кафе... как там было?

      Чуя всегда был поклонником мистических и детективных жанров. Ещё в шестнадцать лет он посмотрел первый сезон «Американской истории ужасов» и, почувствовав острую необходимость выглядеть так же загадочно, как Вайолет Хармон, купил себе шляпку и пачку тонких сигарет. Следующие четыре сезона оказались проходными — правда, он был сильно недоволен тем, что персонажа его любимой актрисы в сезоне про ведьм наградили способностью убивать с помощью… ну, того, что у неё между ног. Это буквально оскорбило его, и когда вышел пятый сезон, Чуя не спешил его смотреть. Он просидел минут пятнадцать, пристально вглядываясь в большой плазменный экран телевизора, прищуриваясь и внимательно изучая отзывы. А потом…       Потом он увидел на одном из промо-фото Леди Гагу. У него тогда сердце несколько ударов пропустило… Любимая артистка, чьи клипы вызывали у него немыслимый восторг ещё в детстве, снялась в мистическом сериале! Большой палец сам по себе потянулся к кнопке «Старт», и Чуя даже думать забыл о пачке любимых чипсов и сидре, которые ждали его на кухне. Подождут.       Этот сезон повествовал о мистическом отеле, прототип которому, как потом узнал Чуя, существовал в реальности. После просмотра всего сезона за ночь он долго искал похожий контент об отелях-убийцах, посмотрел кучу видео на «Ютубе», ещё больше прочитал статей и очень, очень мечтал когда-то побывать в подобном месте.       И вот — сегодня утром, прямо в кабинете Дазая, он оказался неприлично близок к своей мечте: Мори попросил Осаму передать Чуе документ, в котором описано его новое задание. Сам Босс был занят чем-то, о чём Накахаре не было известно, но теперь его это не особо-то и интересовало. Как только документ оказался у него в руках, его дыхание участилось, словно ему было снова пятнадцать, а не двадцать два, и он впервые увидел обнажённую девушку, а не простую бумажку.       Это было дело о странных происшествиях в небольшом отеле на окраине города: в одном из номеров было зафиксировано три убийства. Единственным подозреваемым, по словам Дазая, являлся мужчина, живущий напротив загадочного номера — его фоторобот был вручен Чуе вместе с другими сведениями. Накахара около трёх часов нервно расхаживал по собственному кабинету, наворачивая круги, и внимательно, с несвойственной ему скрупулезностью вычитывал всю имеющуюся информацию. В интернете и местных новостных сводках не нашлось вообще ничего — наверняка всё держали в секрете. Осаму сказал, что владелица отеля — жена старого товарища Мори, поэтому расследовать дело было доверено высокопоставленным исполнителям Портовой Мафии.       Через пять часов Чуя уже сидел в неприметном автомобиле с фальшивыми номерами, который был одним из сотни подобных, пылящихся в гаражах мафии именно для таких дел. Машина была припаркована в укромном месте под невысоким, но отбрасывающим спасающую от солнца тень деревом, между отелем и каким-то захудалым кафе. День был невероятно жарким, и Чуя, даже включив кондиционер на полную мощность и открыв настежь окна, не мог найти спасения от невыносимого зноя. Он страдальчески откинулся на водительском сидении, пока Дазай на пассажирском потягивал уже ставший горячим лимонад из бутылок, закреплённых на детской кепке с трубочками. Эту кепку он купил у школьников, торгующих страшно бесполезными вещами, и сказал, что она поможет ему выглядеть менее подозрительно.       Это вряд ли…       По правде говоря, Чуя считал, что выглядеть неподозрительно Дазай может, только прячась в картонную коробку во весь рост.       Накахара хмуро поглядывал на Осаму, обмахиваясь найденным на заднем сидении журналом. Его собственная белая футболка уже липла к телу от пота, а волосы пришлось заколоть каким-то карандашом, чтобы не раздражали горячую кожу шеи. Чую тошнило от жары и волнения, задница, казалось, уже стала квадратной от твёрдой сидушки, а ладони неприятно клеились к кожаному покрытию руля. Ему казалось, что ещё час — и он точно побежит сам бронировать себе номер в этом проклятом отеле, лишь бы улечься в ледяную ванну поскорее. Раздражало абсолютно всё.       А особенно — Дазай и его внезапно удивительное даже для Чуи отношение к этому заданию.       Первый час он журчал своим лимонадом, которого в детских бутылках на кепке хватало всего на несколько взрослых глотков, шевелил своими неуклюжими длинными ногами, колени которых упирались в панель управления этой маленькой развалюхи, на всю громкость включал тупые видео с орущими котами, открывал-закрывал окно, удивляясь старомодному рычажку, который нужно было для этого крутить собственноручно. Второй час он проспал, ворочаясь на сидении, как уж на сковородке. Проснувшись, вприпрыжку побежал искать кусты, проклиная выпитый лимонад и слёзно прося Чую прикрыть его, а на третий час и вовсе полностью переключился на напарника; сначала предложил заплести косички, потом, получив отказ, начал игру в «Чуя, а это что делает?», тыкая пальцем в панель управления, рычажки и кнопки. Когда Накахара убедительно попросил заткнуться, Дазай уныло загляделся в окно на добрые… две минуты… и потянулся к радиоприёмнику. Чуя сразу понял, что ничем хорошим это не кончится — обычно, когда Дазай добирался до радио в машине, его собственные нервы рвались с той же скоростью, с которой бинтованная рука вертела колёсико, переключая станции и никогда не останавливаясь на какой-то определённой.       Однажды Чуя решил не вмешиваться и посмотреть, как долго Осаму будет менять станции, если его не остановить. В итоге выдержать получилось всего сорок минут — а это все тридцать две станции, пропущенные по кругу около пяти раз, — и машина была остановлена на обочине с криком «пошёл отсюда нахуй».       — Ты совсем не проявляешь инициативы в нашем диалоге, — Дазай надул губы, наигранно хмурясь в экран радио. — Это я про тебя, Чуя.       — Прекрати эти тупые попытки.       — А?       — Похуй мне на твои диалоги, я тут по делу.       Осаму весело хмыкнул и с хитрейшей улыбкой потянулся к Чуе, уперевшись локтем в ручку КПП, за что тут же схватил подзатыльник и отпрянул.       Теперь уже Накахара сдержал смех, устремив взгляд в лобовое стекло: место, где они припарковались, было действительно уютным. Солнце немного скрылось за домами вдалеке, а небольшой полуразрушенный фонтанчик в виде дельфина, поросший мхом, наконец-то начал источать прохладу. Чуя протянул руку к окну, чтобы ощутить свежесть. Тяжело вздохнув, он потянул обшарпанный рычажок, отодвинув своё сидение подальше. Вытянув ноги, он сложил руки за головой, откинувшись назад. Чуя не стал закрывать глаза, хотя ему очень хотелось. Он точно знал, что Дазаю в таких делах нельзя доверять. За то время, что они провели здесь, Дазай как только не изворачивался, но так и не посмотрел в сторону отеля.       Осаму надулся. Взгляд Чуи имел чёткую траекторию: вид на улице — с левого до правого края лобового окна; затем руль, приборная панель — и так по кругу. В общем-то, это вполне себе логично, учитывая цель их пребывания здесь, но Дазай находил жуткую проблему в том, что на него-то Накахара вовсе не смотрит. В какой-то момент он даже пожалел о том, что инициировал эту поездку. Хотя вид Чуи за рулем вполне себе окупил всю потраченную энергию и время…       В течение долгого пути он не сводил взгляда с Чуи, подмечая каждую деталь его лица: прищуренные глаза, сосредоточенные брови и слегка сжатые губы. Дазай знал, что его напарник всегда выглядел напряжённо, но в такие моменты это напряжение проявлялось особенно ярко. Он наблюдал за каждым движением рук Чуи: как уверенно они держат руль, как легко и непринуждённо он переключает передачи, даже не глядя на них. Иногда Дазай замечал, как Накахара слегка морщится, проезжая по неровной дороге, и это вызывало у него лёгкую улыбку. Осаму всегда восхищался уверенностью и спокойствием, которые Чуя проявлял за рулём. Однако то, во что это вылилось сейчас… грустно, уныло и скучно.       Глянув на то, как удобно устроился напарник, Дазай тоже потянулся рукой вниз, чтобы нащупать такой же рычажок у своего сидения. Взялся, дёрнул — ничего. Схватился покрепче, дёрнул сильнее — снова ничего. Зато Чую привлёк: он наклонился в его сторону и, зажав какую-то кнопку на основании рычага, резко опустил сидение Осаму полностью. Тот ахнул и быстро подскочил, потирая ушибленный затылок под чужой смех.       — Блокатор там. Для детей и таких отсталых, как ты.       — Спасибо, Чуя, — обиженно прошипел Дазай. — Но если ты хотел уложить меня, можно было не делать это так резко.       — Идио-о-от, — протянул Накахара, устало потерев лицо руками.       — Дикарь, — парировал Осаму. — И насильник!       И Чуя снова замолчал. Навалился на руль, упёршись в него подбородком, и принялся упрямо сверлить взглядом дверь отеля. Он был небольшим: состоял из пяти номеров, а само здание как бы соединяло в себе три отдельных деревянных постройки: красная, зелёная и жёлтая. Назывался отель «Дикий запад» — и имени своему соответствовал. На здании посредине была вывеска «Шериф», и, как Чуя понял, это был корпус администрации. Все окна были зашторены. Чуя знал, что в отелях так делают довольно часто, но если бы не это, он уже был бы готов всматриваться в окна, чтобы найти этого проклятого подозреваемого.       — Ты вообще уверен, что этот мужик всё ещё там? — Чуя переместил взгляд на Дазая, клацающего кнопки радио. — Нет, Чуя, — он вздохнул, — я просто хотел позвать тебя на свидание под этим предлогом. Думал, правда, что мы поедем на твоей машине, а не на этой рухляди…       — Ты на моей больше не ездишь, — напомнил Чуя.       Ему, на самом деле, очень нравилось, когда Дазай лестно отзывался о его машине или том, как он водит, — у самого Осаму ни машины, ни прав водительских, да даже опыта поездки за рулём дальше, чем от точки «А» до первого столба, не было, поэтому ощущать своё превосходство в этом плане было особо сладко.       — А на этой не романтично, — Осаму наигранно нахмурился, наклонившись ещё ниже к радио и прижав к нему ухо. — Я же обещаю больше не трогать эту дурацкую откидную крышу… И вообще, тут даже радио не работает.       — Посмотрим на твоё поведение, — Чуя довольно улыбнулся, а потом, откинув руку Дазая, нажал на нужную кнопку, и радио заиграло. — Переключать станции на кнопку слева.       Около двух месяцев назад Накахара на свою голову согласился забрать пьяного Осаму, позвонившего ему в два часа ночи. И ладно бы просто пьяный Дазай — к такому Чуя давно привык… Но в тот раз с ним был какой-то заплаканный подросток, которого бросила девушка, и раненый голубь в придачу этой интересной компании. Подростка он, так и не выяснив толком, где и при каких условиях они с Дазаем оказались вместе, довёз прямо до дома, проследив, чтобы тот точно дошёл, — стоял около машины и пялился минут пять в указанное окно, пока из него не показалась пьяная рожа парнишки, а вот голубя решил выпустить сам Осаму. На ходу. Прямо через откидывающийся верх машины, едущей по пустой ночной дороге со скоростью сто километров в час.       Кто пострадал больше, крыша или голубь — неизвестно до сих пор, но в свою машину вредителя Чуя теперь не пускает.       Осаму листал радио так же безбожно, как делал это обычно, но в этот раз не особо долго — нашёл станцию, на которой проигрывалась какая-то сопливая романтичная песня. Чуя, даже будучи на опыте, всё равно смутился под многозначительным взглядом Осаму — хитрым, внезапно остро-блескучим и не намекающим, а буквально кричащим. Довольно улыбнувшись тому, как быстро Накахара отвернулся, скрыв свой раздражённый и смущённый одновременно — Осаму казалось, что так умеет только Чуя, — взгляд, он потянулся к напарнику, даже успел схватить того за талию, но, приблизившись за поцелуем, получил только вжатую в лицо ладонь и с разочарованием снова наклонился к радио.       — Отвали. Мы на работе, — рыкнул Чуя, показательно вытирая ладонь, убранную с чужого лица. — Или ты хочешь, чтобы Мори опять к нам нянек приставил?       — Я не против, — Осаму пожал плечами. — И эти няньки — одни из самых высокооплачиваемых телохранителей Йокогамы.       — И они ходили за нами по пятам только чтобы следить за тем, чтоб твои ёбаные ручонки оставались подальше от меня, — Чуя фыркнул, а Дазай довольно заулыбался. — Щёки, блять, не порви.       — Если ты ждёшь, что я буду вспоминать это со стыдом, то…       Довольство Осаму внезапно прервалось. Он, задержав дыхание, посмотрел прямо на небольшой бесцветный экранчик радио. Несколько секунд его лицо выражало эмоцию такого неподдельного шока и неясного трепета, какого Чуя не наблюдал на нём даже во время самых ответственных и опасных заданий, поэтому насторожился.       — Чё случилось?       — А ты не слышишь? — с хитрой улыбкой повернувшись к Чуе, Дазай крутанул колёсико, регулирующее громкость. Чуя узнал эту песню. — Кажется, твоё радио намекает нам на…       — Заткнись! Не моё оно. И не намекает.       Песня вещала о сексе в машине. Звучала она неплохо, и Чуе раньше очень нравилась, но точно не сейчас, когда Осаму пялился своим этим ехидным взглядом, блуждающим по телу Накахары и резко, будто следуя за текстом песни, уносящимся на заднее сидение. Дазай прекрасно знал, какой ответ получит на свои намёки, но главное — не победа, а участие, и он с огромным азартом застрелял глазками и надулся, заканючил, пока даже не используя слов, потому что когда пойдут слова, варианта останется только два — первый, в котором Чуя пойдёт на поводу, и второй, в котором сам Осаму получит по лицу. Соблазнительно, но очень рискованно.       — Но ты же тоже любишь «Roxette», я по-о-омню, — Дазай мило потёр нос пальцем, а потом снова полез к Чуе. — Пожалуйста?       Чуя вздохнул и наконец опустил взгляд туда, где ладонь Дазая уже ползла вверх по его бедру, а пальцы сжимали внутреннюю сторону, оттягивая ткань брюк. И Накахара не из тех, кто строил бы из себя недотрогу, более того — считал, что это было бы очень глупо на его месте, потому что Осаму прекрасно знает, что Чуя его любит и хочет, и он знает, что нужно сделать, чтобы он захотел его ещё сильнее…       Так что недотрогу он действительно из себя не строил, но вот профессионала — ещё как.       — Мы на работе, — он повторил, пытаясь казаться строгим.       Но глупая, влюблённая улыбка не спрашивала его мнения. Она просто расползлась по лицу, когда напарники встретились взглядами. Дазай оказался уже привычно близко — очень уж он любил подходить вплотную, почти вжиматься кончиком носа в чужой и ластиться, как вернувшийся с улицы кот к хозяину. На это Чуе было очень тяжело не купиться, потому что таким Осаму был только с ним, и это всегда было страшно лестно. Иногда Накахару с самого себя подташнивало: он никогда и никому этого не рассказывал, но всегда поглядывал на Дазая — следил за каждым словом, любым изменением в мимике или простым движением рук, а в голове только и проносилось: «Моё, моё, моё». Отвратительно, но так приятно, что никто даже вообразить себе такую сторону его характера не мог. А вот Чуя на себе испытывал.       — Слушай, старик, конечно, не последний в городе человек, но… — Дазай заговорил взволнованным голосом. — …ну ты думаешь, что он в глаза мне камеру установил, что ли? Если даже так думаешь, то он тебя уже много раз голым видел, можно не стесняться.       — Нет, — твёрдо отрезал Чуя, а потом поднял взгляд к глазам Осаму и, схватив того за щёки, легонько чмокнул в губы. — Думаю, что не хочу подставить Босса. Особенно перед его другом, ещё и в таком лёгком деле, — Накахара, снова приблизившись, поцеловал напарника в кончик носа и отодвинулся. — Так что сохраняй свой настрой до дома, и либо помогай мне, либо сиди смирно и не отвлекай. Понял?       — Сидеть смирно? — Осаму надулся. — Я это дело могу за одну минуту раскрыть.       И Дазай не врал. Именно это дело он мог бы раскрыть даже меньше чем за минуту, но в чём тогда интерес?       — Если так, то хули мы сидим? — нахмурившись, спросил Чуя.       — Не знаю. Хотя ещё минуты две назад думал, что мы сидим здесь, чтобы заняться сексом, — Осаму удручённо вздохнул, опустив ладони на колени и немного нервно застучав по ним пальцами. — Мужик тот уже несколько часов сидит во-о-он в той кофейне, — он ткнул пальцем в лобовое стекло, указывая на обшарпанную забегаловку при отеле. — Он там всегда в это время суток.       Спустя несколько минут криков, раздражённого шипения сквозь зубы и угроз в сторону Дазая, они вышли из машины.       Осаму, несмотря на вес чужого приступа ненависти к своей персоне, приложил очень много усилий к тому, чтобы уговорить Чую надеть солнцезащитные очки, нашедшие в бардачке. Накахара упорно откидывал чужую руку, протягивающую к его лицу чьи-то — а раз машина была в гаражах мафии, то этот «кто-то» наверняка уже исследует глубины Токийского залива — очки. Брезгливо морщился, пока напарник полировал их влажными салфетками, которые ему дали к лимонаду, но всё же согласился.       С анонимностью исполнителей в мафии всё было просто — если свидетели есть, то их, чисто теоретически, уже нет. Но вот желание круто выглядеть, особенно в здешнем антураже Дикого Запада, это не отнимало.       Кафе представляло собой неокрашенное, покосившееся здание. Табличка в фирменном стиле была простым бруском необработанного дерева, и, ступив на первую же, но поломанную ступень лестницы, Чуя начал сильно сомневаться в том, что всё это — просто качественный антураж. Осаму остался позади, рассматривая в упор название кафе; оно было не на японском, но разобрать одно слово ему всё же удалось, и, входя в помещение вслед за напарником, он начал гадать вслух:       — Какая-то собака. Ну или пёс, — он задумчиво потёр пальцем нижнюю губу, встав у входа. — Чуя, как думаешь? Ставлю на «Старый пёс» или «Сытый пёс»…       — Не-а, — к ним быстро подбежала официантка — хрупкая девчонка, скорее всего, подрабатывающая здесь. Очевидно, школьница. — Добрый день! Можете выбрать любой понравившийся столик.       Дазай снова задумался о названии кафе, а Чуя осмотрел помещение; довольно ловко «пропустил» мимо глаз нужного им парня и обвёл взглядом каждый столик. Новых среди них не было. Все кожаные диванчики были порваны, какие-то из них зашиты-перешиты, какие-то откровенно демонстрировали жёлтый поролон. Зацепившись взглядом за одну из пластиковых столешниц, Чуя уже представлял, как раздражающе его напарник будет тыкать пальцем в надувшиеся от влажности тряпок, которыми протирали столы, «пузыри». В кафе пахло сгоревшим маслом и мясом вперемешку с хлоркой в оставленном посреди помещения ведре, которой только что закончила мыть пол их официантка.       — Не сказал бы, что хоть какой-то понравился…       Официантка лишь пожала плечами, улыбнувшись. Осаму, будто очнувшись, резко предположил:       — «Вооружённый пёс»?       Из-за барной стойки, где почти не осталось алкоголя, а пустые бутылки служили лишь украшением пыльных полок за спиной бармена, который, как подумал Чуя, был также поваром и владельцем кафе, раздался мужской голос:       — Парнишка, а мне нравится ход твоих мыслей! — толстый мужчина в нелепой ковбойской шляпе обращался к Дазаю. — Угадаешь — весь заказ будет бесплатным!       Выбирать пришлось из меньшего, и они выбрали столик, с которого удобно было наблюдать за нужным им мужчиной. Чуя умело избегал встречи взглядами, рассматривая его; и он, и напарник знали, что если поручить слежку Дазаю — задание будет обречено на провал, потому что в таких ситуациях Осаму начинает ярко улыбаться жертве — он привык к более прямым разговорам, таким, когда пистолет в его руке уже приставлен к чужому лбу. А Чуя прекрасно умел делать вид, что просто недовольствует чему-то, разглядывая обстановку, но мельком изучая цель.       Меню было напечатано на тонкой бумаге, испачканной маслом. Официантка стояла у их столика, сложив руки за спиной, и нетерпеливо перекатывалась с пятки на носок, привлекая к себе внимание. В кафе были заняты всего три столика, и из всех них тот, за которым расположились они, сейчас был виднее всех из-за этой девчонки. Чуя раздражённо сжал лист с меню крепче, впившись пальцами и глянув на работницу исподлобья, мол, «сгинь», но та лишь странно улыбнулась, не понимая намёка. Тогда Накахара с силой впечатал лист в поверхность столика, заставив Дазая вскинуть с него руки, и прорычал:       — Чай.       — Чай! — бодро повторила официантка. — Ещё что-нибудь?       — Слушай, ты серьёзно не…       — Да! Ещё лимонный пирог, пожалуйста, два кусочка, — Дазай прервал Чую, заулыбавшись официантке, и потянулся чуть выше, к ней, заговорив тише: — Понимаете, тут такое дело… Это первые разы, когда мой парень оказывается в общественных местах. Знаете, он всю жизнь был заперт в мастерской своей шляпной лавки, а потом появился я, и вот, аки Хаул для Софи, спасаю его от этой рутины… — Осаму подстроил искренний, полный сочувствия и воодушевления тон, и по-доброму улыбался, пока… — И-извините!       …пока Чуя не пнул его в колено под столом, заставив сморщиться и прижать задницу к своему диванчику.       Официантка лишь закивала, неловко поджав губы, и унеслась прочь.       — Что ты там ей пиздел?       Из-за солнцезащитных очков Дазай не видел глаз Чуи, но ему и не нужно было: по изогнутым тонким бровям и напряжённым губам можно было понять, что напарник злился. В такие моменты на его лице читалось столько эмоций, что Дазай никогда не мог оторвать от него взгляда, да и не пытался: он чувствовал, как напряжение в воздухе нарастает, словно перед бурей, и наслаждался этим моментом, когда весь мир вокруг словно замирал. Хотелось по-дурацки накрыть собственные щёки ладонями, включить какую-нибудь песню для эдитов и влюблённо глядеть на Чую, потому что Осаму как никто другой знал, насколько добрым и великодушным человеком на самом деле он являлся. Такая приятная, завораживающая игра контрастов.       — Ничего особого, — Дазай отмахнулся, а потом, подперев щёку одной рукой, принялся нажимать на пузыри в столешнице свободной. — Просто попросил её освободить для нас подсобку, предупредив, что через несколько минут я затащу тебя туда, чтобы знойно засосать эти сладкие, мягкие гу…       Он не закончил. Чуя снова пнул его в колено, и на этот раз удар был действительно болезненным; Осаму скрутился, схватившись за ушибленное место, и захныкал. Накахара наклонился ближе к напарнику, оперевшись на стол сложенными локтями. Заходя сюда, он планировал делать всё так, чтобы оставаться незаметными, но Дазай решил по-другому, и он не был против подыграть ему в спектакле простой скандалящей парочки, заинтересованной лишь в друг друге. Так они уже работали.       — У тебя что, блять, пубертат только сегодня начался?       — Нет, Чуя, пубертат у меня начался лет в шестнадцать, когда я впервые увидел тебя без верха. Помнишь, я тогда спёр мозоли на ладонях на то, что пистолетом натёр? Так вот, этим пистолетом был мой…       — Закрой рот, нахуй, пока я тебе зубы не повыбивал.       — А, зубы. Я уже задумывался над тем, чтобы удалить их, — Дазай подстроил совершенно серьёзный тон. — Чтобы…       — Да-да, давай, пошути про то, что так будет легче сосать мой хуй.       Дазай рассмеялся. На этот раз искренне.       — «Хуй» — слишком громкое слово, Чуя, — он расслабленно потянулся, выгнув спину. — Там максимум… ну, пенис.       — ПЕНИС?! — Накахара выпучил глаза, вцепившись в столешницу.       Сейчас он не злился, не был раздражён. Чуя был действительно шокирован таким заявлением, и это заставило Дазая заулыбаться ещё шире. Они оба любили серьёзно обсуждать такие глупые темы; на днях составили топ названий для морщин под глазами Мори, а сейчас вот собирались разобраться в наименованиях членов.       — Ну-у-у… да, — Осаму пожал плечами.       — Нихуя, — Чуя скрестил руки на груди и откинулся на спинку дивана. — Если и не хуй, то как минимум член.       — Не тебе судить, слушай, — Дазай закатил глаза. — Я вот с ним отлично знаком. Ну, знаешь, мы с твоим пенисом бываем так близко, что кажется будто он внутри ме…       — Прекрати называть мой член пенисом, долбаёб! У тебя в заднице, чё, столик для жюри стоит?       Осаму снова пожал плечами.       — Тебе лучше знать, что у меня там, — выражение лица Дазая стало спокойнее, и он развернулся, чтобы принять тарелку с пирогом…       …от всё это время стоявшей здесь официантки.       Она неловко смотрела на Чую, ожидая, пока тот заберёт чашку чая с её подноса. Накахара хныкнул и потёр ладонями лицо, прошептав тихое «пиздец…», и потянулся к своему заказу, встретив сопереживающий взгляд:       — Чё? — грубовато рявкнул он, забрав чашку. — Это у него очко бездонное, а у меня отличный член.       После того как всё кафе узнало о члене Чуи во всех красках, они угомонились. Оба хихикали и улыбались, прикрывая рот чашками с чаем или приборами; роль отыграна чудесно, вероятность того, что кто-то заподозрит их в слежке, равна абсолютному нулю.       Только вот цель их вела себя ещё менее подозрительно. Мужчина спокойно потягивал кофе, работая за ноутбуком, и Чуя слышал из их небольшого разговора с официанткой, что он работает здесь, потому что в отеле совсем нет интернета. Бармен обновлял его напиток так, будто делал это не первый день, и…       — Блять, а убитые девки когда будут-то? — сдвинув очки на носу ближе к глазам, шёпотом спросил Чуя. — Он выглядит как обычный задротище из какой-нибудь айти-компании.       Дазай, давно сдувший все пузыри на столешнице, угрюмо пялился в телефон, выписывая в заметки все возможные названия кафе. Он выкрикивал их, обращаясь к бармену, но тот каждый раз качал головой, мол, нет, неправильно, и с каждым таким ответом уголок губ Осаму трагично опускался всё ниже.       — Не знаю, — Дазай вздохнул, потерев виски. Он всё ещё смотрел в экран телефона, не отрываясь от собственных записок. — Подождём ещё немного. Нужно сопроводить его в номер, вдруг жертва будет ждать его там?       Чуя кивнул.       Мужчина соизволил возвращаться в отель через полтора часа. К тому времени Дазай уже спал, вжавшись щекой в прохладное окно, а Чуя листал новости в телефоне, но быстро разбудил напарника и встряхнулся сам, заметив, что их цель встаёт из-за стола. Пока он оплачивал свой заказ, а Дазай пытался прийти в себя, Накахара подошёл к барной стойке и, положив-таки на столешницу деньги за отвратительный чай из пакетиков и старый подогретый пирог, уверенно сказал название кафе: «Хромой пёс».       Бармен с удивлением смотрел вслед Чуе, который направился к выходу. Дазай, вскочив из-за стола и на ходу завязывая развязавшиеся шнурки на ботинках, поспешил за ним, причитая, что то, что Чуя не поделился с ним своей версией названия кафе, только доказывает, насколько у него маленький пенис.       В отеле их встретила администраторша. Это была темноволосая женщина, лицо которой стало серьезным, как только она увидела Дазая. Тот, входя в отель, тоже кивнул ей с совершенно деловым выражением лица и молча провёл Чую вверх по застеленной старым, но когда-то шикарным красным ковром лестнице вверх. Осаму ещё в машине упоминал о том, что обо всём договорился с персоналом; это было необходимо для того, чтобы они не испортили всё своим вмешательством.       Они бесшумно двигались по длинному коридору отеля. Освещения здесь было крайне мало, и Дазай щурился, вглядываясь в номер на каждой двери, а Чуя шёл сзади, смотря вперёд и прикрывая напарника. Оба, казалось, были напряжены и сосредоточены, их глаза сканировали каждый тёмный угол и тень, а Накахара и вовсе боролся с дрожью, которую так давно не испытывал на работе. Коридор казался бесконечным, но они знали, что цель близка. Наконец, они достигли двери номера, в котором, как они подозревали, должен находиться убийца. Они обменялись быстрыми взглядами, затем Дазай поднял руку, показывая знак «стоп». Оба замерли, оценивая ситуацию, прежде чем принять решение о том, как действовать дальше.       — Готов? — тихо спросил Дазай. Он казался взволнованным, его голос дрожал, а губы были приоткрыты от участившегося дыхания. Чуя всмотрелся в его лицо и, вздохнув, согласно кивнул. — Тогда заходим через пять секунд. Береги себя, Чуя…       Осаму двинулся в сторону, позволив Чуе поравняться с дверью. Накахара поджал губы, а потом резко выдохнул и, когда напарник открыл дверь ключ-картой, влетел в номер. В голове забилась кровь, пару секунд он ничего не видел от волнения и накопившейся ярости, но быстро проморгался и уже занёс руку для удара, ожидая увидеть перед собой…       Огромную кровать с наручниками и стоящими на ней секс-игрушками?       Не поверив своим глазам, Чуя повернулся, чтобы взглянуть на Дазая, натянувшего довольную улыбку. Он стоял, прижавшись спиной к уже захлопнутой двери, и вертел в пальцах ключ-карту.       — Какого..?       Накахара опешил.       На большой, аккуратно застеленной кровати лежали плётки, пара вибраторов и два огромных резиновых члена, один из которых напоминал… тентакли? Стены были разрисованы аниме-девушками в разных, очень разных и очень интересных позах. На стене, к которой был направлен взгляд Чуи, была крупным планом изображена вагина. Слева от кровати стояла… секс-машина? А справа — подвесное кресло для секса, как и кровать, с наручниками. На столике, где обычно в отелях стоит графин воды и чайник, была огромная бутылка смазки, а рядом — шампанское, по габаритам казавшееся почти незаметным на фоне своего огромного соседа. Огромной была не только бутылка смазки; пошлятски-розовый дилдо, прикреплённый к стене, тоже выглядел… впечатляюще.       — С годовщиной, Чуя, — скрестив руки за спиной, сказал Осаму. Он заулыбался и подошел к всё ещё не двигающемуся от шока Чуе и обнял за талию, прижав к себе. — Нравится?       — Н-нравится? — Накахара едва не подавился словами. — Что…       — Ты ещё не понял? — Дазай прикусил губу, спустив ладони к заднице Чуи. Сжав ягодицы, быстро вынул из-за пояса напарника нож в кожаном чехле и отложил на столик. — Это для моей безопасности, и… Я снял этот номер для нас.       Чую будто ледяной водой окатило. Он просто замер, даже не моргая толком, и невидяще пялился в чужое лицо. Довольное, такое, что вмазать впору было бы — а нет. Годовщина же.       Годовщина. Накахара и думать о ней забыл, хотя никогда подобные праздники не пропускал. Вот почему Осаму вёл себя так странно, не торопился, как обычно, закончить работу и вернуться домой. Приставал и маялся абсолютной чушью, даже не взглянул ни разу на «убийцу».       В горле запершило, сильно захотелось пить, и Чуя решил не думать — повернулся к столику, подхватил бутылку шампанского и, сам того не заметив, феноменально быстро справился с пробкой, откинув её в сторону. Припал губами к горлу, сделав несколько больших глотков, и тряхнул головой. Что он должен делать? Как реагировать? К обычным выходкам Дазая он уже привык, смирился, но сегодня его парень превзошёл самого себя. Придумал какого-то убийцу, историю про странный отель… Чуя ведь сам на днях посоветовал ему глянуть тот самый сезон «Американской истории ужасов». Как глупо.       — Просто для справки, — начал он, передав бутылку Осаму. — Тот мужик хоть что-то плохое сделал? Я же мог его прям в том кафе, не разбираясь, захуярить.       Чуя уставился на Дазая, но во взгляде не было строгости. Была отчаянная решимость и даже… что-то похожее на восхищение. Уровень авантюр Осаму действительно заслуживал восхищения, даже если дело касалось вечно ворчащего Накахары. Один лишь факт того, что он всё это хотя бы придумал, уже задаёт уровень, а то, что он действительно идеально воплотил свой план в жизнь…       Осаму попробовал шампанское и отставил его на столик.       — Я понадеялся на твою благоразумность.       В конце концов, их отношения всегда были… отчаянными.       — Нахуй надо было устраивать весь этот цирк? — Чуя, сжав воротник Дазая, резко дёрнул его к себе, заставив наклониться, и почти коснулся губ. — Ты такой долбоёб. Ненавижу, блять.       И раз они такие, какие есть…       Осаму улыбнулся, обвив руками его плечи, и мягко накрыл губы своими. Чуя ответил охотно, но, едва позволив коснуться своих губ языком, грубо оттолкнул от себя.       — Ты пошёл бы со мной в отель для секса? — приподняв бровь, спросил Дазай.       Голос его стал ниже и бархатнее, но не потерял эту вкуснейшую нотку хитрости, которую Чуя так любил улавливать. В комнате был тёплый и тусклый свет, и в нём взгляд Осаму казался ещё более вызывающим и испытывающим, чем обычно. А может, дело было в том, что Дазай действительно нетерпеливо выжидал чужой реакции на свой очередной трюк.       — Нет, — признался Чуя. Он прикусил губу; понимал, что прямо сейчас ломает самого себя, соглашаясь на всё это, но… Как же сладко звучал этот хруст его трещащего по швам эго. Деструктивно и приторно. — Если ты проверил, что здесь хорошо убираются, — скинув с рук перчатки, он схватился за ремень на брюках Дазая; резко дёрнул, быстро расстёгнул, — то ложись на кровать. Если нет, — Чуя вынул ремень из шлёвок и кинул на пол, его ладонь накрыла чужой твёрдый член через брюки, — то хуй знает, пойду и реально выебу в кладовке той ебучей «Голодной собаки».       — …Чуя, — Дазай вдохнул сквозь сжатые зубы, борясь с желанием схватить его за запястье и заставить залезть под ткань его белья. — «Слепой пёс»… к-кафе называется… так…       Осаму, откинув чужую руку, спокойно расположился на постели. Чую всегда поражало то, насколько бесстыдным и прямолинейным был его напарник: разложился посреди огромной кровати, сдвинув в сторону все лежащие на ней игрушки, скинул с себя рубашку и галстук и, глядя прямо в глаза Накахары, абсолютно бессовестно обхватил свой член пальцами под тканью брюк. Зашипел, опустив взгляд, раздвинул ноги пошире, двинул рукой вверх и вниз.       Чуя сглотнул. В горле снова стало сухо, но тянуться за бутылкой шампанского больше не хотелось. Он уселся рядом и схватил Дазая за подбородок, грубо повернув к себе. Припал губами к открытому от истомлённого дыхания рту и стал посасывать его язык, приземлив руку на напряжённый живот Осаму. Чуя недолго играл с выступами мышц на горячем теле, плавно опуская ладонь ниже и ниже, а потом почувствовал отвратительный укол вины перед этим чудом, развалившимся перед ним.       — Мне стыдно, — тихо прошептал Накахара между поцелуями. — Прости, что забыл.       — Ничего, — Осаму рвано выдохнул в чужие губы, ахнув, когда сжал свой член сильнее, а поцелуи Чуи, будто в унисон, опустились к его шее. — Я думал… думал, что ты, может быть, разрешишь мне использовать что-нибудь из этого на тебе… — он тяжело сглотнул, а губы напарника обхватили шевельнувшийся кадык. — В честь п-праздника и… и извинений…       Накахара опустил взгляд вниз, наблюдая за тем, как Дазай ласкает себя. Не сдержавшись, он дёрнул вниз его штаны, открыв себе прекрасный вид на то, как подрагивающий большой палец Осаму легко скользил, обводя влажную головку члена. Ноги Дазая напрягались, демонстрируя красивые мышцы, и Чуя не стал отказывать себе в лёгком шлепке упругого бедра. Несколько секунд он просто смотрел в тёмные глаза напротив, в которых теперь вовсе не было видно зрачков, размышляя. С одной стороны — он и так знатно сглотнул собственный характер, когда отговорил себя вцепиться в волосы Осаму и размазать нахальную улыбочку по той самой стене с анимешной вагиной крупным планом, а позволять ему ещё большее…       Чуя оглянулся, подмечая обилие игрушек. Все были нелепыми, анимешными. Наверняка в отеле каждый номер был со своей тематикой, но этот идиот, разумеется, выбрал хентай. Привычка превращать любую, казалось бы, романтическую выходку в анекдот следовала за ним сквозь года.       В номере была секс-машина, рядом с которой лежала целая куча насадок и для женщин, и для мужчин. Какие-то вибраторы, плётки, наручники, кляпы и прочая чушь, которую Чуе не особо хотелось бы брать в руки и тем более совать в себя. Нет, здесь не было чересчур мерзко; приятно пахло свежей уборкой, простыни хрустели, а все… приспособления… были упакованы в заводские коробки — не вскрывались раньше, поэтому даже брезгливый Накахара не мог найти причины высказать своё отвращение.       Осаму постарался. А он это очень не любит.       Ну, в конце концов, сегодня их третья годовщина, а значит, Дазай уже прекрасно осведомлён о неспособности Чуи отказывать ему.       Накахара вздохнул, устало сдув прядь волос, спавшую на лицо.       — Хорошо. Но моя задница останется неприкосновенной, и пихать эти огромные резиновые щупальца в тебя я тоже не стану, — подняв взгляд к потолку, как бы показывая, что истомлённый вид Дазая на его решение вовсе не повлиял, согласился Чуя. — А ещё… кафе называлось «Хромой пёс».       Засмеявшись, Осаму притянул Чую к себе и прошептал в губы:       — Отличная память. Нужно будет зайти за обещанным бесплатным… ну, хотя бы чаем.