Безысходность.

В пустоте было темно, как всегда. Синие глаза, отпечатавшиеся на, казалось бы, стенах, внимательно следили за каждым шагом любого кто вступит в приделы пустоты. Шадоу Милк сидел в углу комнаты, хихикая про себя каждый раз, когда нити подергивались. Его пальцы были обмотаны веревками, а в другом конце странного места стоял импровизированный кукольный театр. У него не было ничего, кроме картона; следовательно, и театр, и фигурки, да и всё вокруг были сделаны из картона — не очень надежно. На жестких синих веревках висела фигура: её руки были обвязаны ими, а сама она безвольно висела в пространстве. Некогда мягкие золотистые локоны теперь были спутаны и закрывали лицо, скрывая глаза. Пятая стадия принятия — смирение. Пришлось оставить его так на несколько, казалось бы, бесконечных дней, конечно же, не сообщая ему о том, сколько времени прошло, чтобы он наконец успокоился со своим раздражающим нытьем. Сначала, должен признать, это было весело, но через несколько часов непрерывного жалостливого звука даже Шадоу начинал сходить с ума. Он почти пожалел его. Потянув за веревки, он заставил Ваниль дернуться и вырваться то ли из мыслей, то ли из полудрема. Медленно он поднял глаза и уставился на Шадоу Милка. Он заговорил, голос его был хриплым — он молчал уже два дня. "Чего..?" — устало наклонил голову и моргнул, словно только что проснулся. "О, посмотрите, посмотрите! Я уже подумал, что ты умер, но, несмотря на все мои усилия, ты всё еще дышишь. Я так соскучился, глупыш!" Шадоу Милк встал и подошёл к Ванилле. Он протянул руку и аккуратно убрал волосы с его лица. "Посмотри на себя, какое чудо. И всё это моё." Ваниль вздрогнул; слова, хоть и звучали нежно, не оставляли надежды на что-то хорошее. Он бессильно мотнул головой, пытаясь избежать прикосновения столь знакомой руки. "Ты... Чего ты хочешь? Разве всего этого было недостаточно?" — его голос звучал так отчаянно, что напоминал музыку, предназначенную только для Милка. "О, так ты не хочешь просто немного поболтать, да? Ну ничего, я тоже, на самом деле, был не в настроении для разговора!" Шадоу Милк засмеялся и отпустил нити, из-за чего Ваниль неожиданно упал на пол. С непрекращающимся хихиканьем Шадоу Милк запрыгнул на Ваниль. Руки Ванили снова были обвиты веревками, а руки Шадоу Милка начали скользить по мягкому, до боли желанному телу. Ваниль попытался резко поднять колено, чтобы ударить Милка, но это лишь облегчило задачу последнему. Легко схватив его ноги и раздвинув их, он уместился между ними. "Мой милый... Ты такой глупый и наивный, это так манит. Не думаю, что твой выбор о том стоит ли поверить мне — правильный," — произнес Милк, широко улыбаясь. Чтобы Ваниль не пытался сделать, его сдерживали веревки и Шадоу, не давая предпринять какие-либо действия. Безысходность – вот о чем гласит название. Ведь слова Милка были ничем иным, как правдой. Он поверил ему и разрешил заключить его здесь; теперь ему придется расплачиваться за свою невнимательность. Разве этому клоуну можно было верить? Это было так больно, но в глубине души он не был против. Несмотря на всю боль, тело Шадоу Милка было теплым... Он так давно не чувствовал тепла, что был готов принимать его даже от этого существа. Лодыжки были обвиты тугими веревками, а ловкие руки заползли под мантию. Память Ванили становилась все более отрывочной, что не было так уж странно. Он помнил, как Шадоу посадил его на себя, без какой-либо подготовки. Они уже были раздеты? Сначала было больно, очень-очень больно, неприятно до жути, но через несколько минут долбежки и попаданий по простате, Ванили стало лучше. От последнего он даже стонал в голос. Несмотря на все, что было до этого, почему-то он послушно выгибался для Милка, больше не сопротивляясь. Шадоу Милк, держащий Ваниль на себе, а если быть точнее на своем органе, не мог сдержать тихого смеха, когда грубо входил и выходил из него. Он думал, что после всего случившегося Ваниль возненавидит его и наконец поймет истинную сущность вещей, но этого не произошло. Странно, но, возможно, это было и к лучшему. Как бы Милк смог завоевать его, если бы тот действительно возненавидел его? Так продолжалось некоторое время, пока оба не закончили с именами друг друга на устах. Ванили даже на секунду показалось, что он нашел свое теплое место в мире. Может быть, Шадоу Милку показалось так же. Вместе до конца веков. Так и закончилось ещё одно представление в картоном театре.