажная фантазия. Поэтому предлагаю пойти в одно очень неплохое место, где полуголые феечки танцуют гоу−гоу. − Идем. Этой ночью я хочу танцевать и ни о чем не думать, − Юнхо рывком поднимается с места и идёт за Минги.