挫折 [zasetsu]

Феликс устало вздохнул. Какая-то бесконечная ночь. Ни секунды для того, чтобы присесть или хотя бы закрыть глаза. Все хотят коктейля, пива или просто потискать его. Бесит, хотя от последнего Феликс умеет уворачиваться. И смотреть так, чтобы у извращенцев пропадало всякое желание. Хорошо, что сегодня на смене он, а не девочки: тем тяжелее приходится. Феликс устало вздохнул и прикрыл глаза на секундочку, взял поднос с коктейлями и пошёл к столику золотой молодёжи. Что отмечают-то? День рождение у кого-то? – Смотри куда прёшь, – в Феликса врезается что-то огромное и дурнопахнущее. Удар сильный – наверняка останется синяк, и поднос, конечно же, этого не выдерживает. Чёрт. – Извините, – он кланяется, потому что с такими лучше не шутить, но, видимо, делает это недостаточно вежливо, потому что ему под дых прилетает кулак. – Эй, – вокруг них образуется толпа. Прекрасно. – Чего ты пристал к нему? Он в два раза меньше! – Ничтожество, – в лицо Феликса летит кулак очевидно пьяного бугая, но за секунду до столкновения его перехватывает чья-то ладонь. – Иди проспись, – холодный, жёсткий голос – и через секунду бугай валяется на спине, скуля и прижимая ушибленную руку. Феликс не смотрит. Перед глазами как-то подозрительно темно, а в ушах стоит низкий гул. Надо опуститься, собрать осколки и пойти сделать новые коктейли. – Эй, – спасший его некто оборачивается и меняется в лице. Феликсу хочется хлопнуться в обморок. – Ты что тут делаешь? – Работаю, – Феликс хмыкает и пытается натянуть хмурое выражение лица, но перед глазами всё расплывается. К горлу подступает комок слёз, и Феликс понимает: он чертовски устал и у него нет никаких сил справляться с одним из вечных соперников по учёбе – Минхо. – Как насчёт небольшого пари? – а вот и второй объявился. Хёнджин. Звонкий смех, очаровательная улыбка. Феликс мотает головой, но кому нужно его мнение. – Устроим ставки, господа! – слишком громко. Хёнджин подходит сзади и обнимает Феликса за плечи, стискивая их так, что тот при всём желании никуда не сдвинется. – Драконьи гонки, дамы и господа! С двумя лучшими учениками Святого Вульперия! – а можно потише? И без приключений в середине смены? Феликс не хочет и даже не стремится скрыть жалость в голосе: – Можно я просто доработаю? – Выигрыш оставишь себе, – Минхо подмигивает ему и берёт за плечо. Тащит на выход. – За что-о, – Феликс ноет и не понимает, – что я вам такого сделал? – У тебя вид такой, будто ещё секунда – и ты в обморок грохнешься, – объятия Хёнджина никуда не пропали, – а у нас в среду контрольная. Без тебя скучно будет. – И поэтому вы решили меня добить? – Феликс решительно не понимал, при чём тут он. – Добыть тебе денег, – Минхо закатил глаза, открывая дверь на улицу. – Ты же поэтому тут работаешь? – Не все родились с золотой ложкой во рту, – на улице холодно, и Феликс огрызается. – Что и требовалось доказать, – Минхо ерошит ему волосы, – просто так ты деньги не примешь. – А нас задолбало смотреть, как ты себя губишь, - Хёнджин театрально прижал ладонь к сердцу и рассмеялся. – На чьём драконе хочешь поехать? – На моём, – у Минхо блеснули глаза, и он не дал Феликсу и слова вставить. Толкнул дверь в драконюшню и перевёл взгляд на Феликса. Тот поёжился. – А можно я на земле подожду? – Феликс не то чтобы никогда не летал на драконах, вообще-то даже зачёт сдавал, но академические драконы маленькие и медленные. А у этих двоих – чёрные златокрылы. То есть огромные, быстрые, манёвренные. И хищные. – Не-а, – Минхо рассмеялся и шлёпнул Феликса по заднице. Тот ненавидел подобные жесты собственничества и попробовал отступить. – Я не хочу, – дракон выглядел страшно. – По-хорошему? – Минхо изогнул бровь, открывая дракону дверь. У него даже седла не было. У хёнджиновского вот было – золотое, блестящее, элегантное. Как он сам. А дракон Минхо виделся Ужасом Ночи. Насколько Феликс помнил, его так и звали. Он сглотнул и отступил, но бежать было некуда: сзади стоял Хёнджин. – Да расслабься ты, – он рассмеялся, – всё королевство о таком только мечтает. – Вот пусть и приглашает любого из королевства, – Феликс поднял руки в защитном жесте, а Минхо закатил глаза, обхватил Феликса за талию, и через секунду он уже был на драконе. На животе. Без креплений и седла. Минхо шлёпнул его по заднице и посоветовал держаться крепче, хотя Феликс не понимал за что. Чешуя дракона была гладкой, а его шея была за Минхо. Феликс попытался незаметно сползти, но почувствовал, как напряглись мышцы дракона под ним, и через мгновение они уже были в паре метров над землёй. Феликс замер, а Минхо рассмеялся. – За меня, – и посмотрел своими чёрными глазами через плечо. Феликс сглотнул и попытался сесть. Как он в порыве не упал, Феликс не понял. Секунду назад он лежал на спине дракона, а сейчас вот обнимает Минхо за талию и прячется ему в шею. Пищит: – Не надо. Но Минхо не слушает его и направляет дракона к старту, где уже собралась толпа. – Кружок вокруг Академии? – Хёнджин лениво озирается. Волосы не убраны, и сам он откровенно красуется: машет фанатам, улыбается и раздаёт воздушные поцелуи. А вот Минхо волосы завязал. И кивнул ему. Феликс в него вцепился. Он прекрасно знал, что с дракона можно слететь, если тот захочет. И если с маленьких драконов Академии можно было обойтись переломом, то что будет, если Феликс не понравится лучшему, он решил не представлять. – Погнали, – Минхо шепнул, как только прозвучал выстрел, и мгновенно поднялся. Слишком высоко – спина и плечи мгновенно заледенели. Феликс не успел вдохнуть, как Минхо рванул. Стало страшно. До трясущихся рук, скачущих зубов и алых пятен перед глазами. Феликс сжимал Минхо за талию и не мог выдавить из себя ни звука от ужаса. Пытался сконцентрироваться на чём-то одном, например, на запахе его волос, и успокоить бешено бьющееся сердце, но не мог. Ноги дрожали от напряжения – казалось, если он хотя бы на секунду расслабится, то разобьётся. – Знаешь в чём твоя проблема? – Минхо точно использовал магию, потому что голос проникал в мозг, минуя барабанные перепонки, о которые бил ветер, заглушая всё вокруг. Феликс замер. Нет. Он этого не сделает. – Ты боишься упасть, – раскатистый смех, и Феликс чувствует, как мышцы расслабляются, становятся сладкой сахарной ватой, и всё напряжение пропадает, окутывая его бесконечно тихим шёпотом Эльфийской Колыбели. А в следующую секунду Феликс кричит. Ветер бьёт его в спину. В животе – алое торнадо. Мышцы слабеют, а перед глазами проносятся картинки учёбы. Феликс на них не задерживается – слишком страшно. Мысли бьются железным набатом. Он хочет жить, он хочет жить, он хочет жить. Феликс пытается сжать руку в кулак. Не выходит. Слишком быстро. Он открывает глаза, пытаясь вспомнить хоть что-то, но он грёбаный целитель, а не воздушник. Чёртов Минхо. Он ловит его за пару секунд до прикосновения с мостовой. Перехватывает в полёте. И, конечно, приходит первым. Феликс тяжело дышит, а толпа молчит. В глазах слёзы. Рубашка порвана в клочья, и Феликс видит свои предплечья и самодовольную рожу Ли Минхо. Он выкатывается из лап дракона и высказывает ему всё, что о нём думает: – Ты! Я тебя ненавижу! Из-за таких как ты вечно страдают нормальные люди! Ты плаваешь в своей безнаказанности и делаешь, что хочешь! Ты психопат, которого совершенно не заботят окружающие! – по щекам катятся слёзы, голос дрожит, а сам Феликс трясётся, закрываясь от Минхо. Ноги не держат, и Феликс падает на колени. – Отвали от меня! Что я тебе сделал-то?! Я просто пытаюсь выжить, за что ты так со мной?! Феликс плачет, а потом чувствует, как ему на колени падает мешок. Весьма увесистый. И холодный, равнодушный тон: – Твоя доля. – Да подавись ты! – Феликс хочет кинуть мешок ему вслед, но руки не выдерживают, и в итоге тот падает. Феликс слышит, что ревёт. А потом чувствует, как на его плечи набрасывают пиджак. И видит то, как Минхо уходит. Спокойно, непоколебимо, уверенно. Феликсу помогают ребята из таверны: уводят, обнимают, поят горячим чаем и обрабатывают порез; дракон задел его плечо, пока летал. Для Феликса это всё проходит мимо. Он дрожит, плачет, и единственное, на что его хватает, – это жалость к себе. Феликс даже не чувствует, что его утешают и обнимают. Только дрожь мышц, алый ураган в животе и лютую, сильную ненависть к Ли Минхо. На следующее утро болит всё тело. Особенно сильно плечо. Феликс даже идёт в лазарет, но врачеватели разводят руками: против когтей Дракона помогает только алый зверобой. Семь тысяч лир – и Феликсу такой дадут. Почти весь выигрыш. Феликс плачет от отчаяния, и ему дают таблетки белладонны – боль должна пройти. Феликс заглатывает, и мир вокруг мутнеет. Сидеть на парах становится невозможно. Смотреть на кружок золотой молодёжи – тоже. Бесят. Лучше не нарываться. Он это понимает, но всё равно подходит к ним: – Ублюдок, – и задевает Минхо здоровым плечом. Чан порывается с места, и на мгновение становится страшно: ложиться в лазарет с переломами не хотелось. Минхо молчит. Касается его подбородка и поднимает голову. Хмурится, пока Феликс пытается сфокусировать на нём взгляд. Или уйти. Становится жарко. – Ходил в медпункт? – Минхо рычит. Феликс радуется: ему удалось его разозлить. Улыбается и кивает. А потом чувствует ком в горле и хмурится. – И что тебе там дали? – он резко закидывает Феликса на плечо. Тот вскрикивает – рука дёрнулась, и мир перед глазами померк. Просыпается Феликс от того, что его окатывают ледяной водой. А затем хватают за волосы, задирают голову и суют два пальца в рот. Рвотный рефлекс сработал. Феликс откашлялся. – Ты же целитель, – голос Минхо опять в голове. – Знаешь, что яд отличает от лекарства только доза. – Больно, – Феликс кашляет и кутается в рубашку, пытаясь отползти. – Где? – глаза Минхо точь-в-точь цвета неба, давившего на Феликса во время падения. – В плече, идиот! – Феликс шипит и поворачивается к Минхо больной рукой. Тот быстро, профессионально расстёгивает Феликсу рубашку и смотрит: – Царапина же. – Сказал полудракон с демонической кровью, который с детства привык их получать! – Феликс даёт волю слезам, а Минхо тихо смеётся. Поднимает Феликса на руки. Тот бьётся свободной рукой, но Минхо не обращает внимания. Выносит из коридора и несёт по направлению к общежитиям. Феликсу страшно и жарко-холодно. Плечо горит, а мокрая рубашка колет спину ледяными иголочками. Феликс хнычет. – Полежи спокойно, ладно? – Минхо кладёт его на кровать. Мягкую, большую, удобную. Феликсу сложно разглядеть комнату: зрение затуманено. Но и слушаться его не хочется совершенно, и Феликс пытается отползти. Кровать какая-то бесконечная. – Нашёл, – Минхо мягко коснулся его плеча, и Феликса будто обожгло. Он вскрикнул. – Тш-ш, пара секунд, – прикосновение ладони к ладони, и Феликс затихает. Мягкая она у него какая-то. – Не хочу, – Феликс тихо шепчет и чувствует, как по щекам скатываются слезинки. – Почему ты не даёшь мне спокойно жить? – Потому что ты мне нравишься, – лёгкий поцелуй в нос отпечатывается калёным железом в мозг. – Не хочу-у, – Феликс ноет и выставляет руки вперёд. Это всё кажется каким-то бредовым сном. – Я тоже, – смех Минхо снова проникает в мозг, и Феликс изгибается на кровати, хныча. – Потерпи ещё немного, – Феликс вырубается, не дослушав до конца. А просыпается от тихой беседы, которая, кажется, выскользнула из остатков сна. – Тебе не кажется, что ты с ним жестковато? – Хёнджин явно взволнован. – Ему это было нужно, – а вот Минхо был абсолютно спокоен. – Это в тебе твой отец говорит, – в комнате наступает тишина, и Феликс замирает. Чувствует, как кто-то касается его волос и мягко перебирает. Минхо совсем близко, и у Феликса замирает сердце. Горячее дыхание опаляет шею. Кажется, его сейчас укусят. Феликс чувствует себя загнанным кроликом. – Давай пари, – Феликс слышит, как он ухмыляется. – М-м? – Минхо совсем близко. – Кто быстрее получит его добровольный поцелуй, тот забирает Слезу Наги, – тихий шёпот. – Слишком просто, – Минхо смеётся, – добровольный первый раз. – Идёт, – лёгкий смешок. Феликс закусил губу изнутри. С чего они вообще взяли, что Феликс девственник? Ну ничего. Он ещё покажет им обоим. И отомстит за всех простолюдинов, которым не повезло стать пешкой в играх знати. Феликс удовлетворённо улыбнулся и уснул. Плечо больше не болело.