Приват

Сенжар сидел на краешке табурета, обтянутого потрескавшимся кожзамом, который противно скрипел при каждом движении. Освобожденные от наручников руки ныли, словно в них впились тысячи иголок. Он тер запястья, чувствуя под пальцами шершавую кожу, и наблюдал, как за окном цеха пляшут языки пламени в железной бочке. Кто-то из банды жег мусор, и дым, пахнущий гарью и пластиком, просачивался сквозь щели, смешиваясь с затхлым запахом мокрой штукатурки со стены. Наверху хлопала разбитая рама, и порывы ветра, пахнущие осенним дождем, носились по пустым углам, будто призраки, ищущие выход. Два дня без ShadowMan’а дались Сенжару как передышка. Никаких съемок, никаких уколов, только тишина и тоскливые звуки разваливающегося по камешку старого завода. Алексей, один из охранников, время от времени заглядывал, швыряя на пол пластиковые контейнеры с едой. «Жри, пока дают», — бросал он, не глядя, и Сенжар ловил на себе его тяжелый взгляд, полный плохо скрытого презрения. Но сегодня все изменилось. С утра вернулся ShadowMan, и сквозь тонкую стену донеслись крики — низкий рокот Виктора и ледяное шипение их «бригадира». — Ты обещал долю через неделю! — рычал Виктор, от его голоса, казалось, перекрытия разрушались ещё быстрее, — А теперь что? Эти съемки — дерьмо! Клиенты жалуются, что он слишком… несвежий! — Он явно имел в виду Сенжара, и тот невольно съежился, будто слова впились в кожу. ShadowMan ответил тихо, почти ласково, но в его голосе звенела сталь: — Вы получите деньги, когда развернемся побольше. Ясно? — К тому времени твоя модель уже сдохнет, — фыркнул Алексей, и Сенжар напрягся. Этот коротышка с криво набитыми татуировками на шее ненавидел его с первого дня. Не как пленника, а как идею. “Эти съемки — извращение”, — высказался он как-то. — “Нужно ему, блять, возиться с рисками, лучше бы настоящее дело замутил”. — Хватит орать, — вклинился Руслан, единственный, кто не участвовал в съемках. Его седая прядь в темных волосах виделась, несмотря на полумрак, а глаза, всегда бегающие, будто искали лазейку, сейчас сузились. — Клиенты платят за эксклюзив. Если он сдохнет, канал сольем. — А он и сдохнет! — Виктор пнул стул, и тот с грохотом врезался в стену. — Ты видел его вчера? Он еле шевелится! Сенжар поморщился, вспоминая вчерашнее. После инъекции, которую ShadowMan вколол ему “для остроты реакций”, мышцы горели огнем, а сердце колотилось так, что грозило вырваться из груди. Он упал в кадре, ударившись головой о бетон, и мир померк. Очнулся уже здесь, с головокружением и болью во всем теле. — Тогда увеличим стимулятор, — отрезал ShadowMan. — Или найдем нового. Виктор выругался так, что Алексей даже захохотал. Сенжар вздрогнул и нервно забрался с ногами на сидушку. Табурет под ним опасно качнулся. Он не хотел слушать, но слова впивались в мозг: “новый”, “сливаем”, “сдохнет”. Это говорили о нем, как об использованной вещи. “Я же человек”, — хотел бы крикнуть он, но, конечно, не стал этого делать. *** К вечеру конфликт накалился. Сенжар почти задремал, когда звон разбитого стекла прорезал тишину. Кто-то швырнул бутылку в стену. — Ты нас за идиотов держишь?! — орал Виктор. — Мы рисковали задницей, чтобы его сцапать! А ты тут играешь в блядскую творческую личность! — Заткнись, — Алексей был пока что более сдержан. — Ты сам хотел вписаться в тему. Теперь сиди и жди. Кир тебе платит, мало что ли? — Ждать?! — Виктор схватил что-то тяжёлое и швырнул в стену. — Да он нас всех наебет и отправит на нары в итоге! Ты что, не читал новости? Полиция уже копает под такие схемы только так! Сенжар прикрыл глаза. Сквозь дрему он уловил имя — “Кир”. ShadowMan. Для него он всегда будет лишь мразью, которая заманила, обещая “легкие деньги”. Он и забыл, что у мрази может быть имя, так что новая информация никак не взволновала. Дверь вдруг распахнулась. На пороге стоял Руслан с подносом — гречка, котлета, стакан воды. Его пальцы дрожали. — Ешь, — бросил он, ставя поднос на пол. Сенжар не шевельнулся. Он смотрел в глаза Руслана, пытаясь найти проблеск человечности за маской безразличия. — Ты… тоже против него? — спросил он, зная, что рискует. Но между еще одним днем аду или попыткой обрести свободу с риском удара в челюсть Сенжар решил выбрать второе. Руслан замер. Его взгляд метнулся к двери, потом обратно. В нем мелькнули смешанные чувства, страх, сомнение, возможно даже боль. — Молчи, — прошипел он, делая шаг вперед. Сенжар отпрянул, но вместо удара услышал шепот: — Еще слово, и я тебя вырублю. Понял? Поспешно кивнув, Сенжар потянулся к еде. Руки дрожали так, что вода выплеснулась из стакана. “Он боится”, — понял он. “Боится его, Кира”. *** Утром все рухнуло. Сенжар сквозь сон услышал глухой удар, затем крик Виктора: — Ты псих! Убери нож! Он подполз к двери, аккуратно прильнув к щели. ShadowMan стоял над Виктором, сжимая охотничий нож, на лезвии которого виднелась кровь. Виктор корчился на полу, хрипя, а Алексей медленно пятился к выходу. Руслан… Руслан стоял в стороне, с пистолетом в руке, и его глаза, обычно бегающие, теперь были пусты. — Кто еще хочет уйти? — голос ShadowMan’а дрожал, как натянутая струна, Сенжар впервые видел его в настолько истерическом состоянии. — Кто?! Никто не ответил. ShadowMan пнул тело уже не подававшего признаков жизни Виктора, обтер нож о его куртку и сел в кресло, закурив. Дым заволок помещение, смешиваясь с запахом крови. — Уберите это, — он кивнул на труп. — И ты, Руслан… Подумай, на чьей ты стороне. Сенжар прикусил губу до боли, осознавая, чему только что стал свидетелем. Тошнота подкатила к горлу. “Убил его. Просто так”. Он вдруг понял, что его собственная смерть будет точно такой же: внезапной и бессмысленной, на грязном полу завода, усыпанном битым стеклом и кусками цемента. *** К обеду Руслан пришёл, сжимая шприц с заготовленной дозой. Его руки тряслись сильнее, чем обычно. — Поднимай рукав, — приказал он, но Сенжар не сделал ни единого движения и отрицательно покачал головой. — Это не поможет. Я устал. Мне больно. Руслан нахмурился, не особо удивившись. — Ты что, не понимаешь? Если я не вколю, он вколет сам. И доза будет в два раза больше. — А если я умру? — Сенжар смотрел прямо в глаза Руслана, вызывающе, провоцируя хотя бы на что-то. Продуманного план он не имел и действовал интуитивно. Руслан замер. Его лицо исказилось, как будто пленник нарушил негласное правило — “не говорить о смерти”. — Ты ему еще нужен, — прошипел он. — Слышал же, планы гигантские. — Ты тоже в этом замешан? В этом даркнетовском дерьме? Руслан вдруг швырнул шприц в угол и сел прямо на пол, нервно сцепив пальцы в замок. — Я?! Нет! Я просто… доставлял грузы. Думал, этот урод наркотой опять занялся. А оказалось… — он кивнул неопределённо в сторону, где в здании завода стояла техника для съёмок, — вот это дерьмо. — Тогда помоги мне. — Иди на хер, чем я тебе помогу? — Чем-нибудь. Ты единственный, кто еще не спятил. Свали, возьми меня с собой. Когда будешь уходить. — Уходить? — Руслан усмехнулся, но в его смехе звучала горечь. — Куда? Он знает всё. Мою семью, мою дочь… — У тебя есть дочь? — Сенжар уцепился за новое знание, чувствуя, как в груди шевельнулась надежда. — Да. И если я сбегу… — Руслан не договорил. Вместо этого он резко встал, будто слова жгли язык, и направился к двери. — Подожди! — крикнул Сенжар. — Если не ради меня, то хоть ради нее. Ты же не хочешь, чтобы она росла с таким отцом. Руслан обернулся, пристально глядя. Несколько секунд Сенжар не знал, не зря ли вообще сказал настолько провокационную фразу, и не сделал ли сейчас только хуже. — Завтра утром, — прошептал он. — Вернусь завтра утром. Если хочешь свалить, делай вид, что под дозой. Или спи. Спалят — и пиздец настанет нам обоим. *** Ночью Сенжар лежал, уставившись в потолок. За стеной Алексей и Руслан играли в карты, а ShadowMan орал в телефон: — Нет, они хотят трешак! Кровь, кишки, хардкор! Я знаю, что делаю… Сенжар закрыл глаза. Он представил, как бежит через промзону, ощущая, как дождь хлещет по лицу, как ветер подгоняет его, шепчет: “Быстрее, быстрее”. Он видел дома на окраине, свет в окнах, людей, которые не знают, что где-то здесь, не особо и далеко, в заброшке, кто-то умирает. Что завтра его могут убить. Или спасти.