неизменная орбита [eternal orbit]

По средам в общежитии тихо. Спортзал утром, а потом у остальных были занятия большую часть дня, и это означало, что Эндрю и Нил были предоставлены сами себе; по крайней мере, до встречи Эндрю с психологом и тренировки после обеда. Обычно это подразумевало, что они могут насладиться временем только вдвоем: будут ли это поцелуи, секс или просто существование в обществе друг друга. Но когда Нил вернулся из спортзала, он поцеловал Эндрю в лоб — тот снова забрался в кровать Нила — и ушел обратно на пробежку. Вернувшись в общежитие, Нил заглянул в комнату, улыбнувшись Эндрю. Блондин уставился на него из-под одеяла, наблюдая за ним, и снова зарылся в одеяла, когда Нил взял свое полотенце в качестве объяснения, захватил одежду и исчез в ванной. Из-за Эндрю в его груди всегда оставалось чувство притяжения и восхищения, желание, чтобы он всегда был рядом — сейчас идеальное время для этого, если тот позволит ему. Дверь в комнату все еще приоткрыта, когда он выходит из ванной. Мягкое дыхание разносится по коридору, манящее Нила подойти ближе. Он шагает в проем, открывая дверь полностью. Он не готов к прекрасному зрелищу, которое предстает перед его глазами. Эндрю на коленях на кровати, одна рука над ним прижимается к деревянным перекладинам на верхней койке, другая сжимает подушку между ног, пока он трется своей пиздой по ней. Рот Эндрю приоткрыт, он тихо пыхтит, сдерживая звуки; глаза крепко зажмурены, когда он полностью сосредоточен на удовольствии. Эндрю в футболке Нила, в которой тот спал накануне. Непомерно большая для Нила, на Эндрю — совсем свисает с его тела, и Нил внезапно не хочет ничего больше, кроме как задрать ее, чтобы увидеть, как киска Эндрю волочится против подушки. Еще он хочет толкнуть Эндрю вниз и проскользнуть в него. Хотя больше всего он хочет помочь Эндрю достичь блаженства, провести через него. Звук его шагов намеренно громкий, чтобы предупредить Эндрю о его присутствии, когда он идет вперед — он знает, что это сработало, когда ритм Эндрю на секунду сбивается, но не останавливается, кажется, что это еще больше подстегивает его — знание, что Нил там, наблюдает за ним. — Посмотри на себя, — тихо говорит Нил, благоговение просачивается в каждом слоге. — Это моя подушка? Ты так сильно нуждался во мне, м-м? — Эндрю быстро кивает, и Нил ничего не может с собой поделать: он прихорашивается, его обожание Эндрю возрастает до невероятного уровня в эту секунду. — Могу я потрогать тебя, сладкий? — Да, — задыхаясь словом, произносит Эндрю, — Нил… да. — На секунду его глаза распахиваются, встречаясь прямо с Нилом, они недолго остаются открытыми, тут же начиная закрываться. Нил задирает его футболку, поднимая ее достаточно высоко, чтобы увидеть, как пизда Эндрю волочится по ткани, клитор цепляется за шов, пульсирует при движении; грубый хлопок только усиливает ощущения. — Красиво, — говорит Нил, голос сочится восхищением. — Тебе приятно? — Эндрю хнычет, прижимаясь сильнее, и Нил ухмыляется. Он хватает талию Эндрю, поощряя движения, помогая ему, пока он дрожит. Эндрю — настоящее зрелище: красивое, яркое и ослепляющее, и Нилу никогда не будет достаточно. Он шепотом хвалит его, подбадривает; почитание сочиться с его губ: «так хорошо, малыш. Ты выглядишь невероятно». Нил пред алтарем единственного бога, которого он когда-либо знал: поклоняется, восхищается, прославляет, пока дыхание Эндрю не начинает сбиваться и замирать, ему становится все труднее и труднее сосредоточиться на дыхании, когда он так близок к оргазму. — Ну же, 'дрю, кончи для меня. Кончи на мою подушку. Ну же, малыш, — говорит ему Нил, тихий и командующий голос достигает прямо его уха. Мгновения спустя Эндрю кончает, его бедра двигаются коротко и прерывисто, продолжая тереться о ткань, когда он пережидает оргазм. Нил не мешкает. Он толкает Эндрю вперед, пока его лицо не прижмется к матрасу, зная, что, если бы Эндрю был против, он бы сказал, не позволил бы толкнуть себя, но он не против, позволяет легко и охотно. Нил чуть не отрывает свой член, когда стремительно опускает джинсы, быстро гладит его, нависая над Эндрю. — Я собираюсь трахнуть тебя, детка. Теперь, когда ты весь такой мокрый для меня, — говорит ему Нил, его грудь прижимается к спине Эндрю, голос эхом раздается в нем. Эндрю громко стонет от слов, от близости, от глубины его голоса; звук на секунду замирает, а затем становится громче, когда Нил входит в него. Эндрю, такой тугой, всасывает его внутрь — это одновременно слишком и недостаточно. Нил дает себе секунду, чтобы насладиться ощущением того, как тот сжимается вокруг него, а затем делает небольшой толчок — это все, что нужно Нилу, чтобы погрузиться в отчаяние, которое он чувствует к Эндрю, трахая его долгими и сильными толчками. — Блять, малыш, ты идеален, — нахваливает его Нил, подбадриваемый приглушенным стоном Эндрю от его слов, глубоко проникая в него, а потом трахает его жестче. — На это ты надеялся? Надеялся на то, что я найду тебя, пока ты трешься о подушку, нагну и воспользуюсь тобой? Этого ты хотел, не так ли? Эндрю не отвечает, лишь сильнее сжимает простыни в руках. Нил скользит пальцами в его волосы, сжимает в кулак и поднимает голову; руки Эндрю скребут по матрасу, громко задыхаясь, когда угол меняется, и его клитор цепляется за подушку. — Ты хотел, чтобы я трахнул тебя, как маленькую шлюшку, которой ты и являешься, не так ли, малыш? — Да, блять, Нил… да, да! — Эндрю всхлипывает и протягивает руку назад, чтобы схватить Нила за футболку. — Хороший мальчик, — воркует Нил, обхватывая Эндрю другой рукой, и скользит под футболку Эндрю — его футболку — чтобы сжать его грудь, пока он трахает его еще сильнее: он слишком возбужден и отчаян, полон обожания к нему и из-за него, желание, которое он испытывает к Эндрю, переполняет его. Нил прижимает его к груди, когда давление нарастает. — Куда ты хочешь, чтобы я кончил, детка? Эндрю хнычет, громко и пронзительно. — В… Нил, внутрь, внутрь меня. Хочу почувствовать это, Нил. Почувствовать, как это приятно, — он прижимается спиной к нему, и Нил проводит рукой вниз, скользя пальцами по клитору Эндрю; он наслаждается резким вздохом и тем, как тот туго и быстро сжимается вокруг его члена, когда он кружит своими пальцами. — Давай, 'дрю, кончи еще раз для меня. Эндрю мотает головой, но кончает прежде, чем успевает сказать «нет»: его лицо приобретает ошеломленное выражение, рот отвисает вниз, мутный взгляд прикован к Нилу. Внутренние стенки Эндрю сжимаются вокруг него; Нилу требуется лишь еще парочка толчков, прежде чем он прижимает лицо к шее Эндрю, глубоко погружаясь в него и сильно кончая. Как только он приходит в себя, Нил реагирует на настойчивые прикосновения Эндрю к его руке: раз, два, три, пауза, и опять. Он быстро отстраняется, чтобы дать Эндрю пространство, но не полностью. — Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Нил, и Эндрю отвечает ему быстрым кивком. Он останавливает Нила, прежде чем тот успевает выйти, палец цепляется за петлю для ремня на почти спущенных джинсах Нила, вытаскивает из-под себя подушку и отбрасывает ее на кровать, чтобы разобраться с ней позже. — Эндрю? Эндрю отстраняется от Нила, плюхаясь на середину кровати, и поворачивается к нему, протягивая руку. — Поцелуй меня. И как Нил может отказать ему; он легко приближается к нему, забираясь на кровать, и прижимает Эндрю к себе, когда целует. Он вкладывает в поцелуй всю любовь и обожание, его губы соединяются со звездой, неизменной орбитой, вокруг которой он будет вращаться всегда.