Прелести жизни

«Надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные...»

А.П.Чехов, "Крыжовник"

***

Дазай был молодым главой процветающей мафиозной организации. Он был человеком достаточно богатым, имел большие заработки и всю жизнь тонул в разврате и алкоголе. Мужчина никогда не думал о том, что где-то за пределами его понимания есть люди, у которых даже копейки в кармане нет. Дазай был молодым боссом, его положение и статус с каждым днём лишь повышали самооценку и без того уверенному в себе мужчине. Он был высоким, сексуальным. Девушки сами тянулись к нему. Что же ещё для счастья надо? Шатен и подумать себе не мог, что можно жить как-то иначе. Это было немыслимо для него. Дазай привык, что ему все подносили на золотом блюде, при встрече падали ему в ноги и целовали перед ним землю, с каждым звуком поцелуя давая Дазаю понять, что он - прекрасен, он возвышел и идеален. Для него просто не существовало другого понятия жизни. В один день молодой босс отправился в город. Ему нужно было завершить свои дела, и Дазай негодовал: для этого ему придется отправиться в один из районов, который никогда не отличался хорошим благоустройством и состоянием. Заезжая в город, Дазай то и дело морщил нос. Мусор на улицах, люди в старой поношенной одежде. Никто не обращал на это внимания, но Дазай недоумевал. Как вообще можно жить в таких условиях? Как можно было допустить, чтобы такой мусор населял улицы Японии? Отвратительно. Быстрее закончив с делами, Дазай мысленно обрадовался. Теперь он мог вернуться домой в теплую постельку, пригласить к себе очаровательную даму и принять с золотого подноса, принесенного ему жалким слугой, стакан виски. Дазай глазел в окно, по стеклу барабанили и стекали вниз капли дождя. Погода была ужасной и лишь усиливала ужасную атмосферу и без того потрепанного города. Когда взгляд шатена упал на невзрачную кофейню на углу, он вдруг ударил ногой по водительскому сиденью и приказным тоном сказал: – Эй, ты, иди и купи мне кофе. Водитель поежился на сидении и крепче сжал своими пальцами руль. С тихим «да, босс, разумеется» он припарковал машину около тратуара и без зонта побежал в сторону кофейни, вывеска на которой обещала не оставить своих гостей равнодушными. Дазай точно не знал, на что он надеется. В такой дыре найти хороший кофе было бы смешно. Люди и за собой присмотреть не могут, что уж говорить о заведении. Когда мужчина представил, какая антисанитария там творилась, его передёрнуло. От скуки Дазай медленно скользил взглядом по грязным окнам домов, по мусору на дороге и по лицам прохожих. Люди здесь были мрачные, худые и не отличались той привлекательностью, которую Дазай старался найти в своем окружении. И все же одно лицо его заинтересовало. По тратуару, медленно переставляя худые ноги, шел невысокий парень. Из-под капюшона выбивались рыжие пряди, а глаз и вовсе не было видно, потому что парень шел, смотря вниз перед собой. Одного только взгляда на него хватало, чтобы понять: у парня не было и копейки в кармане. Он шел, шлепая по лужам, и дрожал, пока по его худому телу хлестал дождь. Рыжик чихнул и пальцем утер свой носик, но вместе этого лишь сильнее размазал грязь по лицу. Сердце Дазая сжалось. Он с некоторым раздражением схватил себя за ворот пальто, когда понял, что какая-то неведомая сила заставила его сердце стучать быстрее. Через пару мгновений до Дазая дошло, что это бесполезно. Что это было? Это было сострадание. Дазай смотрел на парня и в голове его не укладывалась мысль: как этот парень мог идти по улице в таком отвратительном виде, худым, бледным и судя по всему ещё и голодным. Для него, состоятельного мужчины, который спускал огромные деньги в казино, на женщин и алкоголь, такое слово, как «нужда» было неизвестно. Как вообще можно так жить? Неужели действительно существуют такие люди, которые тянут за собой столь бессмысленное существование? Сейчас Дазай увидел другую сторону жизни. Он увидел несчастье, он увидел страдания, которые с такой горечью ломали судьбы людей, вдребезги разрушая их надежды на будущее. Было понятно, что люди, оставшиеся без копейки в кармане в этом забытом богом месте, не имели возможности и даже какого-либо права думать о том, что у них могла бы быть счастливая жизнь. Тело этого парня тряслось, а сердце Дазая тем временем сжималось. Шатен злился на самого себя, злился на то, что прожигал свою жизнь впустую, пока там, за окном, люди мучались от лихорадки и голода. А ещё злился потому, что позволил себе думать о таком. Какое может быть дело ему, мафиози, до этих бродяг? Вымирая, они лишь очищают планету. Дазаю никогда не приходилось бывать в бедных регионах, но теперь он жалел, что приехал сюда. Его душу и тело сковало оковами отвращения к самому себе и сочувствия к этим людям. Они жили в таких нечеловеческих условиях, пока кто-то утопал в похоти, алкоголе и деньгах, не зная, куда их деть. А ведь со своими доходами Дазай мог без труда накормить хоть несколько таких городов, что уж говорить о парне, которому он мог дать все, что этим бродягам даже не снилось. Шлепая по лужам, к машине мчался шофер Дазая, держа в руке стаканчик кофе. Он запрыгнул в машину и, покорно опустив взгляд, протянул напиток боссу. Шатен отвлекся от своих раздумий и взял принесённый кофе в руки, делая глоток. – Твою мать, ну и гадость, – выругался он и поморщился. Быстро сунул стаканчик в руки испуганного шофера. – Выпей сам. Взгляд Дазая снова устремился на парня, который медленно шел по улице и дрожащими руками пытался сильнее зарыться в свою грязную одежду. Даже одеждой это нельзя было назвать. Скорее, какие-то лохмотья, которые давно не подвергались стирке. Не сказав ни слова, молодой босс вдруг выскочил из машины и побежал в сторону парнишки, который теперь казался Дазаю ещё более маленьким и жалким. Шатен и сам не понимал, какая сила тянула его к этому рыжику, но он не сопротивлялся. Просто шел, глядя на эту худую спину. Парнишка был на голову ниже Дазая, был худым и невзрачным. На лицах прохожих мелькало отвращение и равнодушие, когда их взгляд падал на парнишку. Казалось, что весь мир отвернулся от него, оставив умирать в одиночестве. Поровнявшись с парнем, Дазай прочистил горло и тихо, стараясь быть ненавязчивым, заговорил. – Ты здесь один? В этот же момент он отругал себя и мысленно дал подзатыльник, понимая, что прозвучал словно какой-то маньяк. Парень поднял взгляд и встретился им с Дазаем. Молодой мафиози сразу же утонул в его чистых, кристально голубых глазах, в которых застыла боль. Такая сильная боль, что в животе у Осаму моментально скрутился тугой ком. И теперь к этой боли в глазах мальчишки прибавился ещё и страх. Дазай с каждой секундой все сильнее ругал себя за глупость. – Ты в порядке? И снова. Мужчина мысленно был готов головой биться об стену, ругая себя за глупые и неуместные вопросы. Да тут любому будет ясно, что парень далеко не в порядке и причем уже давно. Но сам он в ответ на эти вопросы лишь поежился, видя перед собой высокого и статного мужчину, который был хорошо одет и уж точно никак не вписывался в общую картину грязного города. Весь вид парня кричал о том, что ему нужна была помощь, ему нужна была крыша над головой и просто необходима защита. Да, Дазай хотел его защитить, прикрыть от этого жестокого мира своей широкой спиной и больше никому не показывать. Шатен заметил, как парень ускорил шаг, и снова нагнал его. Он привык говорить с людьми, которые были наравне с ним или наоборот, были лишь его подчинёнными, поэтому сейчас, находясь рядом с молодым парнем, Дазай никак не мог найти подходящих слов, чтобы заговорить с ним. – Слушай, ты не против, если я помогу тебе? Он встал перед ним и внимательно осмотрел. Но вместо надежды увидел в его глазах ужас, а потом и слезы. – Не надо... – прохрипел парень и сжался, прекрасно понимая, что в случае чего тягаться с Дазаем физической силой было бы глупо: силы очевидно были не равны. – Прошу вас, не надо... Железные тиски сковали сердце Дазая, а узел в животе стянулся с такой силой, что отдавал острой болью по всему телу. Почему этот парень был так жалок? Почему Дазай вообще бегает за ним и пытается помочь? Что его вообще в нем зацепило? У него есть все: авторитет, деньги, роскошь. Ему не нужно было заботиться о других, ведь сам он уже имел все то, что простому смертному даже не приснится. – Не пугайся, прошу... – Дазай, движимый какой-то неведомой силой, порывы которой исходили прямиком из опороченной души, опустил взгляд и чуть склонил голову, чтобы визуально казаться меньше. Сейчас он, безжалостный монстр, вставал в роли благодетеля перед этим насчастным, потрёпанным жизнью котенком. И этот испуг в его глазах был вполне обоснован. Ведь именно на таких людей, о которых никто никогда не вспомнит и не подумает, шла охота мафиозников. Было весело заряжать пушку и гулять по улицам в свое удовольствие, кошмаря людей и выуживая у них последнее. От резко возникшей мысли Дазаю становилось противно. Настолько мерзко и противно, что он готов был собственноручно взять о прострелить себе мозги, чтобы в следующей жизни начать все с чистого листа. – Я не причиню тебе боль, – продолжил мафиози, прекрасно понимая, что его пустые слова не внушат к себе доверия. Дазай стоял перед ним сильным и безжалостным монстром, которому не стоит и малейших усилий с одного удара прикончить кроху. – Я понимаю, что кажусь для тебя монстром и не внушаю никакого доверия, но клянусь, клянусь всей своей жизнью, что не причиню тебе боль. Парень сжался. Сжался и шмыгнул маленьким носиком. Казалось, что он стал видеть в лице Дазая мизерную надежду на то, что его жизнь ещё могла наладиться. Он всхлипнул, а потом начал плакать, протирая глаза кулачками и пытаясь остановить рвущийся наружу поток слез. Слезы перемешивались с пылью и оставляли на лице страшные разводы. Дазай подошёл ближе и обхватил парня руками, прижимая его к себе и кладя его рыжую макушку на свою широкую грудь. Он несчастного парня пахло пылью и немытым телом, а его рыжие волосы блестели от стекавшей с них воды с грязью. Он уже давно позабыл о том, что сейчас стоял под дождем в ещё совсем новеньком чистом костюме. Но ему было плевать. Мысль о парне – единственное, что сейчас волновало все его существо. Мафиози отвёл парня к машине и усадил на заднее сиденье, устраиваясь рядом. Дазай заметил, что он пытался держать осанку, чтобы не запачкать дорогие сиденья, даже несмотря на то, что сейчас ему меньше всего надо было волноваться об этом. – Расслабься. – Мягко сказал мафиози, взглядом проходясь по телу парня. Но тот словно не желал его слышать, сотрясаясь от слез и ещё не отступившего холода. В лобовом зеркале Дазай заметил лицо шофера, который поморщился, чувствуя исходивший от парня неприятный запах. Не раздумывая, шатен ударил по его креслу ногой, давая понять, что пренебрежительное отношение к этому рыжику было запрещено. И мгновенно все отвращение с лица этого мужчины пропало, ведь желания столкнуться с гневом босса не было. А парень в это время лишь молча наблюдал за их взаимодействием, опуская взгляд и чувствуя вину за то, что своим присутствием и вообще всем своим существованием доставлял кому-то неудобства. Не зная, как бы нарушить тишину в машине, Дазай вдруг еле слышно спросил: – А сколько тебе лет? – 20, – ответил парень через минуту раздумий. – А зовут как? В ответ снова молчание. А потом тихий ответ: – Чуя. Фамилию парень называть не стал, но и этой информации было достаточно, чтобы Дазай спокойно выдохнул, понимая, что парень хотя бы не собирался его игнорировать. Это давало ему понять, что Чуя шел на какой-то контакт и начинал проявлять доверие. И все же тревожное чувство до сих пор связывало Дазая изнутри. Шатен пытался, но не мог уложить в своей голове мысль, что такой юный, ещё совсем не познавший настоящую жизнь парень, сейчас бродил в одиночестве по улицам и молча ожидал своей кончины. Не воровал, не умолял на коленях о копейке. А ждал. Смирился и ждал, пока все это закончится. Дазай хотел дать ему надежду на то, что вся жизнь его ещё впереди, и что все ещё может наладиться. Немного разговорившись за дорогой, Дазай узнал, что парень совсем недавно потерял родителей, а затем и кров над головой, и при этом никак не мог устроиться на работу. Мужчина слушал его со спокойным лицом, пока внутри него все трещало по швам от осознания того, сколько боли пережил этот парень. Он старался отвечать ему мягко, чтобы расположить к себе и уверить в том, что ему можно доверять. Пока Дазай говорил, в голове его вертелась мысль о том, как же сильно ему хочется приласкать Чую, покормить его и увидеть на столь очаровательном лице улыбку. Вскоре машина остановилась. Дазай открыл дверь и помог парню вылезти на улицу, нависая сверху, словно стараясь спрятать его от холодных капель. Дома он первым делом отправил Чую в душ, постоянно повторяя, что тот может воспользоваться любыми средствами и шампунями, которыми ему захочется. Через час Дазай услышал скрип двери, обернулся и с нежной улыбкой, которая не была для него характерна, встретил парня. В его руках уже была чистая одежда, которую он выделил специально для рыжика. Тихо посмеявшись, он подошёл к Чуе, вручая вещи, и пальцем вытер с его лба черный развод, который тот, вероятно, не заметил. Ожидая, пока парень переоденется, Дазай накрыл на стол и стал ждать своего гостя. Следующие пару часов они сидели на кухне. По большей части в помещении царила тишина, а если кто-то и говорил, то это был преимущественно Дазай. Чуя отвечал односложно, но во взгляде его Дазай больше не видел того страха, который был несколько часов назад. Словно зачарованный, шатен все это время смотрел на парня, не думая о том, что тем самым мог его смущать. Уже через час шатен стоял на пороге комнаты и смотрел на кровать. Среди подушек и чистых белоснежных простыней расположился Чуя, чьи яркие рыжие волосы, растрёпанные, лежали на подушке. Парень обнял одеяло и сквозь сон пробормотал: – Спасибо. Слышно было плохо, но Дазай понял. Его губы растянулись с нежной улыбке. Уже потом, стоя перед окном и выкуривая сигарету, Дазай размышлял о том, в чем же был смысл его жизни? Четкого ответа мужчина дать не мог, но зато был точно уверен, что он состоял не в том, чтобы всю жизнь свою провести в грязи и разврате, как это и было до встречи с парнем. Все эти меркантильные шлюхи, алкоголь и деньги не представляли такой ценности и не грели душу Осаму, как улыбка этого парня. В ней сквозила искренность, которой так не хватало молодому мафиози. Мужчину терзали протеворечивые эмоции. Он понял, что хочет со всем этим завязать. Потушив сигарету в пепельнице, шатен снова прошел мимо комнаты, ещё раз бросая на парня мягкий взгляд. Дазай уселся на диванчик рядом с кроватью и посмотрел на безмятежное выражение лица Чуи. Он был так спокоен, что это спокойствие передалось и Осаму, а с души его в тот же момент наконец сошли металлические оковы, которые так долго не давали ему вдохнуть полной грудью.