Выходной

      Бывают ли у пожарных – смотрителей вышек в лесу, – выходные?       Бывают. Без лишних предисловий, объясний и нюансов – бывают. Примерно каждый раз, когда заканчивается сезон – раз в три месяца, – они могут выбраться в город. Либо сразу же подготовиться к следующему. Избегать цивилизации следующие три месяца. А потом ещё три. А потом ещё...       Иногда, если ну очень красиво похлопать глазками и упасть на колени – могут позволить выехать из своей зоны на час-два. В тихую, конечно, и если знатно подлизаться не только к начальству, но и, по хорошему, к соседней вышке – чтобы её смотритель на время взял твою территорию к себе. И молиться, чтобы ничего экстренного не случилось, пока тебя нет. И что никто не проболтается совсем высшим верхам на то, что тебя нет на месте – а менее высшие верха не надают тебе не то, что по шее, а по заднице так, что придётся молиться уже на то, чтобы тебе сохранили работу.       Ну это так. Это всё излишки. А в кратце – да, бывают, конечно. Они ведь тоже люди.       Билли был... странным, но сговорчивым. Митч был сговорчивым поменьше.       С Билли они были в хороших, хотя скорее нейтральных отношениях. С Митчем – в нейтральных. Хотя скорее самую малость напряженных.       Никто из них понятия не имел, как и каким образом эти двое связаны. Друзья они или просто Билли симпатизировал Митчу больше, чем, впрочем, вообще кому угодно – дело десятое.       Главное, что теперь выходной есть у них обоих. А как и за какие глазки Билли выпросил его у Митча – они предпочитали оставить в секрете.       — Ты можешь в это поверить? — Коннор звучал довольным, хотя за окном близился вечер. Небо постепенно темнело, рядом с солнцем теплело в цвете, окрашивая ближайшие облака в нежно-розовый.       Коннор, обычно, в это время был уже уставший. Чаще всего недовольный жизнью.       Сейчас же он просто звучал лениво и расслабленно.       — Во что?       — В то, что Билли выбил нам выходной! — Джек слегка морщится, прикрутив колёсиком громкость. Коннор становился слишком громким, когда радовался, — только не говори, что не хочешь! Я, честно говоря, думал, что мне самому придётся на коленях стоять, чтобы выбраться отсюда. Благо, моя гордость пока останется нетронутой.       «А твою гордость можно, вообще, тронуть?» — Джек хмыкает, но непроизнесенная фраза остаётся только у него в голове и, видимо, подтексте, который может ощутить только Хокинс.       — Ой, не хмыкай мне тут. Я аж отсюда вижу, как ты ебало недовольное корчишь. Надеюсь, твой депрессняк не передаётся воздушно-капельным путём? Весь лес мне тут заразишь щас.       Коннор, по происшествию пару месяцев их сотрудничества, стал говорить свободнее. Больше. И матернее. Хотя куда уж больше и куда уж свободное – думалось Нельсону, пока уши в очередной раз не вяли от количества матов в его рассказах, а сам Хокинс не затыкался от самого утра до самого вечера.       Ладно, он утрирует. Не так уж часто Коннор матерился, и не так много разговаривал – но общаться с ним свободнее точно стал.       Интересно, повлияло ли на это тот случай.       — Джек? — «новичок» в речи проскальзывало всё реже, но полностью Джеку, конечно, от этого прозвища отмыться не удалось, — новичок, как слышно?       — Чётко и ясно, — Джек отвечает на автомате, — прости, задумался.       В радио виснет молчание, изредка прерываемое легким шипением. Оно почти что становится физическим – хотя Джек это умело игнорирует.       — Ну и? Расскажешь?       — О чём?       — С кем ты спишь, что ты поел с утра и надел ли ты, блядь, шапку, — Джек растерянно хлопает глазами, — о чем думаешь, говорю.       Джеку хочется возразить, что сказал он отнюдь не это, но угрюмый тон Хокинса вынуждает его промолчать.       — О том, — он смотрит в потолок, думая, как бы сформулировать свои недавние мысли. А потом забивает, понимая, что проще отодвинуть их в дальнюю стопку и перевести тему на что-то более простое, — что давно не был в городе.       — Мм, — Коннор снова замолкает. Жаль, что тот шутер на компьютере не был многопользовательским. Да и, в общем, после прохождения одинаковых уровней разнообразнее не становился, — у тебя есть машина?       — Ну, — Джек неловко складывает руки на груди, — у меня трейлер.       — Трейлер?! — радио противно пищит, видимо, тоже ахренев от внезапного повышения тона, — с дубу рухнуть! Прямо с домом внутри?       Джек неопределённо крутит рукой самому себе, будто пытаясь определиться, как именно расценить чужое предположение.       — Да, — он тяжело выдыхает, — дом на колёсиках.       Коннор смеётся, видимо, представив себе что-то своё.       — Афигеть! Класс. Всегда мечтал пожить в таком, — он снова звучит лениво, — не хочешь выбраться со мною в город?       — А?       — Хуй на, — Джек закатывает глаза, — говорю, покатаешь меня на трейлере своём?       Коннор смеётся – потому что нарочно произносит это так, словно он – влюбленная школьница, висящая на плече старшеклассника с собственной тойотой. Камри. Не поспоришь, элитно.       — А на члене тебя не покатать? — раздраженно выпаливает Нельсон, отвечая в том же стиле.       — Можно, — Джек тяжело вздыхает. Боже, этот мужик неисправим, — но знай, я на первом свидании не даю! Может, если только пару рюмочек бахнем... угостишь меня там.       Джек молчит.       Коннору этого достаточно.       — Ладно-ладно, извини, — его тон смягчается, становится нежным и спокойным, почти как в первые дни их общения. Сдерживался ли тогда Хокинс или это тоже его часть? — я серьёзно. Раз уж у нас выходной, мы могли бы выбраться вместе в город. Ну... ладно, или подбросишь меня до города.       Джек снова молчит. Но на сей раз думает – потянет ли он с собой такого соседа, как Коннор. Даже если всего на шесть или чуть больше часов, пока доедет до города.       — Ты можешь отказаться, — только Нельсон успевает начать обдумывать этот вариант, как Коннор тут же произносит это вслух. То-ли изначально не надеется на согласие, то-ли считывает его настроение даже через старую коробку, — я не настаиваю. У меня машина есть – сам доковыляю, если что.       — Зачем тебе тогда ехать со мной?       — Вдвоём веселее, — выносит вердикт Коннор как само собой разумеющееся, — к тому же, я хочу посмотреть, какого это – кататься в доме на колёсах.       Нельсон облизывает пересохшие губы, слегка сводя брови к переносице. Облегчал тяжелые думы тот факт, что ему хотя бы не придётся гадать, напросился Коннор чисто ради того, чтоб покататься на трейлере, или нет.       В итоге это оба варианта.       — Ладно, — почему-то он соглашается, — тебе куда?       — Туда же, куда и тебе, — Коннор улыбается – это слышно по его голосу, – вновь звуча до завидного лениво и расслабленно, — я много проблем создавать не буду, не переживай. Просто хочу прогуляться.       — Вокруг природа, воздуха хоть отбавляй, а ты хочешь прогуляться в городе, — он неожиданно начинает озвучивать мысли вслух, упираясь локтями в стол, в переплетенные пальцами ладони утыкаясь лбом, — который пропах бензином и дымом.       — А ты?       — И я тоже.

***

      Встречаются они у блокпоста, на котором сидит Билли, едва-ли не хватаясь за голову, когда до него доходит.       — И на кого же мне ваши вышки оставить прикажете? — он качает головой, почесывая ногтями макушку, забираясь рукой под шляпу. Потому что ближайшая вышка к двенадцатой находится едва-ли не на другом конце света, а про одиннадцатую так вообще сказать нечего. У них даже радиостанции разные друг другу приходятся, — вы уверены, что не хотите отправиться поочередно?       — Мы быстренько, туда-сюда смотаемся, — Коннор хлопает Билли по спине, на что тот пронзает его таким нечитаемым взглядом, что рука отстраняется как-то сама, — уже к вечеру будем на месте.       Джек подходит не сразу, гораздо позже. Билли отпускает их, тяжело вздыхая и еле сдерживаясь, чтобы самому не залезть в багажник и в тихую свалить отсюда нахер. Ему тоже, вообще-то, хотелось бы выходного.       — Да хранит вас господь, — мужчина тяжело вздыхает, — и пусть ваш путь будет легким.       Он махает рукой, что больше походит не на прощание, а на просьбу уже валить отсюда, пока он не передумал. Мужчины не спорят – Джек привычно залазит на водительское сидение, неглядя закидывая сумку назад, а Коннор не сдерживается: заходит через дверь не на пассажирское сидение, а сразу внутрь трейлера, заинтересованно осматривая его внутренности.       — Садись уже, — Джек тяжело вздыхает, сразу пресекая любые возражения, — мы не можем двинуться с места, пока ты не сядешь.       — Потому что незаконно или потому что тебе некомфортно, когда за твоей спиной кто-то есть?       И в этот момент Джек чувствует – физически чувствует, – как затылок оглаживает легкое колыхание воздуха, заставляющее мурашки пробежаться от шеи до рук.       Он резко оборачивается – Коннор стоит прямо позади, загадочно улыбаясь и нарочно наклоняясь ближе, словно только и желая, что застать мужчину в расплох.       — До этого – потому что незаконно. Теперь – потому что ты за моей спиной, — он подозрительно щурится, но Хокинс почти что сразу же тихо смеётся, снимая его напряжение и перелезая на пассажирское сидение, не удосужившись зайти по нормальному, через дверь.       — Ну что, — Коннор устраивается поудобнее, — вы готовы, дети?       — Нет, капитан, — Джек, вопреки своим словам, зажимает педаль сцепления, переключаясь на вторую передачу.       Первое время они едут молча. Коннор осматривает трейлер, не вылезая из пассажирского сидения, и Джек совсем не против подобного любопытства. Правда, после Хокинс начинает травить анекдоты, от чего совсем не лучше – хотя Джек с некоторых смеётся, – и, спустя время, всё же завязывает разговор.       — Как давно ты не был в городе? — он опирается локтем об выступ в двери трейлера. Нельсон только открывает рот, чтобы ответить, но Коннор осаживает его моментально, — вот чтоб надолго. Не учитывая короткие выезды.       И, что самое обидное, Джек и правда смыкает губы обратно, не отрывая взгляда от дороги и пытаясь перебрать в головы все его вылазки за пределами работы. Он сидит молча долго – это судя по тому, как Коннор смеётся:       — Что, настолько давно? — Джек в ответ молчит, хмурится, не отрываясь от подсчётов в своей голове.       В какой-то момент Хокинс просто перестаёт надеяться на ответ, вновь устремляя взор на дорогу и мельком осматривая проносящиеся мимо пейзажи; снова окидывая уже менее заинтересованным взглядом трейлер и рассматривая салон машины.       — До того, как меня перевели в Айронбарк, — Коннор бросает на него очередной внимательный взгляд, — месяцев десять назад.       — Десять?! — его удивление смешит. Это учитывая, что и сам Коннор не любитель вылазить из своей вышки, — да ты цивилизацию почти год в глаза не видел.       Джек хмыкает, усмехаясь, решая умолчать тот факт, что задержался в городе только ради того, чтобы сделать себе новое айди для перевода на новое место работы.       — Типа ты часто с ней взаимодействуешь.       — Это другое, — Коннор сразу же невозмутимо отмахивается, снова смотря перед собой, — у меня хотя бы в вышке иногда связь ловит. У тебя, как я понимаю, совсем худо.       — И как ты это понял?       — Я как не выгляну, ты снаружи вышки стоишь, — Джек на секунду бросает на Коннора вопросительный взгляд.       — Ты что, следил за мной?       — Конечно, дрочу на тебя каждый день, — Джек морщится, — делать мне нехуй. Не моя вина, что ты любитель жопу себе морозить.       — Не вижу смысла сидеть в телефоне, — он пожимает плечами, — зачем мне люди, соц. сети и всякие мессенджеры, если вокруг меня целые мили густого леса и солнце...       — Ты либо романтик, либо социопат.       — Социофоб.       — Нет, ты именно социопат, — Джеку хочется закатить глаза, но он сдерживается, — в любом случае! Я составил нам список дел, чем мы будем заниматься сегодня.       — Отсыпаться?       — В вышке отоспишься, дебил, — Джек едва-ли успевает открыть рот, — нехуй до самого утра сидеть, романтик херов. Режим налаживай. А сегодня мы будем культурно отдыхать.       — Уже боюсь представить, — мужчина тяжело выдыхает. Зато Коннор кажется этой идеей жутко воодушевленный. И кто из них романтик, называется?       — Не представляй, я сам расскажу, — очередной тяжелый вздох Хокинсу говорит ровно ни о чем, — итак. Я так понимаю едем мы в Роузбург?       Джек только кивает.       — Значит смотри. Сначала мы пойдём пожрать, ибо я голодный как волк.       — Ты, в лучшем случае, собака.       — Ебало закрой, я не договорил, — Джек мог бы обидиться, но Коннор произносит это так театрально выразительно, что он не может не прыснуть в плотно сжатые губы. Хотя Хокинс всё равно поспешно извиняется, — соррян. Потом... потом пойдем зайдём в бар какой-нибудь.       Он слегка мрачнеет, когда произносит это, потирая шею – или, может, Джеку это кажется краем глаза.       — Как к музеям относишься?       — Нормально.       — Отлично. Давно думаю заняться этим... самообразованием в сфере искусства, — Коннор довольно улыбается, складывая руки за головой, наслаждаясь легкой улыбкой у собеседника, — потом...       Коннор, как и пару мгновений назад, запинается, смотря сосредоточенно вдаль.       — Ты на ходу список придумываешь? — Нельсон разминает плечи, бросая короткий взгляд на пассажирское сидение. Всё равно, пока они едут по одинокой трассе – и никто им кроме деревьев не встречается, то можно и расслабиться слегка.       — Отчасти, — признаётся честно, — подумал, что если не придумаю, то ты проспишь весь выходной.       — Прогулялся бы по городу без меня.       Коннор замолкает. Но на этот раз без излишней задумчивости во взгляде и сведенных к переносице бровей, лишь сверля Джека взглядом. Таким, от которого становится слегка неуютно – абсолютно нечитаемым.       — Хочешь остаться отсыпаться? — он спрашивает абсолютно серьёзно. И Джек знает, что ожидает абсолютно серьёзный ответ.       — Коннор, — Джек и сам от себя не ожидает, как твёрдо звучит. Но, почему-то, самого Коннора это заставляет расслабиться, — я просто утрирую. Я давно не был в городе. Я буду только рад, если ты будешь причиной, по которой мне придётся вытащить свою задницу из берлоги.       Потому что у самого Джека голова абсолютно пустая. Будь он один – он бы, в свой выходной, просто поехал в город, дабы закупиться и, не зная, что ему ещё тут делать, вернулся на место работы пораньше.       Это не значило, что на работе, в полном одиночестве посреди леса, ему было комфортнее и спокойнее. Социума не хватало уже аж до звезд в глазах. Иногда казалось, словно он совсем не помнит, как разговаривать с людьми.       Коннор, Билли и совсем иногда Кайла – вот, кто были его социумом. От этого становилось неуютно.       Джек знал, что у Коннора, наверняка, в голове так же пусто. Что он и сам понятия не имеет, чем бы заняться, но наблюдать за тем, как он придумывает на ходу, лишь бы занять чем-то товарища – ощущалось, словно наблюдать за зловещей долиной.       Потому что для Джека это было неестественно. Но лишаться этого не хотелось.       — Я хочу чем-то заняться, — Нельсон сжимает руль рукой, надеясь, что Коннор этого не заметит, — поэтому...       Он не заканчивает предложения – в очередной раз Коннору этого достаточно, чтобы понять. Заулыбаться, мгновенно расслабившись и вновь откинувшись на спинку кресла.       — Тогда вот тебе ещё идея...       Так они и ехали. Джек – слушая болтающего без умолку Коннора, Коннор – болтая без умолку слушающему Джеку.       Они доезжают без происшествий. Под конец поездки Коннор уже клюет носом, периодически начиная негромко храпеть, пока Джека это не начнет раздражать; просыпаясь от короткого толчка в бок, сонно моргая, извиняясь и снова засыпая. И снова начиная храпеть.       Выходить из трейлера не хочется. Что удивительно: не Джеку, а Коннору. Он в очередной раз с, уже менее пылким, но интересом осматривает чужое жилище, прежде чем бесцеремонно плюхнуться на диван. Жаль, распластаться звездочкой не получится – маленький сильно.       — Кто из нас есть хотел? — Джек натягивает поверх свитера куртку, наблюдая за тем, как Коннор, не отлипая лицом от обивки дивана, поднимает руку и приглушенно отзывается.       — Я.       — Тогда подъем, — он подходит ближе к мужчине, — и прекращай пускать слюни на мой диван.       — Это я ещё не начал, — Коннор снова бубнит, не поднимаясь ещё какое-то время.       Джеку, к счастью, тянуть его за воротник – или за уши, на крайняк, – не приходится: Коннор поднимается сам, сперва принимая сидячее положение, чтобы потянуться, а после поднимаясь на ноги.       — Куда мы пойдём?       — Туда, где есть еда, — Джек открывает дверь трейлера, выходя на улицу. Уши практически мгновенно заполняет шум улицы и проходящих мимо людей. Он невольно ежится, поджимая плечи. Слишком давно тут не был.       — Специфично, — Коннор выходит следом, практически сразу же отвлекая Джека от надоедливого гама вокруг. Прячет руки в карманы, не прерывая зрительного контакта, стоит им встретиться взглядами.       Джек всё равно делает это первым, чтобы закрыть машину.       — У тебя есть что-то на примете? — Хокинс, особо не спрашивая, следует за Нельсоном сразу же, стоит тому выдвинуться в одном ему известном направлении. Слишком уверенном для того, кто идёт «туда, где есть еда».       — Есть, — мужчина окидывает напарника взглядом, тоже пряча руки в карманы. Сентябрь, на удивление, выдался холодным, — извини, на первое свидание у нас дешевая закусочная с дешёвыми бургерами.       Коннор слегка морщится, но скорее растерянно, чем от отвращения. А, когда до него доходит, он так смеётся, что кажется довольный этим шуткой даже больше, чем Джек.       — Неплохо, новичок, — Коннор дразнит, хлопая Джека по спине, на что неясно когда появившаяся улыбка сразу падает с лица, заставляя его закатить глаза, — всё равно не дам.       — Не говори гоп, пока не перепрыгнешь, — Джек окидывает мужчину таким взглядом, что Коннор аж слегка зависает, из-за чего Нельсон успевает вырваться вперёд, — не отставай.       — Не офтавай, — Хокинс качает головой, по детски передразнивая, прежде чем нагнать товарища.

***

      Они садятся за столик, друг напротив друга, а Коннор почти что сразу занимает диванчик – предназначенный едва-ли не на трёх, а то и четырех человек, – целиком, широко раставив ноги и положив руку на спинку дивана.       «Выпендрежник» — думает Джек, закидывая ногу щиколоткой на колено, — «ну прямо Ваше Величество».       Коннор довольно улыбается – считывает мысли Джека по одному лишь его лицу, а после смеётся, всё таки садясь уже чуть менее размашисто, складывая руки в замок между расставленных ног.       К ним подходит официантка, представляясь каким-то именем, который, если честно, никто особо не пытается запомнить. Джек заказывает что-то сразу, даже не глянув в меню, а Коннор только и успевает слегка озадаченно ляпнуть «мне то же самое», отпуская девушку восвояси.       — Что, не забыл всё за десять месяцев? — Хокинс усмехается, но в глазах его плескается интерес.       — Я тебе больше скажу, — он поворачивается лицом к другу, — я здесь около пяти лет не был.       — Серьёзно? — Коннор забавно склоняет голову в бок. Почему-то Джеку это бросается в глаза. Он кивает, на что в ответ получает недолгое молчание, — какое-то памятное место?       — Мы сюда ездили с мамой и сестрой иногда, — Джек кладёт руки на стол, сцепляя пальцы в замок и опуская на них взгляд, — ничего особенного. Но когда-то для меня приехать сюда было роскошью.       Хокинс мельком бросает взгляд на цены в меню, которое не стала забирать официантка.       — Мы далеко отсюда жили, — Нельсон отвечает на вопрос быстрее, чем мужчина успевает его задать, — цены за бензин выходили дороже, чем за бургеры.       Коннор прыскает со смеху, но почти что сразу же кусает губы. Наверное, нельзя с такого смеяться? А хотя кто знает. Забавно ведь.       — Ммм, — он берёт меню за краешек, слегка надавливая, чтобы твердая бумага приподнялась. Проносится по названиям блюд взглядом, не находя ничего интересного, — хочешь, расскажу что-нибудь о своей семье?       Он не поднимает взгляда, но нутром чувствует заинтересованный взгляд. Джек, как обычно, вместо слов кивает, что Хокинс видит краем глаза.       — Ну... у меня папаша фанател по футболу, — он пытается вспомнить что-то из совсем раннего детства, — а мать ненавидела его. Мы с ним почти на каждый матч ходили вместе, когда были деньги. А потом мамка моя взбесилась, что он бабло тратит попусту, и больше мы не ходили на матчи.       — Печально, — почему-то в голове всплывают их разговоры по радио. Когда Билли мельком рассказывал про состоявшиеся снаружи мира футбольные матчи, а они потом обсуждали их результаты. Хотя по большей части обсуждал Коннор, а Джек – слушал, — хотел бы сходить как-нибудь?       — Скорее да, чем нет, — Коннор задумчиво чешет подбородок, — я в детстве нихера не понимал. А сейчас было бы интересно глянуть.       Хокинс щурится. Солнце светит из окна прямо ему в глаза, на что Джек не может не улыбнуться. Почему-то то, как Коннор пытается спрятаться от солнца, то прикрываясь руками, то наклоняясь в противоположную от лучей сторону – его смешит.       — Довыебываешься и я к тебе сяду, — он словно угрожает, угрюмо корча рожу и смотря на Джека исподлобья.       Натягивает на его лицо спокойную, расслабленную маску подошедшая официантка: она опускает на стол два металических подноса с бургерами и картошкой фри, прежде чем скрыться – а Коннор, выдохнув, снова сводит брови к переносице.       Интересно, почему именно с Джеком он такой?       — А это что? — он берёт в руки рюмку, в которой лежит черная ткань.       — Перчатки, — Джек, правда, наплевав на них, прямо так берёт в руки картошку фри и опускает в принесенный соус, чтобы потом отправить в рот.       — Перчатки? — Коннор нарочно выпучивает глаза по пять копеек, — а за это доплачивать придётся?       Джек тихо смеётся, отрицательно качая головой. И Коннор, в очередной раз довольный чужой улыбкой, переводит взгляд обратно на рюмку:       — Солидно.

***

      — Я уже чувствую, как сдохну от скуки, — Хокинс тяжело выдыхает, ожидая зелёного света для пешеходов на пути к музею.       — А как же самообразование в сфере искусства?       — Да я ваше искусство, — Коннор замолкает только потому, что замечает глазеющего на него ребёнка, — знаете во что манал?       Джек усмехается – потому что из чужого рта так очевидно поливаются все существующие ругательства и, почему-то, тот факт, что мужчина аж до краснеющих ушей сдерживается только потому, что рядом ребёнок, кажется ему забавным.       — Ну, если не хочешь, можем...       — Хочу, — Коннор твердо хмурит брови, мотая головой. Зелёный свет загорается и толпа двигается вперёд – и только Хокинс терпеливо ждёт, пока ребёнок отойдет на приличное расстояние, — просто я в рот ебал пялиться на нарисованные на коленке картины за бешенные бабки, понимаешь?       — Давай я заплачу.       — Попридержи коней, мачо, — Джек тяжело выдыхает. С одной стороны – Коннор, похоже, всегда говорит то, что у него на уме: честно и прямолинейно. Но в то же время из-за этого его, порой, было понять только сложнее, — я позволил тебе заплатить за мой обед. Значит я плачу за вклад в наше понимание прекрасного.       — Это вовсе необязательно, — Коннор цокает, устремляя взор на виднеющийся впереди музей. Почти дошли, — ты можешь заплатить за себя, а я...       — Чшшш-чш-чш-чш-чш, — Хокинс бесцеремонно прикладывает указательный палец прямо вплотную к его губам, останавливаясь. И Джек замолкает – разве что за запястье отстраняет чужую руку от своих губ. От неё всё ещё пахнет картошкой, — слышишь?       Он указывает тем же указательным пальцем куда-то в небо, позволяя Джеку прислушаться.       — Слышишь, чтобы кто-то тебя спрашивал? Вот и я нет, — он резко ударяет мужчину по спине, на что сразу же получает полный ненависти взгляд, — не дуйся, дружок. Пошли.       Они почти подходят ко входу в музей – и, всё же, кое-что не даёт Коннору покоя.       Прожигающий взгляд в спину, например.       — Ну ладно, купишь мне в буффете кофе, — Хокинс закатывает глаза, — это сделает ситуацию лучше?       — Нет.       — Договорились, — он улыбается, прежде чем за руку затащить Джека в музей. И когда только Джек привыкнет к тому, что большинство вопросов Коннора – риторические?       Коннор и правда платит за них обоих. Джек почти что злорадствует, видя отблеск в его глазах. Ибо цена за вход и правда недешевая – по крайней мере учитывая зарплату двух пожарных смотрителей вышек, – а уж кому-кому, а Коннор явно не выглядит как благодеетель, готовый разбрасываться деньгами направо и налево.       И, всё же, он покупает им эти несчастные билеты, после чего их пропускают внутрь. Остаётся надеяться, что ни он, ни Коннор не испортят что-нибудь и им не придётся пахать на благо общества, чтобы откупиться. Денег-то нет.       Джек замечает одну тенденцию.       Коннора привлекают картины с природой.       Посередине висит картина три на два, а на ней возвышаются укрытые снегом горы. Речка и немногочисленные ели – Нельсону она кажется совершенно обычной. Почему-то даже слишком – будто бы такую он уже где-то видел, но так и не может вспомнить, где.       А Коннор зависает. Рассматривает каждую деталь с таким детским, искренним интересом. Без единого слова. Коннор, любящий болтать без умолку – и без единого слова.       И Джеку, вопреки любой логике, это кажется необычайно естественным. Вот такой Коннор кажется естественным – расслабленный, вовлеченный, летающий где-то у себя в мыслях, а не снаружи. А он так и не может понять, нравится ему такой Коннор или нет.       Нельсон морщится, чувствуя, как сердце по странному замирает, словно его вот-вот хватит сердечный приступ. И он списывает это на легкую прохладу в помещении и неуют, испытываемый от непривычной за сегодняшний день тишины. Нет ни шума улицы, ни ветра за окном машины, ни дороги, еле слышно стучащей под колесами, ни людей вокруг. Точно оно.       А в голове у него проносится мысль, что Коннор – молчаливый, погруженный в собственные мысли и смотрящий на картину с неописуемой, странной любовью, – нравится ему не меньше.       — Ну и че это за лгбт квадрат малевича? — и такой Коннор нравится ему тоже.

***

      — Слушай, — они выходят из музея, пробыв там толком ничего. Пробежались взглядом по каждой картине, по «уебански раставленным фигуркам» – цитата, – выглядывающему из-за стены быку, и, вынеся вердикт, если без матов «оно того не стоило», уже стояли напротив дверей, — а сфотай меня с ним.       А напротив дверей также была скамейка – на ней неподвижной статуей сидел в человеческой позе бык, положив между своих ног шляпу и смотря куда-то в сторону.       Коннор сразу же материлизуется рядом – садится сбоку от статуи, обнимая её за плечи. Позирует, хотя Джек не то, что не согласился ‐ он даже телефона ещё не достал.       Хотя делает он это совсем не ради фотки – и счастливо щурится только тогда, когда Джек смеётся, таки доставая из кармана телефон. Сперва вспышка слепит глаза – Джек бормочет себе под нос что-то вроде «извини», выключая её, в следующий раз фоткая уже без неё.       Коннор перелазит на другую сторону скамейки, лицом к лицу со статуей. Тянется к лицу быка, вытягивая губы уточкой и закрывая глаза – а Джек ржёт ещё сильнее, не выдерживая с подобного зрелища. Он точно распечатает эту фотку.       Хокинс точно так же внезапно появляется рядом с плечом, заглядывая на сделанные фотографии. Улыбается, довольный собой.       Как можно быть довольным тем, что ты ведёшь себя как балбес – Джек понятия не имеет.       — Давай я тебя сфоткаю?       Джек сперва отнекивается: отрицательно мотает головой, махая рукой, пряча телефон в карман – а Коннор едва-ли не пинком под зад отправляет его на эту несчастную скамейку, даже не слушая. Достаёт его же телефон из его кармана, пока Нельсон не полетел в сторону раскрашенной лавочки.       — Вот это ты наглый, — и всё же он садится, по привычке кладя щиколотку на колено другой ноги, опираясь рукой о спинку скамьи.       — Стараюсь, — Коннор открывает камеру, не разблокируя телефон, и направляет вперёд, — да вы одно лицо!       Хокинс заливисто смеётся, делая пару фоток, пока Джек не успел осознать сказанное. Пока не замечает, что статуя сложила ноги ровно в том же положени, что и он – быстро опускает обе ноги на землю, на что Коннор корчит рожу:       — Поздно, — он смеётся, опуская телефон.       — Нормально сфоткай, балбес, — Коннор закатывает глаза, но всё же направляет камеру на него снова, делая буквально парочку фоток, стоит Джеку расслабиться. Но без особого энтузиазма.       — Пошли, красавец.       Джек поднимается со скамьи, забирая свой телефон из чужих рук, только спустя пару мгновений обрабатывая чужую фразу.       — Извини?       — Пошли, говорю, — Коннор прячет руки в карманы, разворачиваясь к дверям музея спиной, — тормоз.       Нельсон пихает мужчину локтем в бок, на что тот одаривает его средним пальцем. Вроде два взрослых мужика, а ведут себя совсем как подростки.       А Джек в очередной раз подмечает, что Коннор выглядит по ленивому довольным.

***

      — У меня ноги не гнутся, — Джек падает на диван в своём трейлере, наплевав на то, что надо бы сесть за руль. Потом. Сейчас хочется отдохнуть.       — Нытик, — Коннор заходит следом, явно сменив маршрут с пассажирского сидения на внутренности трейлера, — всего-лишь прогулялись по парку.       — Да мы шагов тысяч десять находили.       — Это не много.       — Я тебя сейчас выкину отсюда, — Коннор поднимает руки в капитулирующем жесте, падая на диван рядом.       — Хочешь, я поведу?       Джек выдыхает, смотря в потолок своего трейлера. Что-то в его голове плескается, думает о чем-то. Будто какая-то идея просится наружу, а он так и не может дотянуться до неё – понять, что именно она значит.       Он переводит взгляд на сидящего рядом мужчину, глубоко дыша. Восстанавливается – а Коннор, кажется, и не напрягался вовсе, просто сверля Джека взглядом в ожидании ответа.       Это не казалось давящим. Коннор, почему-то, никогда не казался давящим. Даже когда Джек готов был упасть замертво посреди парка – Коннор терпеливо ждал, сидя вместе с ним на скамейке, разговаривая ни о чем и давая время отдохнуть.       В голове что-то щёлкнуло.       — Нет. Я поведу, — Джек твёрдо поднимается с дивана, выходя через ту же дверь, чтобы дойти до водительского сидения. Коннор провожает его слегка удивленным взглядом. Но не спорит, перелезая прямо так на пассажирское, стоит Нельсону сесть за руль, — и, пожалуйста, прекращай лезть через весь салон до сидения.       — Ни в коем случае, — Коннор усмехается, пытаясь поймать что-то во взгляде напарника. Но в итоге только устремляет взор на дорогу, так ничего там и не найдя.       На улице потихоньку темнеет. Хокинс щурится от солнца, потихоньку опускающегося за горизонт – опускать заслонку было бессмысленно, ибо оно слишком низко, чтобы она хоть как-то помогала.       Джек, за всю дорогу, не проронил ни слова. Не то что бы зачастую он сильно сговорчив. Но сейчас это, почему-то, ощущалось иначе.       Коннор отрывается от взгляда на пролетающие мимо ели только для того, чтобы включить что-нибудь по радио – уж больно скучно ехать в тишине, а за весь день всё, что полезло в голову, уже оказалось снаружи. Больше ничего не лезло.       А потом он бросает взгляд на лобовое стекло, растерянно моргая.       — Куда мы едем? — он переводит взгляд на Джека, сосредоточенно хмуря брови. Смотрит с подозрением и настороженностью, из-за которой Джек, хочет не хочет, вылетает из своих мыслей.       Смотрит так, будто он его похищать собрался, честное слово.       — Это, — Нельсон стучит пальцами по рулю, думая, как бы выразиться. Совсем промолчать было бы одной только нервотрепкой, а испортить то, что толком не успело начаться – не хотелось, — сюрприз. Хочу кое-что тебе показать.       Коннор какое-то время ещё смотрит, окидывая его оценивающим взглядом с ног до головы. И, всё же, немного расслабляется, теперь уже внимательнее глядя вперёд, терпеливо ожидая, куда друг его привезёт.       Они останавливаются где-то у леса – мимолетно это напоминает им обоим о работе, к которой, вообще-то, желательно вернуться. Потому что они оба осознают, что влетит им по самое не балуйся в любом случае.       И если Коннор потихоньку начинал нервничать, то Джек, на удивление, был спокоен.       — Идём, — Хокинс перестает стучать ногой по полу салона, переводя на Джека слегка удивленный взгляд.       — Куда?       — Сюрприз, — Джек слабо улыбается ему в ответ, прежде чем вылезти из трейлера, закрывая за собой дверь. Почему-то эта улыбка его успокаивает.       И он тоже выходит из машины, слыша, как щелкает машина, закрываясь от посторонних.       Джек прячет ключи в карман, подходя ближе к Коннору. Следит за его взглядом, устремленным вверх, на верхушки деревьев и знакомых елей, колыхающихся на фоне темнеющего, серого неба. Кажется, туман опускается на землю.       — Пошли, — Коннор опускает взгляд, смотря на друга. И Джек кивает – следует куда-то в чащу, — надеюсь, ты не планируешь меня сейчас кокнуть под конец этого чудесного дня?       — Нет, — Джек отрицательно качает головой, слыша, как Коннор идёт следом. Не находится каким-нибудь остроумным ответом, поэтому просто замолкает, решив, что этого Хокинсу будет достаточно.       Как оказалось – не очень.       — Вот так вот и доверяй людям, — мужчина тяжело вздыхает, стараясь почти что на автомате избегать острых веток, — всего себя им отдаешь, а они...       — Коннор, — Хокинс едва-ли не врезается во внезапно остановившегося товарища, поднимая глаза с земли на чужой, твердый взгляд, — ты мне доверяешь?       — Уже не уверен.       — Серьёзно? — Джек внезапно становится тем Джеком, что Коннор привык видеть. Слегка уставшим, с мягким, спокойным взглядом и опущенными вниз уголками губ.       Коннор молчит какое-то время. Выискивает снова что-то в его глазах – и на этот раз найти это там оказывается проще простого.       — Конечно нет, чучело, — он усмехается, хлопая друга по плечу, — ну как тебе можно не доверять?       Он произносит мысли вслух – Джек кажется смущенным, но всё же слабо, мягко улыбается в ответ. А Коннор и правда думает о том, как он может этой улыбке не доверять.       Если бы Джек и правда оказался предателем, то Коннор бы определённо выдал ему оскара за актёрскую игру. Потому что он, в любом случае, поверил.       — Тогда пойдём, — Джек протягивает руку, потому что становится совсем темно. И Коннор сперва не берет её, на что Нельсон только пожимает плечами, продолжая идти дальше.       Но, после пяти минут отборного мата, всё же цепляется за его ладонь в ответ.       Они выходят на небольшую поляну, разделяемую ручьем, накрытую туманом. Цветы тихонько колышатся на ветру, шелестят лепестками – подтанцовывают в такт журчащей воде в ручье, прячась в потихоньку опускающемся на землю облаком.       Обычная поляна. Но Коннор всё равно улыбается, отпуская Джека руку, продолжая касаться её только кончиками пальцев.       — И ты, всё же, романтик.       Джек не понимает, вопрос это или утверждение.       — Может быть, — он переводит взгляд с Хокинса на ручей, аккуратно опускаясь на траву, следя за тем, чтобы не придавить своим весом цветы.       Коннор какое-то время стоит. И, видимо, поняв, что друг подниматься явно не планирует, с тяжелым вздохом опускается рядом.       — Спасибо, — едва-ли Хокинс успевает посадить задницу на землю, как на фоне журчащего ручья тихо звучит чужой голос, — что вытащил меня в город.       Джек перебирает пальцы. Коннор, почему-то, обращает на это внимание, а после отводит взгляд.       — Не за что.       — Я давно так не веселился, знаешь, — Джек говорит это буквально. Не просто веселился, а... что-то... неописуемое словами – и лишь ощутимое где-то в глубине души.       — А я давно так вкусно не ел за чужой счёт, — Коннор фыркает, но в ответ следует тишина. И он, всё же, сжимает руки в кулаки, — я тоже.       А Джек знает, что Коннору даются эти слова нелегко. Просто знает.       Не то что бы он знает о Хокинсе всё. Он просто чувствует, глядя на то, как мужчина заламывает себе пальцы и хрустит костяшками. Чувствует точно так же, как чувствует Коннор.       Этот момент кажется слишком интимным для двух гетеросексуальных мужчин. Наверное.       — Прекращай, — Джек растерянно моргает, смотря на обеспокоенное лицо друга, — прекращай занимать в моей жизни так много места. У меня уже, блядь, на себя места не остаётся. Один ты в голове.       — Извини?       — Прощаю, — Коннор в очередной раз пытается хрустнуть пальцами, но уже не получается, — херов романтик-социопат. Притащил меня в какую-то глушь, а я уже начинаю подумывать о том, чтоб тебе в любви признаваться.       Джек прыскает со смеху, не отрывая от Коннора взгляда. В его голосе что-то такое – абсолютно нечитаемое, но Джек, почему-то, читает.       — А если я таки притащил тебя кокнуть?       — То моё сердце можешь оставить себе, мудак, — Коннор всё ещё не смотрит на него в ответ. Ударяет тыльной стороной руки по плечу, поднимаясь на ноги, — пошли. Я замёрз.       Хокинс разворачивается, и правда пряча руки в карманы, морозливо поджимая плечи.       А Джек ещё какое-то время сверлит взглядом ручей, сидя на холодной земле, прежде чем подняться следом.       В этот раз Коннор садится на пассажирское сидение через дверь.