Почему они?

Шёл снег. Маленькие хлопья рябили перед глазами и сразу таяли, попадая на поверхность асфальта. Это же не Хоккайдо, верно? Снег здесь не больше чем помеха, а не проблема. Он бессмысленно кружился туда-сюда. Обувь под ногами тихонько хлюпала с каждым новым шагом. Сатору сложил руки в карманы чёрной куртки, которая свободно лежала на его плечах. Снег иногда залетал за её ворот, поэтому время от времени он ежился от холода. Он — великий маг — никогда не боялся дождя, ветра и подобного. А зачем, если есть Бесконечность? Сатору в любую погоду неизменно натягивал свой излюбленный костюм и шёл бить лица ненавистным проклятиям. Возможно, тут играла роль его неприязнь к случайным прикосновениям, мерзким ощущениям и тому, что они приносили. Он был человеком, который не терпел слабость, особенно свою собственную. Барьер работал беспрерывно, как заводной механизм. Но... Когда рядом находился Гето, Бесконечность откатывалась назад. В его присутствии Годжо мог не задумываться ни о чём. Его отталкивала только сама мысль об окутывании себя в оболочку рядом с ним. Их дружба была чем-то ценным и хрупким, чем-то тёплым. Она словно хранилась под сердцем, и Годжо берёг её как ни что другое. Поэтому отгораживаться от Гето казалось дикостью. Как он может причислять Сугуру ко всем остальным? Как он может не желать чувствовать чужие прикосновения?... Сатору всегда был слаб. Слаб на парня по имени Сугуру Гето. Ощущалось это томным чувством где-то в животе. Годжо каждый раз искренне улыбался, когда Гето закидывал руку на его плечо и рассуждал о прошедшем дне. Только его касания казались правильными, тем, что он бы пустил по венам, если б имел такую возможность. Когда Сатору перебарщивал на миссиях, Сугуру всегда появлялся рядом, хватал за кисть руки и останавливал образование очередного Синего. И что удивительно, Годжо на интуитивном уровне позволял ему это. Стоило только услышать гетовское «Сатору», как его барьеры падали подобно карточному домику. И приступ рушить всё на своём пути сходил на нет. Сугуру каждый раз пристально вглядывался в чужие голубые глаза до тех пор, пока там не промелькнёт узнавание. Так Годжо легче. Его выбрасывало из чёрной пелены в фокус карих глаз и сразу отпускало. Зависимые. И вот сейчас Сатору созерцал перед собой знакомую спину. Он шёл позади и наблюдал, как снежинки оседают на чёрное пальто Гето. Годжо осеняет мысль, что он бы узнал его из тысячи других — похожих на Сугуру людей. Но одновременно он знал: Гето один единственный. Навсегда. Никто не мог стать заменой. Годжо знал его лучше всех. Помнил на ощупь. Например, сейчас Сугуру не помешал бы массаж, чтобы снять напряжение с забитых мышц. Они много раз делали так, когда учились вместе... —Я устал! — воскликнул Годжо и повалился ничком на кровать. Его очки спали с лица и улетели куда-то на пол. —Не первый раз же... — проговорил ровно Гето, но сам повёл в сторону ноющим плечом, хмурясь. Его глаза переместились на безобразные белые волосы, которые в этот момент торчали ещё хуже, чем обычно. —Не смотри на меня так, — послышалось глухо. —Я ничего не делал, придурок. Годжо приподнял голову, повернулся к Сугуру и произнёс, указывая на себя: —Шесть глаз, ага, — он приподнял бровь. Гето только вздохнул и сел рядом. Его напарник сразу поднялся и уставился на чужую уставшую фигуру. —Теперь это делаешь ты, — прозвучало с укором. —Давай я сделаю тебе массаж? — выдает Годжо, игнорируя предыдущую фразу. Сугуру поворачивается к нему и странно смотрит. —Не бойся ты. Я умею, — он улыбается, и только спустя некоторое время, Гето разворачивается к нему спиной. Длинные пальцы опустили вниз чёрную куртку, а после скользнули на плечи. Руки легли на верхнюю часть спины, кончиками пальцев он нащупал плавный контур мышц над ключицами. Большие пальцы Годжо прижал ближе к шее, приподнимая и сжимая кожу. Вместе с этим он наклонял и опускал предплечья, чтобы усилить движения. Гето под его руками коротко выдохнул. —Хорошо? — шепнул Сатору, наклонившись к чужому уху. Его напарник только коротко кивнул. Годжо продолжил свою технику, соблюдая определенный ритм. Спустя время он перешёл к шее. Рука сжала мышцы по бокам между большим и указательным пальцами, медленно отводя руку назад и вниз круговыми движениями. Сугуру откровенно млел от ловких рук Сатору. Его глаза закрывались от наслаждения. И вот, когда он уже был готов повалиться в сон, Годжо остановился и придержал его голову за подбородок. —Не спи, дурак, — ухмыльнулся он, поворачивая его лицо к себе. —Ммм, — что-то промычал Гето, снова закрывая глаза. —Спасибо... И правда легче. Годжо снова улыбнулся, а после неожиданно легко поцеловал того в нос. —Ты забавный, когда сонный. ... да, словно это было вчера. Вообще, заставляет задуматься почему именно он. Почему их столкнула жизнь, почему она так жестоко посмеялась над ними. Снежинки теперь летели сильнее и Годжо приходилось часто моргать, чтобы продолжать смотреть на идущего Гето. Волосы того были распущены. Он так редко освобождал их из прически, что Годжо невольно протянул руку навстречу. Почему? Почему почему почему Они. Пальцы не чувствуют холод чужого пальто. Словно касаются воздуха. По животу резко поднимается паника. Годжо резко шагает вперёд, но рука проходит насквозь. Его голова взметается вверх. Гето смотрит на него вполоборота. Как тогда. Снег красиво лежит на его чёрных локонах. Он улыбается. Кровь размазана по бледным щекам. Годжо оступается и падает коленями в слякоть улицы. Перед его глазами мелькает только одно лицо. До боли знакомое и до боли любимое. «Я прощаю тебя» А потом много-много крови. «Я прощаю тебя» и когда-то нежные прикосновения рассыпаются в руках. Все обещания между ними безвозвратно стираются. Точно... Их никогда не существовало. Это всё была ложь и напускные образы. Все улыбки, слова и касания — лживая постановка. Они больше не существуют друг для друга. А Годжо мёртв. Безвозвратно. Теперь ему не нужно беспокоиться о тёмных волосах и легкой улыбке на один бок. Больше нет. «А теперь к срочным новостям. Сегодня, в самом центре Токио неожиданно выпал снег. Что говорят синоптики, узнаем через...!»