Отдых для экзорциста

      Утреннее солнце пробивалось сквозь тонкие рыхлые облака, распластанные по небу бело-розовым пухом, и заливало остывшие за ночь улицы Ли Юэ приятным теплом. Несмотря на раннее время, город уже давно проснулся и зажил своей обычной шумной жизнью. Лёгкий морской ветер разносил запахи готовящейся еды, настойчивые крики чаек, и голоса портовых рабочих, разгружавших прибывший из далёких земель корабль.       Из расположенного на Террасе Юцзин небольшого особняка, чьи окна смотрели прямо на лазурное море, вышли двое. Молодой человек в белом задумчиво следовал за высоким красивым мужчиной в очках с золотой оправой, чьи длинные волосы словно бы намеренно были скреплены заколкой так, чтобы не мешать дремавшей у него на плечах белой змее.       Человек со змеёй не оставливаясь оглянулся на своего спутника и замедлил шаг. Они поравнялись. Бай Чжу ещё раз глянул на юношу сквозь очки. Чун Юнь не проронил ни слова с момента проведения ритуала и, казалось, был очень расстроен.       — Хорошо, что всё обошлось, — сказал Бай Чжу, с улыбкой в голосе. — Ты отлично сделал свою работу, со всем разобрался, и догадался позвать меня.       Экзорцист не ответил, только устало кивнул.       — Я сделаю Дарье лекарство, — продолжал говорить Бай Чжу, — которое потом заберёт их дворецкий. Но лучшим лекарством для неё будет обычный хороший отдых.       — Да, я слышал ваш разговор, — безразличным тоном произнёс Чун Юнь.       — А тебе, кстати, тоже не помешало бы отдохнуть. Твои тренировки, должно быть, очень изматывают, как и охота на демонов.       Чун Юнь пожал плечами.       — Я ещё не встретил ни одного демона и тренируюсь, чтобы быть готовым, если это случится.       — От усталости эффективность тренировок ниже, да и при встрече с демоном ты будешь действовать не в полную силу, — продолжал настаивать Бай Чжу.       — Я не устал, просто нужно немного поспать, — отмахнулся Чун Юнь.       — Ты ш-ш-што, с-с-споришь с лекарем? — с издёвкой произнёс третий голос.       Экзорцист поднял взгляд и удивлённо уставился на белую змею, которая в ответ уставилась на него. Вне всяких сомнений, это сказала именно она. Чун Юнь знал, что Чан Шэн умеет говорить, но никогда прежде не слышал её речь.       — Я… я не спорю, — начал он растерянно оправдываться — почему-то взгляд смотревших со змеиной морды человеческих глаз, привёл его в замешательство, — я только хотел сказать…       — Вот и не с-с-спорь, — заключила змея тоном, не терпящим возражений. Бай Чжу положил руку на плечо Чун Юня, останавливая его. Они уже дошли до перекрёстка и дальше каждый должен был пойти своим путём.       — Послушай моего совета, — сказал лекарь, — отоспись и следующую неделю не тренируйся, только отдыхай. А в конце недели, приходи ко мне в хижину «Бубу» после закрытия. Поужинаем с тобой и я проверю твоё состояние.       Чун Юнь вздохнул. Он и сам чувствовал, что нуждается в отдыхе, но гнал от себя эти мысли, словно боясь, что остановившись больше не сможет заставить себя вернуться на путь экзорциста, находящегося в вечной погоне за ускользающими от него злыми силами. Взгляд со стороны заставил его обратить внимание на то, что он упорно отказывался замечать — свою полную физическую и эмоциональную вымотанность.       — Хорошо, — ответил он. — Я постараюсь. И они разошлись.

***

      Мягко обхватив губами край баоцзы, Чун Юнь надкусил передними зубами нежное тесто и просунул кончик языка в образовавшееся отверстие. Содержавшийся внутри сок пролился ему в рот, будоража вкусовые сосочки на языке, а прикосновение к тёплой мясной начинке доставило ему высшую степень удовольствия. Удостоверившись, что еда не горячая, а как раз правильной температуры, Чун Юнь с наслаждением откусил кусочек.       — Вкусно? — спросил наблюдавший за ним Бай Чжу.       За большим дубовым столом, стоявшим в слабо освещённом обеденном зале хижины «Бубу», были только они двое, если не считать, конечно, свернувшейся на плечах Бай Чжу большой белой змеи с человеческими глазами. Поздняя вечерняя трапеза подходила к концу и Чун Юнь доедал последнее блюдо.       — Очень вкусно, — ответил он, прожевав кусочек и откусывая ещё один.       Бай Чжу улыбнулся и долил себе немного рисового вина.       — Обычно я ругаюсь, когда пациенты дарят мне еду, но они всё равно продолжают это делать. И, признаться, порой подарки оказываются совсем недурными. Этот, например, приготовил один из поваров «Глазурного павильона», который лечится у меня от радикулита.       — Никогда там не был, — сказал Чун Юнь, — очень большая очередь на запись. Но, видимо, не просто так. Хотя Мао и Сян Лин из «Народного выбора» готовят не хуже — всю неделю я ел только у них, правда, приходилось просить, чтобы Сян Лин не добавляла острого.       — Да, «Народный выбор» хорош, — подтвердил Бай Чжу. — А чем ты вообще занимался последнее время? Вижу, выглядишь отдохнувшим, как я и рекомендовал.       — Ничем, — вздохнул экзорцист. — Сначала было тяжело, но потом привык. Гулял у моря, слушал истории Лу Су в чайном доме «Хэюй», читал книги.       — Книги? — поднял брови лекарь, и золотая оправа его очков сверкнула. — Надеюсь, не по экзорцизму.       — Нет-нет! Книги мне давал мой друг Син Цю, в основном романы… — юноша запнулся, вспомнив литературу, которую советовал ему мастер клинка: «Похотливая сангономийская рыба», «Фантазии юной кицунэ», «Братство длинных копий», «Безобидные забавы жриц храма Наруками» и многое другое, что завезли недавно в Ли Юэ книжные торговцы из Инадзумы. Бай Чжу рассмеялся, и на миг Чун Юнь испугался, не читает ли тот его мысли — кто знает, какой именно магический пакт заключил врачеватель со своей змеёй, или какие именно способности приобрёл, исследуя древние тома в поисках секрета бессмертия. О нём ходили разные, совершенно противоречивые слухи.       — Что же из прочитанного понравилось тебе больше всего? — продолжал выспрашивать хозяин, пока гость сосредоточенно рассматривал уже опустевшие тарелки. Кровь хлынула к лицу Чун Юня, заставив запылать его щёки. Он мог соврать, мог сказать, что угодно, либо вообще отказаться отвечать, но последнее показалось ему невежливым, а ложь, он почему-то был уверен, Бай Чжу почувствует. С другой стороны, в прочитанных произведениях не было ничего плохого, просто он не привык обсуждать подобное.       — «Фантазии юной кицунэ», сборник рассказов из Инадзумы, — с трудом выдавил из себя экзорцист и мельком бросил взгляд на хозяина, чтобы увидеть его реакцию. Бай Чжу, казалось, удивил и развеселил такой ответ, и это заставило Чун Юня покраснеть ещё больше. Наконец хозяин прервал неловкое молчание:       — Хорошая книга, о ней много слышно в последнее время, и мне тоже довелось её прочесть. Автор анонимен, но говорят, что её написала сама Яэ Мико, Гудзи Великого храма Наруками. И я склонен этому верить — несмотря на шутливый и легкомысленный тон, рассказы написаны с большим мастерством, а широта взглядов автора и его способность чувствовать красоту, вызывают уважение. Действительно, как сказала главная героиня, «Зачем ограничивать себя только одной стороной этого прекрасного мира?».       Чун Юнь издал звук, похожий на сдавленное «угу», и кивнул, не поднимая глаз.       — Ладно, я вижу, с ужином ты уже покончил, пойдём в другую комнату, сделаю тебе массаж, — предложил Бай Чжу, поднимаясь.       — Массаж? — удивился Чун Юнь. — Разве можно делать массаж сразу после еды? Обычно пишут, что должно пройти хотя бы часа полтора.       — Сейчас это не важно, — отмахнулся лекарь, — Идём.       Юноша поднялся и проследовал за ним в соседнюю комнату, освещённую накрытыми оранжевой бумагой светильниками. Окна комнаты были занавешены тонким оранжевым шёлком с золотой вышивкой, а все её стены были заняты высокими шкафами, уставленными различными шкатулками и пузырьками, вперемешку со внушительных размеров томами, чьи названия невозможно было прочесть в тусклом оранжевом свете. В центре комнаты стоял длинный узкий стол на высоких ножках, устланный толстым слоем циновок, из-за чего он, скорее, больше напоминал кровать. Войдя в комнату Чун Юнь неожиданно для себя почувствовал необычайное спокойствие и умиротворение, возможно вызванное сочетанием оранжевого полумрака и странным, неуловимым, но очень приятным запахом, витавшим в воздухе.       — Раздевайся — повелительным, но мягким тоном сказал ему Бай Чжу, подошедший к одному из шкафов и начавший там что-то искать. Чун Юнь подчинился и медленно разделся до нижнего белья, с удивлением заметив про себя, что ему, похоже нравится выполнять указания этого загадочного, но такого притягательного человека с бархатистым голосом.       — Полностью, — добавил лекарь, оборачиваясь и держа в руках небольшую деревянную коробочку. — И ложись на стол спиной вверх.       Вновь покраснев Чун Юнь стянул с себя остатки одежды и неуклюже взгромоздился на указанное место. Он не видел, что делает Бай Чжу, но по звукам догадался, что тот открыл крышку виденной им ранее коробочки. Затем Бай Чжу положил на спину юноши что-то вязкое и принялся растирать уверенными, но лёгкими, почти нежными прикосновениями. Неизвестная субстанция приятно холодила кожу.       — Что это? — спросил Чун Юнь.       — Особая мазь, которая позволит тебе сохранять сознание и ясность мысли, даже если тело перевозбудится.       «Какая полезная вещь, — подумал экзорцист. — Надо будет спросить не даст ли он мне рецепт, буду наносить её перед тренировками». Бай Чжу продолжал растирать его спину, шею и конечности неизвестной мазью. Было ли дело в ней, или в том, кто её наносил, но тело Чун Юня реагировало совсем не так, как он ожидал. Всякое движение лекаря пускало по коже волну мурашек, а касание его рук казалось настолько обжигающим, что даже холодящая мазь не могла перебить это ощущение. Кажый сантиметр покрытого мазью тела вожделённо ждал нового прикосновения, а когда дожидался, фонтанировал экстазом, которого, однако, всё равно казалось мало. Он хотел большего.       Когда Бай Чжу в очередной раз принялся массировать ягодицы юноши, Чун Юнь почувствовал, как на кончике его возбуждённого члена выделилась капля предэякулянта. «Что если я кончу здесь?» — пронеслась испуганная мысль в его голове, быстро отступившая под натиском новой волны наслаждения.       — Перевернись на спину. — Неожиданно отчётливо услышал он тихий голос, вырвавший его сознание из пелены предоргазменного состояния.       Смущение и растерянность вновь охватили Чун Юня — он не мог перевернуться, ни в коем случае! Нельзя было позволить Бай Чжу увидеть, что он возбуждён!       — Я не могу — с трудом произнёс Чун Юнь.       — Почему? Перевернись! — продолжал настаивать голос, только усиливающий возбуждение.       — Я не могу, — вновь ответил юноша, готовый расплакаться от смущения. — У меня встал.       Бай Чжу тихо рассмеялся, затем ободряюще похлопал его по плечу.       — Это нормальная реакция здорового организма, тут нечего стесняться, переворачивайся.       Зажмурившись, словно он боялся увидеть самого себя, Чун Юнь подчинился и перевернулся на спину, непроизвольно закрыв пах кистями рук. Бай Чжу мягко, но настойчиво поднял и развернул их ладонями друг к другу, после чего пальцы экзорциста судорожно сцепились в замок. Лекарь начал медленно тянуть сцепленные руки своего пациента вверх, заставляя его согнуть их в локтях. Когда руки оказались у лица Чун Юня, по запястьям неожиданно скользнуло что-то тяжёлое и холодное, которое затем обвилось вокруг предплечий и стянуло их вместе. Чун Юнь открыл глаза и испуганно попытался разогнуть и опустить руки, обвитые белой змеёй.       — Даже не пытайся, это анатомичес-с-ки невозможно. — Сказала Чан Шэн, лизнув кончик его носа своим раздвоенным языком.       Чун Юнь снова зажмурился. Его ноги и остальное тело не были связаны, он мог бы вскочить и освободиться, но какие-то тайные, спрятанные в самом дальнем углу его подсознания желания, заставили его послушно замереть в предвкушении дальнейшего.       Бай Чжу нанёс мазь ему на грудь и принялся растирать её, спускаясь всё ниже и ниже. Нижняя часть груди, верх живота, низ живота… Чем ниже спускался Бай Чжу, тем большее возбуждение чувствовал Чун Юнь. Когда лекарь пропустил пах и перешёл к бёдрам, затем начав спускаться вниз по ногам, юноша выдохнул, то ли облегчённо, то ли разочарованно. Конечно, не мог же он ожидать, что…       Сдавленный стон вырвался изо рта экзорциста — Бай Чжу вернулся и гладил его мошонку! «Что ты делаешь?!» — хотел воскликнуть он, но не стал, а вместо этого чуть раздвинул задрожавшие ноги. Изящная рука лекаря поднялась по стволу возбуждённого члена Чун Юня и стала двигаться вверх и вниз, а другой рукой он массировал ему яички. Волны блаженства накатывали одна за другой, пока юноша вдруг не ощутил на головке что-то влажное, что быстро скользило по ней, то и дело появляясь то с одной, то с другой стороны. Неужели… Инстинктивно Чун Юнь чуть приподнял бёдра и ощутил, как губы Бай Чжу смыкаются на его пульсирующем члене, а язык продолжает скакать по головке. Тепло, влажно, немного щекотно. Затем Бай Чжу взял глубже и ощущение тепла и влаги спустилось ниже. Затем снова выше… и ниже… и выше… Цунами экстаза носилось по телу Чун Юня от корней волос к кончикам пальцев и обратно, дыхание было глубоким и частым, но воздуха всё равно не хватало, а бурная энергия Ян всё сильнее переполняла его, предательски грозясь отобрать рассудок… как вдруг схлынула. В тот миг Чун Юню показалось, что вся она просто излилась из него тугой маслянистой струёй прямо в рот Бай Чжу. Лекарь отстранился, закашлявшись.       Несколько долгих мгновений Чун Юнь лежал, не в силах пошевелиться. Затем открыл глаза и посмотрел на того, кто доставил ему непрошенное, но столь желанное удовольствие.       — Что же, — сказал лекарь, вытирая губы шёлковым платком. — Мои рекомендации, похоже, сработали, и я могу заключить, что ты вполне отдохнул и находишься в превосходном состоянии. Но впредь лучше до такого не доводить и давать себе отдохнуть своевременно.