Неправильный глагол

Прошла уже неделя, как Слава не появлялся в школе. Сначала никто особо не обратил внимания — он и раньше мог прогулять день другой. Но на третий день стало странно. Никто не знал, где он. Никто не мог ему написать — у него даже не было соцсетей, или, по крайней мере, никто не знал, как его найти. Учителя, похоже, тоже были в недоумении. Классный руководитель несколько раз спрашивал, не знает ли кто-нибудь, что с ним, но в ответ всегда было одно и то же молчание. — Может, свалил? — как-то бросил кто-то в раздевалке. — Да кому вообще этот Слава нужен? Может кошку съел, да траванулся. — усмехнулся другой. — Эй, это уже жестко , чувак! — ответил парень, слегка скривившись. — Кто знает, на что этот фрик способен. Юрий сидел на скамейке в раздевалке, рассеянно завязывая шнурки на кроссовках. Разговоры вокруг сливались в фоновый шум — обрывки фраз, смех, чей-то возглас о пропущенном голе. Он почти не слушал, погружённый в свои мысли, пока вдруг не уловил знакомое имя. — …Слава… Голова закружилась. Юрий резко поднял взгляд. — Что ты сказал? — Голос прозвучал резче, чем он хотел. Ребята, стоявшие у шкафчиков, переглянулись. Один из них, невысокий, с лохматыми светлыми волосами, пожал плечами. — Да просто этот фрик Слава уже неделю не появлялся в школе. Никто не знает, где он. В груди что-то сжалось, дыхание сбилось. Юрий сам не мог бы объяснить, почему эта новость так его задела. — Наверное, просто прогуливает, — лениво протянул другой мальчишка, с небрежностью стягивая через голову спортивную кофту. — Да кому вообще есть до него дело? Юрий почувствовал, как гнев медленно поднимается откуда-то изнутри. Челюсти сжались, пальцы сами собой стиснулись в кулаки. Один из парней повернул голову в сторону Юры. — Может ты ему так сильно навалял? А? Юра? — сказал он, слегка ухмыльнувшись. — Да полюбому, не выдержал напора нашего капитана! — поддержал другой, и парни засмеялись в унисон. Лицо Юрия вспыхнуло— от гнева, от чего-то ещё, чего он не мог точно определить. Смех одноклассников, звонкий, насмешливый, будто отдавался эхом у него в голове, раздражая всё сильнее. — Смешно, — выдавил он, голос его звучал низко и опасно. — Я ему ничего не сделал. Но даже произнося эти слова, он вдруг почувствовал сомнение, холодным лезвием скользнувшее по сознанию. Не зашёл ли он слишком далеко? Не подтолкнули ли постоянные издевательства Славу к чему-то радикальному? Мысль о таком исходе резанула внутри болезненно, оставляя комок в горле, заставляя живот сжаться от вины и страха. Не сказав больше ни слова, Юрий схватил сумку, даже не потрудившись переодеться. — Я ухожу, — бросил он, проталкиваясь мимо растерянных одноклассников и направляясь к выходу. Он шагал по улице, почти не замечая окружающего. Его мысли метались, возвращая к последнему разговору со Славой. Как тот смотрел на него? Что сказал в тот день? Ответов не было. Только растущее беспокойство, которое не отпускало. Слава всегда казался таким спокойным, собранным — даже когда Юрию было хуже всего. Был ли в его темных глазах намек на что-то еще? Что-то, чего Юрий не заметил или упорно не хотел видеть? Мысли путались, мешая сосредоточиться на знакомых улицах. Он шагал по району на автомате, не замечая ни вечернего ветра, ни шума проезжающих машин. Когда, наконец, добрался до своей квартиры, его измученный разум был переполнен сомнениями. В прихожей его встретил запах ужина — мама готовила на кухне. — Я в свою комнату, — бросил Юрий, не дожидаясь ответа. — Устал. Он быстро снял обувь и поднялся наверх. Сердце тяжело сжималось от эмоций, которым он не мог найти названия.

***

На следующий день Слава уже сидел на своем привычном месте, наушники в ушах, ноги закинуты на соседний стул. Он изучал что-то в тетради, полностью погруженный в свои мысли, будто окружающий мир для него не существовал. Юрий остановился на пороге класса, его взгляд тут же нашел Славу. Сердце екнуло, сменив беспокойство на странное, глухое разочарование. Он был так уверен, что что-то случилось, что Слава попал в беду из-за него. Но вот он сидит здесь, спокойный, будто ничего и не произошло. Юрий на мгновение замешкался, затем подошел к его столу. Постоял, не зная, что сказать. Наконец, прочистил горло. — Где ты был? — спросил он хриплым голосом. — Все задавались вопросом. Слава медленно поднял глаза, выражение лица было нечитаемым. Он вытащил один наушник, позволяя ему свободно повиснуть на шее. — Были дела, — спокойно ответил он. — А что, скучал? Юрий почувствовал, как щеки вспыхнули от раздражения и чего-то еще, чего он не хотел признавать. Он скрестил руки на груди, стараясь выглядеть небрежным. — Нет, я просто… — Он отвел взгляд, подбирая слова. — Я подумал, может, с тобой что-то случилось. Он замолчал, а затем, после короткой паузы, неохотно добавил: — Я забеспокоился. Как только эти слова сорвались с губ, ему захотелось взять их обратно. Он звучал слишком… заботливо. А это было последним, чем он хотел быть по отношению к кому-то вроде Славы. Слава несколько секунд молчал, разглядывая его с легким прищуром. Потом качнул головой и усмехнулся. — Ты странный, — протянул он, скрестив руки на груди. — Сначала сбегаешь с дополнительных занятий, потом говоришь мне держаться подальше, а теперь вдруг беспокоишься? Он чуть наклонил голову набок, изучая лицо Юрия. — Определись уже. В его голосе прозвучала насмешка, но в глазах оставалась настороженность. Юрий почувствовал, как внутри вспыхнула смесь злости и смущения. Он сжал кулаки, ногти впились в ладони. — Что тебе до этого? — огрызнулся он низким, почти угрожающим голосом. — Я могу беспокоиться о ком угодно. А если передумаю — это мое дело. Он шагнул ближе, их лица теперь разделяли считанные дюймы. — Ты ничего обо мне не знаешь, ясно? — прошипел он. — Так что не веди себя так, будто знаешь. Но даже когда он это говорил, он понимал, что это ложь. Слава видел его насквозь, замечал все трещины в броне, которые он так старательно пытался скрыть. И это пугало Юрия больше всего на свете. Слава не отступил. Не отвел глаз. Он просто смотрел на него спокойно, внимательно, изучая каждую эмоцию, даже те, что Юрий не хотел показывать. — Правда? — тихо спросил он, уголки губ дрогнули в легкой усмешке. — Потому что выглядит так, будто ты пытаешься убедить в этом себя, а не меня. Юрий стиснул зубы, но промолчал. — И потом… — продолжил Слава, — ты же сам сказал мне держаться подальше. Так зачем теперь это? Юрий резко втянул воздух. Он чувствовал себя уязвимым, словно стоял перед Славой без защиты, обнаженный перед его внимательным взглядом. И хуже всего было то, что он не мог это отрицать. Он отступил назад, сердце колотилось слишком быстро. Ему нужно было восстановить контроль, возвести стены, но спокойный, понимающий взгляд Славы делал это невозможным. — Я не знаю, о чем ты говоришь, — пробормотал он, но в его голосе не было привычной уверенности. Он сделал шаг назад, разрывая невидимую связь, сквозь зубы бросил: — Просто оставь меня в покое, ладно? Юрий повернулся, собираясь уйти, но замешкался, будто что-то удерживало его. На мгновение он колебался, а потом коротко, почти отстраненно, добавил: — Больше не нужно подтягивать м еня по английскому. И, не дожидаясь ответа, вышел из класса. Слава смотрел Юрию вслед, все еще не до конца осознавая, что только что произошло. Этот парень… Он просто сведет его с ума. Вчера велел держаться подальше, а сегодня стоит перед ним, краснеет, сжимает кулаки и несет какую-то чушь. Спрашивает, где он был, будто это вообще его дело. А потом, когда разговор заходит слишком далеко, тут же снова отталкивает его. Слава раздраженно провел рукой по лицу и выдохнул, заставляя себя расслабиться. — Придурок, — пробормотал он себе под нос, откидываясь на спинку стула. Он не знал, зачем Юрий подошел. Может, и сам не понимал. Но вот эта череда его действий — то тянет, то отталкивает — уже начинала выводить из себя. Слава снова уставился в тетрадь, но сконцентрироваться на чем-то было невозможно. "Больше не нужно подтягивать меня по английскому." Да, конечно. Слава усмехнулся, качая головой. Если бы все было так просто.