Приват

Судебный зал был заполнен разными людьми, время от времени нарушавшими тишину то коротким покашливанием, то неразборчивым шёпотом. Сенжар, сгорбившись, устало сидел на скамье подсудимых, сжимая в руках стаканчик с водой, которую ему соизволили принести после двухчасового допроса. Он видел, как пальцы отчётливо дрожали, но старался не показывать виду, что выжат происходящими событиями даже не до нуля, до отрицательных значений. Всё закончилось. Он мертв. Кирилл Синицкий, ставший известным для него как ShadowMan, больше не сможет никому шантажировать, угрожать, насиловать. Теперь предстояло доказать, что это была самооборона. —... что произошло в ночь с двенадцатого на тринадцатое октября, — голос судьи прозвучал глухо, будто из-под воды, но все же вывел из оцепенения. Сенжар нервно вздохнул. Его просят рассказать, как все было. Он помедлил, собираясь с силами и мыслями, и встал. Слова полились сами собой, показывая без прикрас весь ужас пережитого, беспомощность перед обстоятельствами, нужду в деньгах, толкнувшую на риск. Сенжар уставился в окно, за которым шёл мокрый снег с дождём, стараясь не видеть лиц, смотревших на него. — Он… Он собирался убить меня при попытке побега, — под конец голос Сенжара сорвался. — Я защищался. Прокурор попытался возразить, но Руслан, вызванный в качестве свидетеля, подтвердил каждое слово. Были и другие свидетели, которых Сенжар с удивлением увидел впервые. Он покинул зал суда оправданным, но не почувствовал по этому поводу ни единой капли радости. Внутри осталась лишь пустота. *** Клиника «Рассвет» оказалась не похожа на типичные психушки, она полностью стоила денег, отданных за пребывание. Никаких решеток на окнах, маленькие уютные палаты, вкусная еда и радушный персонал. Сенжар заселился в палату с видом на сад, который летом, скорее всего, был прекрасен, но сейчас ничем не отличался от любого места в городе, покрытого мешаниной из снега и грязи. Лечащий врач, женщина лет пятидесяти, говорила мало, но ее вопросы всегда были точными: — Ты видишь его во сне? — Иногда, — уклончиво отвечал Сенжар. — Но все реже. *** Вернувшись в родной город после лечения в клинике, Сенжар снял однокомнатную квартиру в тихом районе. Ремонт в бабушкином стиле, но не древний и рассыпающийся, а с лёгкой атмосферой ностальгии. Работу в кофейне «У Адели» он нашел случайно: вывеска «Требуется бариста» привлекла Сенжара, когда он пошёл утолять вечную жажду кофе. — Ты уверен? — спросила Адель, полноватая женщина с седыми волосами, собранными в пучок. — Тут тихо, клиенты в основном пожилые, много процентов не заработаешь. — Самое то, я ведь не профи. — ответил Сенжар, улыбнувшись и оглядывая интерьер кофейни. Стильно, совсем не пенсионная эстетика, хороший прогресс в развитии для его небольшого городка. Первый месяц он путал рецепты, обжигался паром от кофемашины и краснел, когда посетители пытались завести беседу. Но постепенно рутина стала лечить лучше любых таблеток. Запах молотых зерен, шипение взбиваемого молока, смех Адель, когда он в сотый раз забывал порядок приготовления сложных напитков. *** Сенжар заметил ауди около подъезда в середине ноября. Он похолодел от ужаса, и вся терапия и потраченные на клинику деньги едва не пошли к черту. Лазурный «Ауди» стоял, аккуратно припаркованный без единого нарушения. То, что он не синий, не голубой — именно лазурный, Сенжар понял только минутой позже. Владелец, высокий парень в очках, открыл дверь, вылезая вместе с объёмной спортивной сумкой наружу, и пригляделся к замершему рядом Сенжару. — Привет, — кивнул он. — У меня что-то с машиной? — Что? — Сенжар с трудом выполз из своих мыслей и оглядел незнакомца, медленно осознавая вопрос. — А… Не, все нормально, просто цвет необычный. Они начали здороваться каждый день. Владелец ауди, Антон, оказался недавно переехавшим соседом этажом выше, который работал врачом в местной клинике. Со временем Антон стал чаще заходить в кофейню к Сенжару, заказывать капучино непременно с мятным сиропом и сидеть в углу с книгой. Он не особо внимательно читал, они оба все чаще разговаривали о всякой ерунде: о погоде, о новом сериале на Netflix, о том, как сложно найти нормальную пиццу в этом районе. Взаимоотношения неминуемо и стремительно перерастали из стадии соседства в более тёплые и близкие. В декабре выпал настоящий глубокий снег и начались морозы. Сенжар, выходя, поскользнулся у подъезда. Антон, наоборот, в этот момент заходивший, успел поймать его, схватив за локоть. — Осторожнее, — улыбнулся он, не спеша отпускать руку Сенжара. — Не хватало ещё ко мне с переломом попасть, не самая лучшая ситуация будет. В тот вечер Сенжар впервые за долгое время смог уснуть без снотворного. *** Они встретились под Новый год. Антон пригласил его на скромный домашний ужин в пижамах. Китайские закуски и фильмы начала нового тысячелетия положили начало очередному этапу отношений. Сенжар честно поведал все о своём прошлом, с замиранием сердца ожидая реакции, однако Антон воспринял все как нужно. Он не только не отвернулся и не прекратил общение, но стал менее напористым в сближении, понимая, что Сенжару нужно время. А так же много тёплых объятий, совместные поездки на природу и чай на двоих на маленькой кухне старой хрущевки. *** В один из мартовских дней Сенжар проснулся от вибрации телефона, на котором забыл отключить уведомления. Антон тихо спал рядом, после смены его не мог разбудить никакой сигнал, разве что землетрясение. Сенжар, щурясь от яркого экрана, вчитался в сообщение от Лии. Она писала часто, много — по мелочи, не желая терять связь. Писал и он, про возникшие чувства к Антону, про то, как восстанавливается, про искреннюю радость от того, что Лия сошлась с Максом вновь, и теперь у них все получилось. “Хоть что-то я хорошее сумел натворить.” — фыркал Сенжар, и его стикеры со смешными котами истинно передавали суть эмоций. Теперь же уведомление > Лия: Сень, а я тут решила, хочу к вам в мае приехать, ок? Правда, кое-кого привезу. Внутри себя, ага. В другой момент жизни Сенжар бы обязательно пошутил про глистов, но сейчас он почувствовал невероятное умиротворение. > Сенжар: надеюсь, не на последнем месяце? Хотя Антон врач, так что.. Едь, тут такие уютные ебеня, тебе понравится. Он кинул свежее фото типичной панельки в грязи ранней весны, и удовлетворенный, откинулся на подушку.