Как поправить вечер

— Кажется, я знаю, как поправить вечер. В голос Ветры возвращаются прежние уверенные субгармоники, и внутри у Райдер что-то приятно замирает. Полушутливая ремарка «только, пожалуйста, никакой больше еды» вырывается наружу прежде, чем Саре удаётся её сдержать, но турианка в ответ озорно шевелит мандибулами. То, что зародилось между ними так восхитительно давно — если не с первых слов, то уж точно с первого выстрела в одну цель, — вряд ли получится разрушить каким-то подгоревшим стейком, а то, что зарождается здесь и сейчас — неосторожной фразой. — О, нет, — настойчиво тянется к ней Ветра. — Я думаю, это тебе понравится. Она осторожно опускает Райдер на кровать, Сара тянет турианку за собой, и мир сжимается до размеров их гнёздышка. *** Целуется Ветра просто замечательно, несмотря на то, что вместо губ у неё костяные пластины. Райдер разрывает поцелуи только затем, чтобы прижаться лбами по-туриански и счастливо улыбнуться. Это не остаётся без внимания и ответной «улыбки» — тоже на турианский манер, в виде широко разведённых жвал. Сара довольно жмурится и чмокает одну из них — ближе оказалась левая, — затем вторую, затем забавно дёрнувшийся нос, надбровные пластины, лоб, пластины под глазами, снова нос, до тех пор, пока Ветра не хихикает… ей не показалось, смущённо? — Ну что ты творишь. — Как что, всякие непотребства! — улыбается Райдер ещё шире и гладит её по затылку. — Прекрати, — отзывается Ветра тем самым тоном, которым говорят «не прекращай». — Это я тут пытаюсь тебя соблазнить! — Уже нет! — Сара с торжествующим возгласом толкает её, усаживается сверху и тянет руки к воротнику туники, замотанному вокруг турианской шеи. Ветра почему-то уже чувствует себя голой, но даже не пытается возражать, только обнимает крепче. Райдер справляется с воротником, обнажив чувствительную кожу, но вдруг спохватывается и отстраняется. Пара нажатий на омнитуле, и дверь заблокирована, а в каюту Первопроходицы с тихим жужжанием начинает задувать тёплый воздух. Сара снова улыбается. — Так-то лучше. — Моя внимательная девочка, — прижимается к её лбу Ветра. — И раз уж теперь здесь тепло… Турианка небрежно зажимает пальцами край бело-голубой футболки. Райдер с готовностью поднимает руки и подхватывает ткань там, где Ветра не достаёт. Пока она выпутывается из рукавов, турианка успевает избавиться от перчаток — и вызвать у неё первый вздох, пройдясь по спине горячими, чуть шершавыми ладонями. Сара послушно выгибается под лаской, чувствуя, как остальная одежда тоже начинает мешать, и снова утягивает Ветру в поцелуй. Этот выходит напористым, но коротким — Райдер не привыкла отступать от своих планов, а потому разрывает его и наконец опускается ниже, к открытой шее. Её губы вызывают первый горячий выдох уже у турианки. Сара не до конца уверена в том, что делает, но остановиться не может и не хочет: мягко прижимается с поцелуями, трётся щекой, аккуратно обводит костяные наросты языком. Шея Ветры синеет от прилившей крови, а дыхание сбивается, после первого укуса переходя в настоящий стон. — Я нашла твоё слабое место, да? — шепчет Райдер и, зажмурившись от удовольствия, кусает её ещё. — М-м… одно из… Ветра мотает головой, открываясь для ласки, и даёт волю рукам — гладит спину, сжимает талию, опускает ладони ниже. Сара не отстаёт, шаря по её одежде и ища застёжки. — Давай я, — предлагает турианка, как только понимает, что она пытается сделать, — у меня быстрее получится. Но прежде, чем Райдер успевает кивнуть, Ветра поднимает руки и без труда, одним движением расстёгивает её бюстгальтер. — Как ты?.. — изумлённо выдыхает Сара. — Секрет! — подмигивает Ветра, нежно проводит руками по её плечам, помогая стянуть с них лямки, и избавляется от собственной туники. Райдер ловит себя на приятной мысли, что совершенно не смущена. С Ветрой вообще всё получается очень просто — заигрывать, делать комплименты (ну ведь правда фокус у неё как у лазера!), брать за руку сначала в горах Кадары, а потом везде по укромным углам, чтобы не смущать её при всех… Раздеваться перед ней тоже оказалось просто, и Сара даже думает снять ещё и штаны, но потом решает не торопить события. Вместо этого она перехватывает руки Ветры и, когда та кладёт их её на обнажённую грудь, гладит с тыльной стороны. — Умница моя. Судя по всему, турианка знает, насколько эта область чувствительна: в её поглаживаниях только нежность, почти никакого нажима и только редкие дразнящие… даже не царапины, просто прикосновения когтями к понемногу твердеющим соскам. Сара открывает прижмуренные глаза и с беззвучным выдохом смотрит на ласкающие пальцы. Когти на них затуплены. От этого переполняет нежностью, и Райдер тянет руку турианки к своему лицу, жмётся, целует открытую ладонь. Ветра содрогается от этого жеста — то, что они обе уже наполовину обнажены, её тоже ни капли не смущает, но это!.. — и на секунду отводит взгляд. Сара понимает и крепко сжимает её в объятьях. Тело Ветры под её руками покрыто шрамами. Где-то остались голубовато-белые следы на коже, где-то неправильно срослись пластины, много-много этих «где-то», и за каждым стоит своя боль. Райдер долгие секунды просто обнимает свою девушку и почти не дышит, словно боясь спугнуть. Турианка держит её с тем же рвением — Сару шрамы тоже стороной не обошли. — Я люблю тебя, — выдыхает Первопроходица, заставляя себя говорить не шёпотом. — Я очень тебя люблю. Столько всего хочется пообещать. Что больше не будет больно; что она уничтожит всех, кто захочет, посмеет причинить боль ещё; что вот это, то, что между ними, сильнее боли — но наивные слова путаются и остаются невысказанными, и вместо этого Сара может только поцеловать. Без языка, не по-человечески даже — по-туриански, касание лбами и безмолвное обещание: всё, что я могу, твоё. — Я тоже тебя люблю, — отзывается Ветра ровно тогда, когда Райдер закрывает глаза, и после небольшой паузы предлагает: — Хочешь, остановимся на этом? — Не хочу, — мотает головой Сара, уже уткнувшаяся носом туда, где костяной воротник соединяется с мягкой кожей плеча. — Хочу, чтобы тебе было хорошо. Только покажи мне, как это сделать, ладно? — Договорились, — ободряюще мурлычет Ветра, и в её голосе снова слышны радостные субгармоники. *** Раздеваются обе по-военному быстро, и ни одной из них даже не приходится предлагать это вслух: всё выходит как-то само собой, стоит только Саре потянуться к узкому бедру турианки. Гладить её не через одежду, а вот так, кожа к коже — одно удовольствие, и под ловкими человеческими пальцами находится всё больше мест, где нет пластин и можно — нужно — потрогать и приласкать. Ветра закрывает глаза, дышит чаще и громче, почти стонет, когда Райдер случайно задевает её бок ногтями. — Сделай так ещё… Ободрённая — на секунду она успела испугаться, подумав, что сделала больно, — Сара царапает её уже нарочно. Кожа турианки грубее человеческой, не остаётся даже следов от царапин, но всё равно кажется такой нежной, что Саре хочется снова ощутить её губами, и в этом удовольствии она себе не отказывает. То, как Ветра выгибается навстречу и слегка разводит ноги, помогая ей лечь поудобнее, только подстёгивает. — Не так я себе это… представляла, — произносит вдруг турианка. Огорчённой, напуганной или даже недовольной она при этом не звучит, и потому Райдер не спешит отрываться от своей игры, издав короткое «м-м?» прямо сквозь очередной поцелуй. — Думала, что ты… то есть, что я… о Духи, что же ты со мной делаешь. Сара всё-таки поднимает голову, встречая взгляд зелёных глаз, и улыбается. — Думала, что я буду… вести. Что я должна… Слова окончательно её подводят, и Ветра откидывается назад на подушки, закрывая лицо рукой. Вторая рука по-прежнему остаётся у Сары на плече. Райдер смеётся. — Будешь знать! Не всё должно идти по твоему плану, чтобы быть… — …идеальным, — заканчивает за неё турианка. — То, что мы делаем… что ты делаешь… идеально. Вместо ответа Сара опускается с поцелуями ниже и кладёт руку ей на колено. Ветра — сильная, гордая, прекрасная — обмякает под её касаниями и убирает руку с лица, обнимая за плечи, принимая ласку. Ведя рукой по внутренней стороне её бедра, Сара чувствует дрожь, предвкушение, азарт, ещё что-то необъяснимое, что говорит ей только два слова: «этого мало». Там, где только что коснулись пальцы, расцветает дорожка поцелуев, и Райдер, добравшись почти до самого верха, видит полностью разомкнутые пластины. Проходит ещё несколько драгоценных секунд, пока Сара повторяет то же самое — сначала пальцы, потом губы — на другой ноге, и Ветра зовёт её почти отчаянно: — Пожалуйста… Райдер и хотела бы подняться сейчас, прижаться лбом ко лбу, взглянуть турианке в глаза, снова признаться, что любит… но не может. Её сил хватает только на то, чтобы обхватить пальцами бедренные выступы, дотянуться совсем чуть-чуть выше и наконец прикоснуться губами между пластин. Ветра стонет открыто, громко и жадно, и её голос почти перекрыт субгармониками. С нетерпением и гордостью, только чтобы услышать этот стон ещё, Сара проводит языком по влажным горячим складкам: снизу вверх, сверху вниз обратной стороной языка, зигзагом из стороны в сторону, пытаясь понять, что нравится её любимой больше всего. Когда она представляла себе это (а ведь представляла, чего стесняться), ей казалось, что турианке могут прийтись по нраву человеческие поцелуи — мягкое, новое ощущение — и, судя по реакции, Райдер не прогадала. Ветра держит её уже не за плечи, а за голову, явно стараясь изо всех сил, чтобы не вцепиться когтями. Сара чувствует, как горят щёки, и остатками разума ловит мысль о том, какой, наверное, получается красивый контраст розового с раскрытым тёмно-синим. Турианка прижимает её к себе крепче, поощряет храбрую исследовательницу бесстыдным «да» и «вот здесь», раздвигает ноги сильнее. Сара слушает и слушается, не прекращая ласки, под бешеный грохот собственного сердца где-то в ушах, надеясь, что вот-вот подтолкнёт возлюбленную за грань — дышит та совсем уж загнанно. Райдер вновь проводит языком по клитору, прижимается раскрытым ртом, наконец, посасывает — и оказывается, что интуиция и здесь её не подвела. Ветру протряхивает от шеи до лодыжек, комнату наполняет протяжный двухтональный стон, и Сара чувствует сначала горячую, безумную, сладкую пульсацию под губами, а потом — ослабевающую хватку на затылке. Поднимаясь, она не сдерживает торжествующую улыбку. Беззащитная, счастливая Ветра лежит перед ней, даже не пытаясь прикрыться. Её покрытая пластинами грудь поднимается в такт всё ещё не успокоившемуся дыханию, а руки, привлекающие Сару в объятия, слегка дрожат. Райдер охотно обнимает её в ответ, гладит, где только может достать, снова целует, но так и не может ответить себе на вопрос, хочет ли успокоить турианку или только раззадорить больше. — М-м-м… — довольно протягивает Ветра, обретя, наконец, дар речи. — Я буду мстить. — А я и не против, — подмигивает ей Райдер.