Ἑλέ­νη: Золото Трои

Ленни. — Мы летим в Корею! — торжественно объявил Тэхён.  Уже примерно десять минут он размахивал бутылкой шампанского за сорок девять тысяч долларов, пока кружился в причудливом танце. Чимин бросил быстрый взгляд на Хоби, тот всё ещё был в форме официанта, только расстегнул пару пуговок у воротника.  — Именно так, малыш, — кивнул Чонгук и мягко улыбнулся. Он, как всегда, развалился на кресле с ноутбуком на коленях.  Ким выглядел так, будто они едут в Диснейленд, а не возвращаются в Корею.  — Не понимаю, к чему столько радости, — пробормотал Чимин, удобнее усаживаясь за столом. Пак перебирал замок на этих часах уже в двухсотый раз — так казалось Тэхёну.  — А что ещё делать, Ленни? — закатил глаза Тэ, сдувая светлые пряди с носа. — Не вредничай. Наконец-то поедим нормальную еду, а не это английское извращенство, которое они называют чипсами.  Хосок хихикнул. Чимин только повёл плечами, снова сосредотачиваясь на золотом замочке. У них всегда так: любая возможность — праздник.  — Вы выяснили, когда наш долбанный Приам улетит?  — Через неделю у него рейс в Стамбул, — ответил Чонгук, не отрывая взгляд от монитора. — У нас будет время и на сборы, и на токпокки.  Счастливый писк Тэхёна, наверное, слышала вся улица. Сам он выдернул из рук Чона ноутбук и уселся на колени парня, обнимая за шею.  Ленни закатил глаза, возвращаясь к часам, но лёгкая улыбка всё-таки коснулась его губ. Эти двое сводили их с Хоби с ума — чёртовы Бонни и Клайд, а не Чонгук и Тэхён. Они, влюблённые и немного двинутые, напоминали силуэты среди маленьких звёзд-зажигалок. Те силуэты, что древнегреческие поэты заключали в созвездия. Чонгук точно смог бы писать романы или играть на арфе, Тэхён точно разлил бы чернила и порвал бы струны. Чонгук ненавидел барахолки, Тэхён терпеть не мог белые стены. Если бы Чонгука проспонсировала мировая элита, он придумал бы, как выращивать любимые цветы Тэ на Юпитере. Тэхён путался в плёнке и клавишах, но с закрытыми глазами мог сыграть на любом музыкальном инструменте «Dance With Somebody» Мандо Диао. Потому что это любимая песня Чонгука.  Чонгук разрывал страницы любимых книг Тэхёна. Тэхён ломал мониторы, как минимум, трёх ноутбуков. Чонгук ненавидел отмалчиваться, Тэхён лучше поговорил бы о подсолнухах. Потом, оглушающе тихими вечерами Чонгук обнимал Тэхёна, а тот обычно только пожимал плечами. Мол, прости.  И всё равно: оба отдали бы всё, чтобы всегда танцевать друг с другом до утра. И чтобы кончики пальцев по коже медленно и нежно. Чтобы щёк касались не поцелуи — вздохи. Чтобы глупость плясала во взгляде и искренность прижималась губами к виску.    Чтобы они всегда смотрели друг другу в глаза и наполняли простые слова смыслом. Чтобы держались за руки. Путались в несчастной [самой счастливой] простыне. Чтобы… чтобы выдумывать все эти «чтобы».   — Зачем покупать дорогущие украшения в России, а потом сразу же улетать в другую страну за новой безделушкой? — покачал головой Хоби, укладываясь на диван. Так он обычно и проводил выходные: закидывал ноги на подлокотник и упирался взглядом в графический планшет вдоль и поперёк обклеенный стикерами.  — Только не спи, скоро собирать вещи, — Чонгук потянулся за ноутбуком. — А ты думал, он будет часами сидеть и любоваться безделушками? — Во-первых, это не безделушки, а чёртова реликвия, — подал голос Ленни. — Во-вторых, этот мужик обычный сноб, который сто процентов вообще не осознаёт, что в его руках реальное сокровище.  — Возомнил себя античным царём, — подал голос Тэхён, пересаживаясь на подлокотник кресла.  — В точку, — кивнул ему Чимин.  — У него не вся коллекция. Ему продали только диадему, ожерелье и подвески Елены Троянской, — пробубнил Чонгук. — В Стамбул он полетит в Археологический музей.  — Больной, — покачал головой Хосок.  — Мы занимаемся примерно тем же самым, — напомнил ему Чимин.  — Ты – да, Ленни, а мы просто зарабатываем на жизнь, — пожал плечами Хоби.  Пак вздохнул, поднося часы ближе к настольной лампе. Вдоль стен тянулись шкафы из красного дерева. Конечно, на них настояли Ленни с Тэхёном. Роскошные вещи должны храниться в роскоши, даже если недолго. На самом деле, ничего из того, что они изымали за низкий уровень осведомлённости в исторической ценности, не оставалось у них навсегда. Всё, что ловкими пальцами Чимин подменивал на реплики, уходило коллекционерам и музеям — тем, кто знал реальную цену; тем, кто был готов заплатить баснословные деньги за одну лишь булавку.  Хосок любил называть себя Робином Гудом, Чимин был не совсем с ним согласен. Они ведь не помогали бедным, они помогали ещё более богатым. «А как же мы? Мы помогаем сами себе. И мы бедные! Ну… были когда-то», — тогда возражал Хоби. И в чём-то был прав.  Осторожно положив часы на чёрный бархат, Ленни сдул мелкие пылинки с дерева.  — Тэ, не забудь отснять. Нам нужно отправить фотографии мистеру Киму до того, как мы сядем в самолёт.  Тэхён кивнул, поднимаясь с кресла, чтобы сходить за фотоаппаратом.  Может быть, и было что-то хорошее в их возвращении в Корею. Никаких больше «мистеров» и «сэров». 

***

Тошнота сжимала горло с тех пор, как Ленни вышел из самолёта. Будь то дурное предчувствие или несвежая курица на завтрак — его мутило, но это никогда не считалось достойной причиной притормозить.  Звук колёсиков серебристого чемодана маленьким молоточком проходился по нервам. Хоби засыпал на ходу, Чонгук тревожно перебирал пальцы Тэхёна. Всё это, вроде, было привычным, но почему-то взгляд Чимина то и дело цеплялся за детали. Приветливые взгляды сотрудников аэропорта, доброжелательный таксист, родная речь, пара комплиментов его светлым волосам, тонкая золотая цепочка под рукавом куртки. Летний дождь накрапывал и накрапывал.  Их рейс задержали, долбанный Приам решил вылететь на несколько дней раньше,  теперь есть время только арендовать машину и собраться с мыслями. Никаких токпокки. Тэхён, конечно, чуть расстроился, но они никогда не были из тех, кто полагается на будущее: в их деле сорванные планы могут стоить слишком дорого. Поэтому легче без плана, только со смазанными репетициями.  Репетиции они проводили часто. Ленни завязывали глаза чёрной плотной тканью на несколько часов и он делал в темноте абсолютно всё. Иногда разбирал и собирал застёжки, открывал замки, рисовал, порой готовил или просто перебирался по квартире так тихо, как только мог — никаких шелестов, никаких шорохов.  — Чисто теоретически, нас могут не пустить в дом? — спросил Хосок, заваливаясь рядом с Чимином на заднее сидение арендованной машины.  Тот шнуровал чёрные кожаные ботинки, похожие на армейские. Изредка он поглядывал в зеркало на водительской панели. Бежевый пиджак, водолазка c длинным рукавом — чтобы скрыть татуировку на запястье. Ему не нужны примечательные черты в его возможно существующем — уж в Корее точно — личном деле. А от тональных кремов у него ужасный зуд. Временами Чимин заклеивал тату пластырем, временами лишь скрывал одеждой. — Вряд ли, — ответил Тэхён, он мониторил камеры на нужной улице, чтобы не упустить выход их Приама из дома. — Ленни светил лицом на паре выставок, его должны были запомнить.  — Вы уверены, что он не отличит? — снова забеспокоился Хоби.  — Он возомнил себя античным царём и носится за кладом по всему миру. Ему не до повторных проверок того, что уже есть в коллекции, — рассудительно произнёс Чимин, надевая очки. — Не думаю, что он вообще обратит внимание.   Дверь со стороны водителя распахнулась.  — Машины уже у ворот, — тут же сказал Чонгук, обхватывая руками руль. Сначала он заглянул в ноутбук, а потом встретился взглядом с Чимином. — Ленни, ты как?  — Нормально, — ответил тот.  — Не заигрывайся. Не знаю, насколько вырублю свет.  Чимин кивнул. Он в последний раз провёл взглядом по своему лицу и, вздохнув, вышел из машины.  Улицы Сеула почему-то казались ещё более серыми, чем Лондонские, к которым он успел привыкнуть. Единственными светлыми пятнами здесь были неприкаянные ростки, проросшие из тротуара то тут, то там. Чимин обогнул переулок, сразу же выцепляя взглядом нужный ему забор, за которым такой же серый, как и всё вокруг, возвышался особняк с плоской крышей и большими квадратными окнами. От ворот действительно отъехали три чёрных внедорожника. Приам направился в аэропорт.  Через семь минут на телефон пришло сообщение: «Можно. Максимум с полчаса». Значит, внедорожники съехали на шоссе, которое не позволит им развернуться сразу же, как только может что-то пойти не так, даже если они решат нарушить правила дорожного движения. Полчаса — это очень много.  — Прошу прощения, господин, — улыбнулся Чимин. Охранник у калитки — в чёрном костюме и с наушников вокруг правого уха — посмотрел на него сверху вниз. — Мне назначено. Я по поводу клада «А», приобретённого вашим начальником пару недель назад.  Охранник снова смерил Чимина взглядом, а потом прикрыл рот ладонью, что-то проговорив в рацию. Через пару секунд то, что Пак сначала принял за сплошной забор, вдруг открылось по вертикали вверх. Ленни проследил за этим чуть удивлённо.  Под ногами простерся практически неоново зеленый газон. По периметру были посажены финиковые деревья — один только бог знал, каким чудом они росли в пригороде Сеула, вдоль вымощенных дорожек расставлены огромные вазы и кувшины с античными сюжетами. Кажется, их Приам и правда возомнил себя царём Трои. Чимин вздохнул.  — Журналист-ним! — услышал Пак и обернулся, натягивая вежливую улыбку. Хорошо, что тёмные стёкла очков скрывали его раздражённый взгляд. Он недооценивал простое британское «сэр». — Добрый день! — с ним поздоровался мужчина в деловом костюме. С первого взгляда невозможно было определить его возраст: сначала Чимину показалось, что это совсем молодой паренёк, а теперь — будто он старше Пака.  Глаза мужчины переливались на солнце — то казались водянисто-зелёными, то золотыми. На фоне ненормально зелёной травы он напоминал дриаду.  — Ваш господин назначил мне встречу по поводу клада «А», — незамедлительно произнёс Пак.  Лучшая защита — это нападение. Чонгук сказал, что приближённые Приама всегда летают на сделки с ним, значит, дома остаются стажёры и мелкие помощники. Ну, они надеялись на это. Тем более, об их самопровозглашённом царе даже не сплетничают на светских мероприятиях, значит, он абсолютно скучная личность лет шестидесяти.  Мужчина нахмурился, видимо, пытаясь припомнить, оставляли ли ему какие-то инструкции. Ленни ещё раз оглядел человека перед собой — тот уже считал его респектабельным… кем-то. Видимо, воспоминание с какой-нибудь выставки подкинуло лицо Чимина в толпе.  — Конечно, — вежливо ответил мужчина. — Но сначала мне нужно уточнить у господина.  — Я понимаю, — кивнул Ленни. — Нужно всего лишь сделать пару фотографий, но для этого придётся разложить оборудование, — парень похлопал по кожаному рюкзаку, где прятались фотоаппарат Тэ и реплики клада. — Мне ещё заскочить бы в редакцию на обратном пути. Вы не против, если мы пройдем в дом, и я всё подготовлю, пока вы будете уточнять? — практически заученный текст — быстро и чётко. Чимин никогда не участвовал в поиске их «клиентов», это полностью лежало на плечах Чонгука и Хосока. Они находили; мониторили; связывались; представляли журналистами, искусствоведами, партнёрами, да кем угодно, лишь бы выбить приглашения; по необходимости, взламывали и чуть редактировали ранние сообщения, меняя даты и время. Поэтому Ленни оставалось только быть убедительным.  — Никаких проблем! — заверил его мужчина. — Пройдём.  Он показал Чимину на вход, чуть опережая его. Да, всё же помощник был старше, но выглядел превосходно. Он всё говорил о каком-то багаже, о ремонте, Пак не особо и вслушивался, рассматривая дом внутри: музейные экспонаты как будто разбросали по уголкам и полочкам — от старинных книг до чёртовой арфы посредине гостиной. Этот старик выжил из ума, не иначе.  — Вот, можете всё подготавливать, — улыбнулся спутник Чимина.  В кабинете стояли такие же, как у них, шкафы из красного дерева. Переливаясь архаичностью и великолепием, посередине полки за стеклом, его взгляд приковали диадема и подвески Елены Троянской. Ленни даже не представлял себе, что нечто, созданное в две тысячи трёхсотом году до нашей эры, может так сиять.  — Прекрасно, — завороженно проговорил он.  — Соглашусь, — кивнул мужчина. — Ну, пойду позвоню господину. Это займёт не больше пары минут.  Судорожно Чимин начал перебирать идеи, как он мог вытащить оригинал и заменить его репликой, если Чонгук не успеет вовремя выключить свет. Возможно, он должен будет потянуть время. Хорошо, что ему попался человек, которого, кажется, легко заговорить. Но в ту же секунду лампочки сверкнули и всё погрузилось в темноту.  Ленни потянулся к стеклянным дверцам — те, конечно же, были заперты. Он достал из рюкзака отмычки, когда из темноты раздалось обеспокоенное:  — Журналист-ним вы в порядке? Мы сейчас же разберёмся!  — Да! Не стоит переживать, — сразу ответил Чимин.  Лёгким касанием он подхватил диадему, быстро спрятав её в чёрный мешочек, выглядывающий из рюкзака. Ленни потянулся к подвескам, как вдруг пальцы задрожали — может, от осознания ценности вещей в его руках, а, может, от страха попасться. Кончики золотых цепочек зацепились за бирку на рукаве пиджака. Прикрыв глаза, Чимин досчитал до двух и быстро отцепил украшения, убирая их к диадеме и затягивая мешочек так быстро, как только позволяла ему физика.  Секунда — и реплика за стеклом. Пак вытащил из рюкзака камеру и пару штативов, чтобы создать видимость громоздкой работы. Он даже успел спокойно подышать, прежде чем включился свет.  — Всё в порядке? — тёмная макушка его нового знакомого появилась в проходе. Взгляд мужчины метнулся к стеклу, но не заметив ничего странного, он облегчённо выдохнул.  — Да, — улыбнулся ему Чимин, поправляя очки на переносице.  — Вы можете начинать, — сказал ему мужчина, мягко улыбаясь. — Возможно, заместитель Ким даже успеет приехать и встретиться с вами.  В животе заколотил страх — заместитель ему здесь не нужен. Чимин даже не стал просить открыть дверцы — пускай думают, что он не коснулся украшений и пальцем.  Быстро, но не сильно подозрительно, Ленни закончил спектакль с фотосессией того, что теперь было безделушками.  — Пожалуй, мне пора, — улыбнулся он, складывая вещи в рюкзак.  Бросив взгляд на часы, его невольный сообщник пробормотал:  — Заместитель Ким будет только через пятнадцать минут. Я провожу вас.  Вежливо прощаясь рядом с охранником, у Чимина наконец-то поинтересовались из какого он издания. В ответ Пак умно назвал один из журналов, которые читал Тэхён, и поспешил вперёд по улице. Шелест шин за спиной заставил его сердце упасть в пятки. Если Приам отправил заместителя, значит, не так уж ему всё равно на «безделушки». Ленни впился зубами в губу.  В следующую секунду он услышал, как открывается эта сраная железная калитка. Ещё секунда — и у него звонит телефон.  — Что случилось?  — Они поняли.  — Как? — сердце колошматило с такой силой, что Чимину казалось, его выследят просто по звуку.  — Разбираюсь.  — Ленни, из заднего двора начинают выезжать машины, — в трубке раздался голос Тэхёна.  — Сука, — выдохнул Пак, сворачивая в переулок. — Мы сейчас подхватим тебя, — сказал Чонгук.  — Даже не думайте. Они заметят машину, — не успел Ленни закончить, как на улице послышался звук сирены, а сзади заскрипели всё те же шины. — Не высовывайтесь. Я позвоню, как смогу.  Просканировав полупустой переулок, Чимин заметил старенький пикап Тойота красного цвета. Он ускорил шаг. Мир не терпит размышлений, мир любит безумцев.  Ленни дёрнул ручку машины, та легко поддалась. Пак сел на пассажирское сидение, прижимая к себе рюкзак. Парень рядом с ним недоумённо повернулся в его сторону. Он прижимал к уху телефон, медленно разглядывая практически чудом материализовавшегося в его машине человека.  — Какого чёрта?  — Если ты не заткнёшься и сейчас же не тронешься с места, я скажу полиции, что ты украл меня, — выпалил Чимин, выставляя указательный палец.  Водитель Тойоты перевёл взгляд на его ладонь, осматривая так же нерасторопно. После этого он пробормотал что-то неразборчивое в трубку и скинул звонок.  — И тебе, конечно, поверят.  — Я умею быть убедительным, — нахмурился Чимин. Он начинал злиться. — Трогайся! — Я звоню в полицию. Ты сам сел ко мне в машину.  — Никто этого не знает.  — Камеры, — кивнул парень, поджимая губы, и снова упёрся взглядом в мобильник.  — Ты мог крикнуть мне через окно всё, что угодно, — затараторил Чимин. — Я испугался и сел в машину. Ты угрожал мне. Сказал, что убьёшь. И ты заставил меня украсть то, что я украл. А я просто шёл в магазин за молоком, — сзади раздался звук тяжёлых шин. — Трогайся, твою мать!  Я заплачу тебе. Много. Трогайся с места сейчас же, иначе я повешу всю вину на тебя!  — О боже! — воскликнул парень, усаживаясь удобнее и включая поворотник. — Ты сумасшедший!    В эту секунду мимо них пронёсся знакомый внедорожник, а за ним полицейская машина. Чимину поплохело.  — Я предприимчивый, — тихо исправил он.  Тойота наконец-то выехала на дорогу. Пока скорость была небольшой, Чимин высунулся в окно и выбросил телефон прямо под колёса мимо проезжающей газели. Парень на водительском сидении только неверяще покачал головой.  — Кто ты вообще такой? — Ленни.