Лис и Пёс

      Сынмин не знал, что такое счастье. Улыбаться и смеяться, кажется, не умел вовсе. Он всегда был один: в школе и в универе его сторонились. Этот человек буквально излучал недружелюбную энергию, что-то вроде надписи «Не подходи — убьёт». Сынмин не знал, что такое счастье. До тех пор, пока не встретил его.       Парень, похожий на ветер — никогда не переживал о проблемах и всегда с улыбкой на лице. Он жил сегодняшним днём так, будто завтра не настанет. Настоящее олицетворение слова «свобода». Ким не планировал впускать его в свою жизнь, но ему разрешение не требовалось ни в чём — «свободный».       И это сладкое чувство свободы манило. Притягивало к себе, словно магнит. Возможно, первое, что Мин на самом деле почувствовал рядом с этим странным парнем, действительно была лишь свобода. Симпатия, привязанность, доверие — это появилось позже.       В любом случае то, что он чувствовал, было самым особенным в его скучной и однообразной жизни. Чонин стал его светом в темноте, тем, кто приносил краски в серую жизнь. С тех самых пор, как они вновь встретились, стали неделимы.       Вновь — они были знакомы много лет назад. Ещё детьми вместе сидели во дворе и строили замки из песка. Сынмин приходил домой так, будто не играл, а в грязи купался. И, конечно же, получал за это по самое не хочу от мамы Минхо — она была женщиной строгого воспитания, так же относилась и к сыну.       Отец — Чан — был более мягок характером, но всё же мог высказать. В конце концов он капитан полиции, серьёзный начальник. С женой не спорил никогда и принципов её воспитания придерживался. «Мужчина должен вырасти сильным» — главное правило семьи Бан.       Мин не рос в плохих условиях, вовсе нет. И родители его очень любили, давали всё, что могут отдать. Но всё-таки для ребёнка запрет на дружбу с уличным мальчишкой звучит как самое страшное предательство. А друг-лисёнок никогда не обижался, будто и правда в свои годы мог понять, почему чужие мамы и папы его не жалуют.       Чонин был сиротой, его ещё совсем крошкой нашёл под дверью, кажется, самый добрый мужчина в мире — Чанбин. Он подарил маленькому мальчику всю любовь, окружил заботой, пускай ребёнок ему чужой. И всё же слухи ходили не самые лестные: мало того, что нетрадиционной ориентации, так ещё и оборванца с улицы подобрал.       В этом жестоком мире всё, что остаётся — найти того, кто примет. Чанбин уехал из города, забрав Чонина с собой, но спустя много лет младший вернулся. Вернулся не просто в родные места, но и в родную душу. Сынмин за эти годы изменился настолько, что принял друга не сразу.       Он заканчивал полицейскую академию, собирался работать с отцом. Младший Бан — все знали, кто он и кем будет, он и сам всегда знал свою судьбу. Вот только Ян перевернул жизнь с ног на голову. С ним расцвело сердце и мир вокруг перестал казаться бессмысленным. Первая и последняя любовь — он ни за что не променяет Чонина на кого-то другого.       Сынмин пережил много трудностей, чтобы быть вместе со своим единственным. Первой трудностью стало принятие ориентации, второй — признание родителям. Отец старался убедить жену, но мать не смогла этого принять. Не смогла принять, что любимый сын губит жизнь своей увлечённостью парнем.       Минхо, как и любая родительница, хотела для ребёнка лишь лучшего. Но что же делать, если понимание лучшего у них не совпадает. Женщина всё говорила о «нормальной» семье, о продолжении рода, свадьбе и жене. А Сынмин и слышать не хотел, для него счастьем было будущее с Чонином.       Он ушёл из дома ночью, оставив родителям письмо на столе. С тех самых пор влюблённые живут вместе. Больше он не Бан Сынмин — сын капитана полиции. Теперь он Ким Сынмин — простой помощник следователя. Он продолжал работать с отцом, в участке у них были исключительно профессиональные отношения, сменой фамилии младший это подчеркнул.       Это было трудное решение для него, тем не менее он считал его абсолютно правильным. Чан же с тяжёлым сердцем сделал так, как хотелось его сыну. Минхо продолжала упрашивать мужа попытаться вернуть ребёнка домой, но было уже слишком поздно — они все это понимали.       — Милый, чай остынет, — Чонин подходит со спины и целует в макушку.       Сидящий в компьютерном кресле парень потирает уставшие глаза и поднимает тёплый взгляд на любимого. За отчётами он и не заметил, как мысли ушли так далеко. Не важно, что было раньше, теперь главное то, что больше ничего не помешает им быть счастливыми здесь и сейчас.       — Вы всё ещё не поймали того вора, о котором по телику недавно говорили? — падает на диван, подхватывая на руки плюшевую игрушку.       — Ещё нет, — тяжело вздыхает старший, — Он хорошо следы заметает.       — У нас уже на работе слухи ходят. Говорят, у него пушка при себе есть. Переживаю за тебя, — поджимает губы и грустные глаза свои на парня поднимает.       Сынмин издаёт короткий смешок и садится рядом. За плечи обнимает, притягивая к себе ближе. По чужим волосам ладонью проводит нежно и в лоб целует.       — Радость, всё хорошо будет. Твой парень на заданиях очень осторожен, потому что дома его всегда ждут.       Руки обвивают талию, а родное лицо прячется где-то в воротнике. Чонин позволял видеть себя таким лишь двум людям — названному отцу и любимому парню. Ким относился к моментам эмоциональных откровений так же трепетно, как и впервые. Ценил каждую секунду рядом со своим ненаглядным.       Телефон на столе завибрировал, на экране высветилось имя напарника. Поступила новая информация по делу, так что нужно было срочно ехать в офис. Выходной закончился слишком уж быстро, чему Сынмин, естественно, не был рад, но трудоголизм был у него в крови.       Ян это понимал и принимал. Вот и сейчас вместо каких-то причитаний и недовольств делал то, что умел лучше всего — поднимал настроение тому, кто стал дороже всего мира. Помогал надевать форменную рубашку, не забывая оставлять поцелуи на коже. А полицейский в это время задумался, не задержаться ли на часок-другой, утягивая парня за собой в спальню.

***

      Рация тихо шипит, передавая голоса оперативников. Сегодня всё решится — неуловимый вор, который последний год орудует в городе, загнан в угол. Сынмин проверяет патроны в пистолете — магазин полный. Давая знак людям за спиной, крадётся вперёд, держа оружие на готове.       Где-то с другой стороны здания раздаются выстрелы. По звуку девятый калибр, соответственно стреляет не их команда. Выходит, неизвестный вооружён, нужно быть осторожнее. В любом случае никаких сигналов тревоги не было, значит никто не ранен.       Полицейский движется вдоль стены и видит тень, скользящую вночи. Этот момент адреналина от осознания, что сейчас всё решится. Или не решится — пускай нечасто, но преступники даже в моменты крайней опасности успевали сбегать. Таким был и этот неуловимый, однако определённо сегодня не его день.       — Ни с места! — кричит Ким, направляя дуло пистолета на парня, чья голова скрыта балаклавой, — Поднимите руки за голову и медленно повернитесь.       Каждый мускул напряжён. Воришке бежать некуда, а из-за страха быть пойманными люди часто совершают ошибки. Но этот, кажется, не был так уж напуган грозным голосом за спиной. Руки поднимаются к затылку и неожиданно для главы операции стягивают головной убор одним движением.       Кисти, держащие оружие, ослабевают, пускай и не падают совсем. Хотелось бы не узнать, не понять. Однако этот затылок он знал слишком хорошо, эти волосы не спутал бы ни с чьими больше. Даже показалось, что за несколько метров чувствуется запах его шампуня.       Поворачивается лицом и сомнений действительно не остаётся. Нет привычного блеска в глазах и широкой улыбки, лишь горькое сожаление и непередаваемая словами печаль. Он смотрит глазами человека, который был готов к такому исходу, уже давно смирился.       И Сынмину это не понравилось. Так смотрят люди, которые не боятся ничего — даже самой смерти. Его сбывшаяся мечта о счастливой жизни вдвоём рушилась с каждым шагом Чонина навстречу. Протягивает вперёд руки, призывая заковать в наручники, а в зажатых пальцах второй пистолет Кима.       — Почему? — всё, на что хватает следователя в этот момент.       — Чанбин-хён нуждался в операции, я влез в долги. Сбежал сюда, но меня и здесь нашли. Планировал отдать всё и сдаться полиции, а мы... в смысле ты... ты в мои планы не входил, — улыбнулся грустно, нежно касаясь пальцами чужой щеки.       Слёзы полились сами собой. Сынмин никогда не был сентиментальным, но его можно понять. Укладывает свою ладонь поверх родной на своей коже. Перехватывает руку и тянет за собой, переходя на бег. Первые несколько секунд Ян не успевает понять, но быстро приходит в себя и застывает на месте.       — Не стой, идиот, нас поймают.       — Не нас, а меня. Тебя впутывать в это дело не собираюсь, — упрямо вырывает ладонь, не делая дальше и шага.       — Уходи отсюда, — направляет пистолет, будто это могло бы напугать, — Это приказ.       — Не уйду, — поднимает чужое оружие, направляя в ответ, — Чего ради ты это делаешь? Я — преступник, ты — полицейский. Так делай свою работу, чёрт тебя дери.       Два дула смотрят друг на друга, но оба стрелка понимают, что не нажмут на спусковой крючок. Ни у одного из них не хватит сил пустить пулю в любовь всей своей жизни. Голоса преследователей, которые потеряли из виду руководителя, приближались.       — Беги уже!       И Чонин слушается. Или нет? Он бежит, но не прочь, а к Сынмину. Обнимает его так крепко, как только может, щекой к щеке прижимается. И разворачивает их двоих, меняя местами. Звук, словно гром, всегда медленнее пули. Тело дёргается раньше, чем слышен выстрел, и Ян медленно оседает на землю.       Ким садится прямо на асфальт, пытаясь замедлить падение парня. Под ладонью тепло, поднимает руку — она вся чёрная. Нет, не чёрная. Тёмно-красная, чёрный цвет — всего лишь иллюзия темноты вокруг. Кровь стекает по пальцам, старший пытается сесть так, чтобы голова любимого была на его коленях.       — Что ты наделал... — гладит щёку, смешивая кровь с чужими слезами.       — Спас моего невнимательного офицера от пули, — улыбается через силу и тут же кашляет пару раз.       — Даже в такой ситуации шутишь, — поджимает губы, стараясь сдержать слёзы, что, впрочем, было бесполезно.       — Тебе всегда это нравилось во мне, — младшему пришлось приложить некоторые усилия, чтобы поднять руку к родному лицу, — Я люблю тебя, Ким Сынмин. Сильнее всего в мире.       — И я люблю тебя, Ян Чонин. Больше жизни люблю.       Опускается, чтобы поцеловать своё сокровище. Целует трепетно, хочет, чтобы и в следующей жизни его единственный помнил этот поцелуй. Их последний поцелуй. Последний вздох и последний взгляд, полный невысказанных чувств. Сколько бы они не говорили о своей любви, никаких слов не хватит.       Лисьи глаза, что обычно хитро прищурены, сейчас закрыты. И не откроются больше никогда. А его верный полицейский пёс не посмотрит ни в какие другие глаза. Пистолет снимается с предохранителя, пуля не промахнётся. Оставит след пороха на виске бездыханного тела, что даже после смерти будет обнимать свою первую и последнюю любовь.