пролог
11 июня 2025 г., 23:21
он вздрогнул, стоило красивому сервизу, что его семья приобрела на летнем отдыхе в другом городке разбиться по левую сторону от его головы. будь бросок более расчетливым его смазливая морда давно бы уже покрылась кровью.
обычный воскресный день в их небольшой семье.
родословная ежа никогда не была довольна успехами, что добивалась в любой сфере деятельности, пытаясь быть лучше и прыгая выше своей головы, но недостаточно по их меркам. отчаянные взрослые и родители в настоящем, слишком озлобленные на нечестную игру в мире, в прошлом с огромным грузом от своих собственных предков и разочарованием в спину, устраивают очередную скандальную сцену для своего ребёнка. как говорится, для единственного зрителя в первом ряду никогда не жалко эмоций, особенно негативных. ничего не добившиеся взрослые, что навалили груз всё той же ответственности на своего ребёнка, который явно не справлялся с данной ему тяжестью сейчас уворачивается от очередной красиво расписанной посудины. в глазах уже нет страха, к однотипно повторяющимся действиям свойственно привыкать, потому кобальтовый еж лишь раздражённо закатывает глаза. небольшого размера уши, что так чувствительны к посторонним звукам лишь отчаянно подергиваются от чужих звонких криков, не желая терпеть эти никак не волнующие сердце звуки. взгляд мечется по тёмной комнате — на улице давно стемнело. холодная погода, что торопливо подгоняла апатию в свой сезон неуютно завывала за окном, заставляя голые деревья прогибаться под сильными порывами. уставшие глаза движутся дальше, пока не цепляются за активно двигающийся рот стоящего впереди взрослого — солидной ежихи в деловом костюме, на котором из-за резких движений появлялось лишь больше складок. ребёнок хмурит брови и поджимает губы, матери никогда не нравились складки, особенно на его школьной форме. с детства и по сей день в уши ежа впивается мерзкий голос матери: «держи спину ровно и следи за своим внешним видом, соник, ты ведь не хочешь, чтобы другие осудили тебя за это».
ещё один крик заставляет мальчишку вынырнуть из воспоминаний о скудном прошлом, возвращая в ужасное настоящее и он вновь уворачивается, наступая на что-то и ощущая острую боль в стопе. не позволяет себе подать голоса, лишь выдаёт раздраженное грудное рычание, поджимая уши к голове.
— что, так и будешь игнорировать свою мать? — строго произносит ежиха, сжимая в ухоженных руках, не скрытых тканью перчаток, очередную тарелку.
«кажется, это из её любимой коллекции, жаль, что она так быстро с ней прощается» — пронеслось в мыслях сына, и прежде чем вымолвить хоть что-то, соник растягивает губы в сухой улыбке, что совершенно не касалась его глаз. тёмные изумруды оставались такие же холодные и непоколебимые, с вызовом смотря в чужие, но такие идентичные:
— что мне отвечать на ваши крики, мама? — произносит скучающе, отводя взгляд в тёмный угол комнаты.
они находились на небольшого размера кухне, сейчас она казалась ещё мрачнее обычного. видимо, плохая погода и очередные претензии женщины создают смертельное оружие, которое она с детства на него оказывает. мальчишка, стоящий у стены, лишь складывает руки за спиной, расслабляясь, ведь после двадцатиминутной истерики и нотаций о его успеваемости в лицее женщина больше не нападает. посуду та отложила, но холодного взгляда от сына не отрывает, чертов ублюдок с каждым разом становится всё непоколебимее к её ругани, может, стоит применить что-то кроме битья посуды? прижимая худые пальцы к подбородку, женщина лишь задумчиво хмыкает, ослабляя галстук на своей шее. ладно, она подумает об этом позже.
взмахивая в сторону своего ребёнка ежиха устало вздыхает и презрительно шипит, указывая на осколки у ног кобальтового ежа, произнося:
— убери это, соник, — она осекается, видя капли крови под ежом и продолжает, — и эту мерзость убери, я проверю после.
разглядывая собственные окровавленные стопы, соник коротко кивает, уже не обращая никакого внимания в сторону матери, дëргая кончиками своих ушей, пока та покидает кухню.
ещё один день позади, что ж.