киса.

лето. на улице поют птички, смеются дети, гуляют взрослые с познающими мир малышами, пенсионеры под ручку друг с другом, и все наслаждаются теплом палящего под +25 солнца. на небе ни облачка, нет даже самого малого намёка на дождь, по крайней мере в скором времени, хотя погоде в карелии никто не рискует доверять слишком рано. около дома номер семь на улице вокзальной стоит девочка-подросток, с волнистыми, длинными белыми волосами ниже пояса, в длинной футболке и широких шортах, а на ногах вансы. она кого-то ждала, изредка посматривая в телефон, вроде ожидая ответа или звонка, надувая пузыри из жвачки. через минут 10 к ней присоединился паренёк, невысокого роста, с лохматой чёрной чёлкой, что лезла в глаза, одетый примерно как девчонка, но на ногах убитые красные конвера, разрисованные чёрным маркером по ткани. — арин, ну скоро он там, как женщина собирается, ей богу, – говорит темноволосый девушке. — да не говори, иль, – молвит в ответ девушка, продолжая написывать не пунктуальному другу. наконец спустя сообщений 50 от контакта "риша любимая писать звонить" двери подъезда отворяются, и перед парой друзей появляется мальчик, что пользовался спросом не только во дворе, но и во всём городе. высокий, худой и белобрысый, с криво уложенной чёлкой, в балахонистой футболке, кучей браслетов и колец, по вайбу будто выползший из книги "дом, в котором...", он – денис коломиец. — не прошло и пол года, блять, – нелестно высказывается арина, бросая острый взгляд на друга. — прости, ариш, я не хотел, – говорит коломиец, пока его обнимает илья, с которым они уже давно не виделись. — честно, риш. — ой, да ладно тебя, скажи лучше куда идём? – отвечает на чистосердечное признание шикина. — пошли на крышу заброшки, пофоткаемся вместе, – предлагает коряков. — давайте, только перед этим зайдём, попить купим, я ж заебусь ползать по горам этим вашим. – отвечает арина. — отлично, раз все согласны, то пойдём. как известно всей кеми, только этой весёлой троице следует оказаться где-то вне вокзала, то всё стоит не то, что на ушах, а крутит пируэты на голове, потому что смех и дебильные шутки полностью окутывают город и необсуждённым не останется никто. сегодня, правда, обошлось без приколов. коломиец и шикина бурно что-то обсуждали, пока илья разглядывал черты лица белобрысого, его идеальный профиль, взгляд этот "котёночий", невдуплённый, коряков сам придумал эти слова чисто для описания глаз коломийца, нравились они ему до безумия. рассматривал всего парня, понимая, что влюблён. уже давно, и точно уже не разлюбит. казалось, у него нет шансов, ведь арина с коломийцем так хорошо смотрятся. белобрысому нужна милая девушка, наподобие шикиной, весёлая и заботливая, а не коряков. илья – глупый, тупоголовый бездарь, которому в голову ёбнуло то, что он будет резко встречаться с посланником божьим – денисом. его денисом. пока мысли смешивались в один сплошной комок, он всё продолжал пялиться на коломийца, на его руки в кольцах изящные, на всё то, к чему притронуться запретно. — ильиль, ты чего? – спрашивает коломиец, когда наконец замечает на себе взгляд чужой. — а? я? да... так, – илья смущается, отводя взгляд. — извини, что пялюсь. — да чего ты извиняешься, – денис аккуратно взлохмачивает волосы зеленоглазого, на что тот продолжает смущаться. в самом деле, денису тоже нравился коряков, немного не как друг. да кому тут пиздеть, много. он давно пытается собраться с силами и признаться, но рядом с ним мысли будто смешиваются, даже заикаться начинает в банальных словах, за что потом извиняется долго-долго, но темноволосый никогда на это даже внимания не обращает. — ребят, давайте может шаг ускорим, мне через два часа домой надо, у нас гости приезжают, – говорит ариша, тыкая ноготком в сообщение от мамы на телефоне. — да, конечно, – синхронно отвечают парни, уже подходя к магазину. у корякова в голове погром, смешанный со стеснением, непонятным чувством тоски и радости, распирающим изнутри, странно в общем. денис же чувствует почти то же самое, но разговоры с шикиной отвлекают его от этих мыслей, и слава богу. арина наконец купила воды, а илья, незаметно и тихо – пачку мармеладок кислых, так любимых денисом, и быстро сунул их в карман. затем ребята завернули во двор, где можно было легче всего залезть на гору, чем идти дальше через весь город и окольными путями через перелесок. скала, нагретая солнцем обжигала подушечки пальцев, больновато, но какая же это атмосфера.. дальше путь предстоял вперёд и только вперёд, после спуститься между деревьями, по тропинке и прямиком к заброшке. — иль, а вот ты о чём мечтаешь? – спрашивает резко коломиец, продолжая диалог с ариной на тему мечт и желаний. — я? не знаю... да банально наверно будет сказать, что об успехе и хорошей жизни вне этой страны, но я похоже ни на что большее не способен, – отвечает коряков, пнув носком ботинка близлежащую шишку. — а я вот о любви мечтаю, – вздыхает денис, упирая глаза в землю. — а ты, ариш? — да не знаю, наверно тупо об успехе в жизни, как таковой мечты нет, – улыбается девушка. в смысле денис мечтает о любви? ему это не показалось, не послышалось, это правда. илья бы ему устроил такую любовь, что русый будет до потолка прыгать от счастья. он хотел бы носить своего парня на руках, заботиться, целовать бесконечно... так, коряков, соберись и на землю вернись. компания дошла до той тропинки между деревьями, оставалось пройти только по нескошенной траве и выйти на дорогу, что ребята быстро сделали. перед глазами арины, ильи и дениса предстала картина старых кирпичных зданий, кучи распускающихся цветов, густое дерево сирени, которую так любил денис, а илья это прекрасно знал, поэтому под тихую отошёл от них с ариной, подбежав к дереву и оторвав нечётное количество веточек. дома, что казалось бы скоро развалятся, крепко стояли, разрисованные различными граффити, из-за чего смотрелись ещё эстетичнее, нагоняя большей атмосферы. коряков быстро побежал за шикиной и коломийцем, после чего спрятал за спину букетик самодельный и остановил пару друзей: — день, я помню, что ты очень любишь сирень, – мнётся парень, — короче, это тебе, – кривовато улыбается илья, смотря в светящиеся глаза младшего. — илюш, это так... мило, спасибо тебе, – денис держит букетик из пяти веточек сирени двумя руками, подобно ребёнку, понимая, что влюбляется всё больше и больше, и, кажись, взаимно, но пока рано делать выводы. — ну, голубки, мы идём? – спрашивает ариша, оборачиваясь на парней, которые снова обнимаются, будто отлипнуть друг от друга не могут. — идём, риш, идём! компания быстро дошла до разбитого окна, в которое нужно было залезть, чтобы подобраться к закрученной лестнице на крышу. первым, конечно, полез илья, как самый главный любитель приключений, за ним денис, который потом подал руку арише, и они пошли вперёд. — арина, илья, смотрите какой крест нарисовали, сфоткайте меня типа я слушатель пирокинезиса, читатель библии и вообще из мужского монастыря, пожалуйста, – говорит денис, разглядывая граффити большого православного чёрного креста. первым подошёл коряков, а коломиец начал позировать, закрыв пол личика букетом подаренным, присел на фоне настенного рисунка. — динька, тебе б в модельное, – улыбается илья, убрав телефон в карман. — ага, схуяль меня туда примут? — чтоб ты пояснил за внешность свою пиздатую. зачем ещё-то? денис цыкает, закатывая глаза, идёт к шикиной, которая уже была у лестницы, а темноволосый их догоняет. ребята легко поднимаются, направляясь к месту, где они всегда устраивали посиделки, но видят, что там сидят два тёмных силуэта, свесивши ноги вниз. — блять! – взвизгивает денис, прижимаясь к илье, когда один из силуэтов поворачивается к нему, и в нём он видит никого иного, как данилу кашина. — ебучий кашин, пугаешь. — о, привет, а вы нахуй пришли? — это у вас надо спросить, – отвечает арина, — сначала в общем чате "я не могу, мне тушенцов сосёт", а теперь тут сидят, ножки свесили. — сегодня я не сосал, если что, – поворачивается руслан, — и вообще женщинам слова не давали. шикина хихикает, садясь на траву рядом с парой руслана и дани, что уже как два года вместе. одному 17, другому 16, милая пара, хоть и не выходят на люди. уже действительно большая компания из пяти человек смотрят вниз, на потихоньку садящееся солнце, на гаражи и дома, исписанные тэгами, на деревья, одетые густо, восхищаются. уже фоткаться никто и не планировал, голова руси лежала на плече у кашина, пока рыжий рассказывал историю о наркомане с тесаком, что бегал по козырьку подъезда в петрозаводске, пока илья и денис, будто маленькие котята, подползали друг к другу, ощущая то тепло своих сердец. разговоры и истории всё шли, одна за другой, не заканчиваясь, что вот уже на часах семь вечера, шикиной пора домой, так как к восьми приезжают гости, а руслан и даня идут собирать вещи, потому что сегодня в 20:39 уезжают в питер на чей-то концерт, на который захотел руся, а кашин не в праве отказать любимому. — ну давайте что-ль, хорошо посидели, – говорит тушенцов, забирая с собой кашина. — и я пойду, ребята меня проводят, пока, милые, завтра увидимся, – улыбается арина и машет рукой на прощание. — пока, – машут илья с денисом садясь на нагретое кашенцовыми место, устраиваясь поудобнее и покомфортнее. вот все уже ушли, они на крыше пустой заброшки в тихом районе города. не грустно и не страшно, учитывая, что если кто и придёт, у корякова в кармане маленький баллончик перцовки, с ним бояться нечего. илья крутит в голове всевозможные варианты признания денису, глядит в глаза голубые, манящие до жути, косточками пальцев нервно хрустит, и наконец, мысли рассасываются и он начинает: — знаешь, день... я тут подумал, – страшно корякову, признаться всегда тяжело. — когда ты говорил, что мечтаешь о любви.. я пришёл к выводу, что... – коломиец подбадривающе начинает гладить того по спине, что успокаивает и даёт надежду на лучший исход этого признания. — в общем, я тебя люблю, дениску, который коломиец. — илюшенька, – у коломийца глаза наполняются слезами счастья безграничного, он утыкается в плечо любимому, начиная плакать и улыбаться. — киса моя, ну ты чего-о, – целует в макушку илья. — я тоже тебя люблю, – хнычет коломиец, илья даже не думал, что русый может так разрыдаться, да ещё и от счастья. когда красная от слёз мордашка милая отползает от плеча, илья берёт русого за подбородок, притягивая к себе, целует. кротко и тихо, чуть сминая губы, водя пальцами, по мокрым щекам, поглаживая. денис отвечает на поцелуй, наверно никогда он не был так счастлив как сейчас. лицо, сплошь усыпанное родинками выцеловывает каждую его солёную слезинку счастья на крыше изрисованного старого здания под закат августовский. — а, кстати, денисушка, – лезет в карман темноволосый, — это тебе, сегодня купил, – парень протягивает русому пачку кислых мармеладок клубничных. — какое ж ты у меня солнышко, илюша, спасибо, – денис целует того в щёку. — илюш, давай милые прозвища придумаем друг другу? – улыбается коломиец и предлагает приятнейшую затею. — давай, – коряков соглашается. — ты будешь кисой, а я? — совёнок, потому что ты ночами не спишь, совушка моя, – коломиец снова обнимает корякова, пока над ними не вздымается тень женская, а за ней две мужских. илья уже было потянулся за перцовым баллончиком, закрыв спиной дениса, но смотря в лица теней, видит там арину, даню и руслана. — сука, почему вы не ушли, я испугался, – ошарашенными глазами смотрит денис на троицу святую. — потому что решили на вас, заек, посмотреть, – говорит арина, пока кашин с тушенцовым смотрят на новую пару с восхищением. — это всё было подстроено изначально, милые. я написала руслану и дане об этом, они согласились. я сегодня смотрю на вас, отлипнуть друг от друга не можете, букетик сирени, разговоры о мечте, я сразу заподозрила, что илья что-то затевает. – говорит арина, и тут пазл складывается в голове у каждого. — теперь у дена подпольная кличка "киса", – смеётся кашин. — помяукаешь, школьник? — данила владимирович, соизвольте пройти нахуй, не смешно, – хохочет коломиец, смотря на рыжего. — илюх, ты очень сильный реально, молодец, вы с деном сладко смотритесь так, – поддерживает тушенцов, в отличие от своего парня.

***

вечер этот закончился ночёвкой у корякова, бесконечными поцелуями кроткими, потому что ни один, ни второй целоваться не умел, взъерошиванием волос дениса, комплиментами и признаниями, а ещё – клички. после кашенцовых они разлетятся на пол школы. будет ли денису всё равно? да. илье? само собой так же. в любом случае, после кисы они не разлюбят, точно не разлюбят.