I'm not afraid of you

После того, как Фаенона вытащили из испытания Никадора он ещё несколько дней не приходил в себя. Почти всё время был в отключке, и лишь пару раз приходил в сознание. Мидей не знал, что он видел в своих видениях, но очевидно это были отнюдь не приятные вещи, судя по перекошенному от боли лицу Спасителя. Он хотел как-то ему помочь, но понятия не имел как. Мог лишь бездумно ходить из стороны в сторону возле больничной койки. Иногда Гиацина составляла ему компанию, пыталась как-то подбодрить, развести на разговор по душам, но даже это не помогало. Чёрта с два он откроется какой-то целительнице, которую почти никогда толком не видел. Конечно, он многое слышал о её способностях, но вываливать на неё все свои душевные переживания он считал чрезмерным. Да и как бы он объяснил, что чувствует, если сам не знал что это? На второй день отключки Фаенона, Кратер попросил о встрече, чтобы обсудить кое-что важное. Разговор вышел, мягко говоря, не из приятных, и Мидей, который и без того находился в смешанных чувствах, теперь ещё больше запутался. Его народ требовал возвращения царя на трон, в то время как сам Мидей считал это непосильной ношей для него самого. Он не хотел повторять судьбу своего отца или матери, он уже давно убедился в том, что его народ по пояс погряз в крови противников и требовал больше. Безумие стучало в двери всё сильнее и настойчивее, и Мидею это совсем не нравилось. Он хотел, чтобы его народ освободился от бремени традиций. Конечно, в древние времена они, возможно, были неотъемлемой частью их жизни, но сейчас всё изменилось. Больше нет нужды устраивать резню просто потому, что кто-то кого-то обидел. Теперь это считают излишней жестокостью. Именно из-за этих традиций народ Кремноса считают безумными воинами, лишившимися рассудка, хотя на самом деле это не всегда так. И Мидей хотел изменить это навсегда. В конце концов, только разговор с Харпаном, самым искусным кузнецом Охемы, помог ему разобраться в своих чувствах. После истории об одном человеке из племени, который решился на всеобщее презрение, ради блага всего племени, Мидей твёрдо решил прервать царскую династию. Без сумасшедшего царя, народ станет тянутся к другим культурам, и возможно, в далёком будущем, настанет день, когда они смогут жить в мире с охемцами. «Сын Горго будет коронован в крови!» Неожиданно, посланник Аглаи доложил ему, что кто-то тайно попытался пройти испытание Никадора. В спешке, Мидей помчался к Омуту Судьбы, испытывая нехорошее предчувствие. Только бы не снова Фаенон... Всё оказалось куда проще и сложнее одновременно. Человеком, решившимся на такое был не кто иной, как Кратер. Он, будто умалишённый, кричал о том, что народу нужен новый царь, и раз Мидей не способен им стать, кто-то другой должен занять его место. Мидею только только удалось успокоить бывшего наставника и отправить его в лазарет, залечивать раны, полученные в бою, как пришло очередное тревожное известие. Фаенон проснулся, но кажется сошёл с ума. Мидей мигом помчался к комнате, в которой тот провел последнюю неделю, восстанавливаясь от пережитого. Вокруг неё собрались чуть ли не все златиусы, присутствовавшие в городе. Кастория стояла, нервно скрестив ладони на юбке. На её лице застыла гримаса беспокойства и страха. Она первой заметила его появление и быстренько отошла в сторону, чтобы не преграждать путь. Чуть поодаль стояли Трибби, Трианна и Тринонна, они о чем-то тихо перешептывались, яро жестикулируя. Рядом с ними стояла и Аглая, как обычно, с непроницаемым выражением лица. Когда она заметила Мидея, то сделала шаг ему навстречу. — Ты здесь, — произнесла она, немного кивая головой в знак приветствия. — Что случилось? — спросил Мидей охрипшим голосом. — Господин Фаенон вдруг подорвался с кровати, выкрикивая что-то, а потом забился в угол, — подала голос Кастория. Она с беспокойством сжимала руку в кулак, прижимая её к груди, явно тревожась о Фаеноне. — Когда *мы* попытались к нему подойти, он схватил меч и чуть не лишил Трианны руки, — со страхом произнесла Трибби. — Думаю, ты уже знаешь, что нужно делать, — проговорила Аглая, распуская паутину из золотых нитей вокруг двери. Те создавали своеобразный щит вокруг дома. Скорее всего для того, чтобы лишние глаза и уши не могли узнать о происходящем внутри. Мидей тяжело вздохнул. Испытание Никадора должно было нанести нехилый такой вред психике Фаенона, чтобы тот так реагировал даже после пробуждения. К сожалению, он знал об этом не по наслышке. Мидей решительно переступил порог комнаты и золотые нити затянулись за ним, снова превращаясь в плотную стену. В самой комнате царил полумрак, так что Мидею поначалу сложно было что-то разглядеть кроме смутных очертаний, но когда глаза привыкли, ему предстала ужасающая картина. Вокруг был полный беспорядок, а кое где на полу виднелись пятна крови. Сам Фаенон сидел в дальнем углу, сжавшись в комок и стискивая голову руками. Его пробивала сильная дрожь, и кажется Мидей даже слышал тихие всхлипы. Он сделал первый шаг и тяжёлые доспехи громко щёлкнули в тишине. Фаенон вдруг затих, а затем рывком поднял голову. Чем ближе Мидей подходил к нему, тем больше он замечал. Красные, опухшие глаза от слёз, синяки под ними, кровоточащий порез на правой руке и взлохмаченные белые волосы. Мидей аккуратно присел рядом с ним, на расстоянии вытянутой руки и смотрел. Он не проронил и слова, просто сидел и смотрел. А Фаенон смотрел в ответ. Они не говорили вслух, но во взгляде друг друга видели именно то, что хотели показать. В глазах Фаенона читался первобытный страх и паника, перемешанные с удивлением. А Мидей наоборот, излучал лишь спокойствие и заинтересованность. Он не считал сколько времени прошло, может два часа, а может две минуты, прежде чем Фаенон открыл рот. — Я видел море крови... — тихо произнес он, опуская голову и скрывая глаза под копной волос. Руками он обхватил колени, прижимая их ближе к себе и утыкаясь в них лбом. — Я видел, как все умирали один за другим, или превращались в жутких монстров черного течения. В конце концов, вокруг не осталось ничего кроме запаха крови и бесконечных тел противников. Я превратился в безумца и резал всё, что попадалось под руку... Он вдруг замолчал, а затем тихо, с надрывом, добавил. — Я уже думал, что умру... Мидей протянул руку и аккуратно положил её на макушку Фаенона, легонько сжимая волосы у корней и привлекая внимание. Когда Фаенон поднял голову и посмотрел на него полными слёз глазами, у Мидея отчего то сильно защемило сердце. Он взял чужую раненную руку в свою и стал обрабатывать её средствами из чудом найденной рядом аптечки. — Ты Фаенон из Элизии Эйдес, — произнёс он, сосредоточенно перебинтовывая тому ладонь. — Ты Спаситель этого мира. Сомневаюсь, что ты бы умер в каком-то там испытании титана. Фаенон тихо рассмеялся. Улыбка облегчения появилась на его лице, прогоняя остатки нервного срыва. — Не говори глупостей, никакой я не Спаситель. Даже не смог спасти жителей Охемы, когда на нас напали, что уж говорить о целом мире. — Ты и не сможешь спасти всех. Но ты можешь выбрать кого именно. Фаенон вскинул взгляд, смотря прямо в глаза Мидею. Он будто что-то искал, а когда наконец нашёл вдруг резко повалил того на пол. — Эй! Какого черта!- Договорить Мидею не дали, утягивая в длинный поцелуй. Фаенон целовался так, будто завтра наступит конец света. Будто ждал этого всю свою жизнь. Будто другой такой возможности у него не будет больше никогда. А Мидей, поначалу опешивший от такого напора, лишь положил руку тому на затылок, притягивая ближе и отвечая на поцелуй, слегка открывая рот. Поцелуй вышел мокрым и совсем не романтичным. Лёгкие горели от нехватки воздуха, губы покалывало, а где-то внутри разгоралось настоящее пламя. Когда кислорода стало критически не хватать, Фаенон отстранился и навис над Мидеем, тяжело дыша. — Не потрудишься объяснить что это сейчас было? — с трудом проговорил Мидей, пытаясь восстановить дыхание. По ощущениям, он будто пробежал целый марафон без остановки, хотя на самом деле не сдвинулся и с места. — Давно хотел так сделать, но что-то возможности не представлялось, — ответил Фаенон с хитрой улыбкой на лице. Он протянул руку и кончиками пальцев нежно поправил волосы на лице напротив. — И ты решил, что лучшее время для этого именно сейчас? — Мидей поднял одну бровь, выражая недовольство насчёт этой идеи, тем самым пытаясь не отвлекаться на этот ненавязчивый жест. — Идиот. Ты хоть знаешь, как я волновался? Слова вырвались сами собой, а когда Мидей понял что он сказал, то быстро захлопнул рот, чувствуя, как краснеют кончики ушей. Фаенон застыл на пару секунд, ошарашенно глядя на Мидея. Он моргнул пару раз, а затем громко рассмеялся, переваливаясь на спину рядом с ним. — То есть ты это признаешь? — выдавил он между попытками отдышаться и утереть слёзы теперь уже от смеха. — Нет, — Мидей отвернул голову в другую сторону. Кончики ушей отчаянно горели, безбожно выдавая настоящие чувства. — Как скажешь, — вздохнул Фаенон, смотря в потолок и улыбаясь. Они молчали какое-то время, каждый думал о своём, пока Фаенон снова не подал голос. — Знаешь... Я рад, что это именно ты. — Что ты имеешь в виду? — недоуменно спросил Мидей, поворачивая голову, чтобы снова увидеть лицо собеседника. — Если бы это был кто-то другой, вряд-ли я бы себя так чувствовал, — Фаенон повернул голову, по-детски улыбаясь. — С тобой, как за каменной стеной. Безопасно и уютно... — Никто ещё не говорил так о кремносском воине, — прошептал Мидей в ответ. Фаенон на это лишь повернулся на бок и положил ладонь ему на щёку, поглаживая скулу большим пальцем. В его глазах было столько нежности, что на закорке сознания проскочила мысль, что он этого не заслуживает. Тот, у кого руки по пояс в крови не заслуживает быть любимым. «Сын Горго будет коронован в крови!» — Даже не начинай. — Я же ещё ничего не сказал. — У тебя на лице всё написано. «Кремносский воин не заслуживает любви, они убивают людей каждый день и жестоки, как сам Никадор». Чушь собачья. — И кто кого тут успокаивать должен? — саркастически спросил Мидей, хмуря брови, на что Фаенон лишь легко рассмеялся. Он снова утянул его в поцелуй, но на этот раз тот оказался тягучим и сладким, как карамель. Фаенон вложил в него все свои накопившиеся чувства, а Мидей отвечал ему тем же. Теперь они никуда не спешили, растягивая момент настолько, насколько это возможно. Руки сами потянулись к чужому затылку, слегка массируя кожу головы и оттягивая белые волосы. Спустя неизвестное количество времени, проведённое за разговорами ни о чём, которые прерывались на сладкие поцелуи, Фаенон уснул на груди Мидея, смешно притянув ладонь ко рту. И Мидею ничего не оставалось, как с нежностью поглаживать того по волосам и спине, пока сам не провалится в сон. Аглая их так и нашла. Посреди комнаты, на полу, в куче беспорядка, спящих в обнимку. Она ожидала криков и ругани, но видимо между ними произошло что-то, что не смогли предвидеть даже её золотые нити. Кастория, выглянувшая из-за её плеча тихо ахнула, прикрывая рот рукой, а затем быстро и со скрытностью ассасина сделала фото, пряча улики в складках пышной юбки. Гиацина, которая подоспела как раз после того, как Мидей зашёл внутрь, лишь улыбнулась при виде этой картины. По её выражению лица было понятно, что она уже догадывалась о чем-то, а это только подтвердило её догадки. В ту ночь они оба спали самым спокойным сном за последние несколько месяцев, ведь были с человеком, с которым чувствовали себя в безопасности, которому могли доверить свою жизнь и не бояться получить удар в спину.