вперёд и быстро

Утро. Не осознавая того, я уже сижу за партой, уставившись в окно. Яркие лучи солнца лениво расползаются по стенам, окрашивая класс тёплыми оттенками. Комната наполнена голосами, смехом, жизнью, но я здесь будто бы не существую. Пальцы нервно крутят кольца, сжимаются, разжимаются. Чуть-чуть, ещё немного, и меня накроет с головой. Я держусь уже третий день чистая, и тело напоминает об этом всё настойчивее. Шум в классе становится гуще — подтянулись остальные ученики. Я стараюсь не обращать внимания, просто жду, когда появится учитель. Из мыслей меня выводит лёгкий кашель за спиной. Разворачиваюсь и вижу его. Парень. Симпатичный, даже слишком. Чёрные волосы небрежно падают на лоб, а изумрудные глаза застыли на мне, будто изучают. На секунду я застываю тоже, но быстро отводю взгляд и возвращаюсь к преподавателю. Боль прокатывается по животу, пальцы начинают мелко дрожать. Я стискиваю зубы, с трудом удерживая себя в руках. Время тянется мучительно долго. Но вот, наконец, звонок. Я торопливо собираю вещи, но, едва встаю, в глазах темнеет, а мир вокруг начинает рассыпаться в дрожащие пятна. Глубокий вдох. Выдох. Надо дойти до туалета. На втором этаже уборная закрыта. Чёрт. Приходится идти на третий — там, где туалет общий, и для девочек, и для мальчиков. Я захожу внутрь, опираюсь ладонями о раковину и смотрю в зеркало. Зрелище так себе. Лицо пылает лихорадочным румянцем, зрачки расширены до абсурда, взгляд потухший и усталый. Если кто-то увидит меня сейчас, наверняка решит, что я вот-вот откинусь. Я сжимаю пальцы в кулаки, но в этот момент слышу приближающиеся шаги. Взгляд мельком скользит к двери. И, конечно, это они. Эвелина и Катя — две главные стервы школы. — Хо-хо-хо, Сашенька, что с тобой? — фальшиво-сладким голосом протягивает Эвелина, склонив голову на бок. — Выглядишь ужасно. Впрочем, как и всегда, — добавляет Катя, любуясь собой в зеркале. — Свали отсюда, — бросаю я. Голос хриплый, злой. Эвелина фыркает: — Ой, смотри-ка, какая смелая. Она резко толкает меня в плечо. Я не удерживаюсь. Спина болезненно врезается в холодную плитку стены, а ноги тут же подкашиваются. Я оседаю на пол, слишком слабая, чтобы встать. Эвелина уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но не успевает. Дверь туалета резко распахивается. На пороге стоит он. Тёмные волосы падают на глаза, руки засунуты в карманы брюк. Он равнодушно осматривает сцену, затем лениво прислоняется плечом к дверному косяку и негромко говорит: — Съёбывайте. Девчонки молча испаряются. А я остаюсь на полу, дрожа и с трудом переводя дыхание. Парень медленно подходит, садится передо мной на корточки и пристально смотрит. — Что с тобой? Я поднимаю взгляд. — Плохо, — шепчу, закатывая глаза и пытаясь встать. Как только поднимаюсь, накатывает новая волна слабости. Голова кружится, а в глазах темнеет. Парень ловит меня за руку: — Пошли. — Куда? — всё же спрашиваю я, плетясь за ним по коридору. — Ко мне. Пойдёшь? Я просто киваю. Всё равно без разницы. Шаги по коридору, осенний воздух, чужие взгляды. Он ведёт меня к выходу, не обращая внимания на перешёптывающихся старшеклассниц. Дети во дворе весело бегают, ветер поднимает подол юбки, солнце слепит глаза. — Как тебя зовут? — спрашивает он, не глядя. — Саша. — Серёжа. Дальше мы идём молча, лишь перебирая каждый свои мысли. Он открывает дверь квартиры. — Проходи. Я снимаю обувь и сразу падаю на диван. Серёжа, не глядя на меня, усаживается на пуф и продолжает что-то печатать в телефоне. Я открываю экран, смотрю на время. Хуже всего то, что у меня нет вариантов. Ни денег, ни дозы, ни даже тех, кто мог бы помочь. От этой мысли я сжимаю голову руками, пальцы вцепляются в корни волос. Серёжа отрывается от телефона, смотрит на меня. — Ломает? Я молча киваю. — Родителям вообще похуй? — Были бы они… — усмехаюсь я, пряча лицо в ладонях. — А… сорян. Он отворачивается, чтобы не пересечься со мной взглядом. На улице начинается дождь. Капли стучат по стеклу, будто играют в перегонки. Я смотрю на них, в то время как Серёжа всё так же сидит в телефоне. Спустя время он прерывает молчание: — Что тебе заказать поесть? — Не хочу. Я давно не ела нормально. Даже не помню, когда последний раз завтракала. Голода не чувствую. Серёжа заказывает еду без моего разрешения. Когда пицца приезжает, он ставит коробку на стол. — Садись. Поешь. Я сажусь, но просто смотрю на еду. Отвращение или голод — не могу разобраться. Но всё же беру кусочек. Съев два, чувствую, как немного отпускает боль в животе. Я снова смотрю на время. Оно идёт слишком медленно. Будто специально издевается надо мной. Серёжа убирает коробку и уходит в комнату. — Идёшь? Я молча следую за ним, падаю в постель. Глаза закрываются сами собой. Последняя мысль перед сном — где бы достать чего нибудь. Потом, когда стемнеет…