Неудовлетворенность

Идея иногда листать фанатские аккаунты в соцсетях по началу казалась Минхо безобидной шалостью. Среди этого бесконечного потока контента различного толка и качества находились и настоящие бриллианты. Порой рука так и тянулась нажать лайк под особо красивым артом, но он отдавал себе отчет, что таким образом чье-нибудь нежное девичье сердечко ненароком можно довести до преждевременного инфаркта . Зато у Минхо на телефоне была целая папка порно-артов с участием Сынмина и Чонина, которые он с коварным хихиканьем отправлял в общий чат мемберов, наслаждаясь закатывающимися глазами первого и горящими щеками второго. А вот Чанбин таким вбросам со своим участием всегда искренне радовался, внимательно разглядывая в мельчайших подробностях. Фанатский контент может служить разным целям — там и восхищаться есть с чего, и поугарать от души, и искупаться в любви стэй. Но в один момент всё чаще Минхо стал натыкаться на обсуждения о том, что Джуп его задвигает. Всё больше внимания стало акцентироваться на том, как его обделяют эфирным временем, партиями, вырезают из клипов, и его почти отсутствующее личное расписание. Сказать что такие мысли разразили его словно гром среди ясного неба было бы откровенным лукавством. Конечно, это то, что сам он прекрасно осознавал и видел. Но и одновременно с тем то, что можно было прикрыть за невозмутимым выражением лица, от чего можно было отшутиться или элементарно не замечать. Ровно до того момента, пока не замечают другие и не говорят об этом. Но захлопнуть ящик Пандоры, предварительно запихнув в него обратно все беды человеческие, невозможно. Чем больше множились обсуждения фанатов, тем сильнее разрастался внутри Минхо кризис. От этого начались мысли «И ради чего все это?». Столько сил — моральных, физических, психологических. Ради чего? На одной чаше весов — большая мечта. Яркая, сияющая, захватывающая дух, как море тысячи лайтстиков фанатов на концерте. Мечта делать музыку, творить танец, создавать шоу и дарить людям вдохновение, любовь, надежду, веру в лучшее и силы справляться со всем. Быть в центре, купаться в любви и чувствовать себя особенным. На другой чаше — пристальное внимание, тяжкий труд, обесценивание, порой отсутствие безопасности и никаких тебе легких, свободных и открытых отношений. Большую часть времени Минхо ни о чем не жалеет. Но любой айдол в первую очередь человек, а человек не защищен от сбивающей с ног волны отчаяния, что утаскивает тебя в глубины уныния. Нужно бы злиться, но на кого? На компанию, на модные дома, на редакторов журналов или создателей шоу? На, прости господи, Ёнбока, потому что его все хотят, а его, Минхо, нет? Это же глупость и бред. Поэтому Минхо злится на себя. Не из-за контрактов или обложек журналов, а из-за объема удушающих эмоций, которые может вместить один человек. Он сам себе надоел, сам себя извел, он сам себе противен от того, что не может найти себе место. Неудовлетворенность как проворный вредный жук ползала внутри и неприятно щекотала под ребрами. Пока у всех плотное индивидуальное расписание, полеты, проекты, съемки, написание альбома, он торчал в танцклассе. Но много ли в этом удовлетворения? Лица Дэнсрачи он теперь видел чуть ли не чаще на обложках журналов и интервью, чем на разработке хореографий. Парней с подтанца он любит искренне и горячо, и зависать с ними ему нравится. Но чем больше он с ними, тем более явно становится для всех, что деть ему себя просто больше некуда. После того, как в очередной раз брови Чонгюна недоуменно взлетели, снова заметив его на пороге танцкласса, мол «Ого, ты теперь сюда каждый день?», Минхо решил, что студия танцев ему опостылила. Чаще обязательного расписания ноги его там не будет. Нет ничего хуже сочувствующих взглядов и осознания того, что окружающие тоже всё прекрасно понимают. Неудовлетворенная и угнетенная Линорача приняла решение залечь в квартире и без надобности никуда не выходить. Как на зло, Джисона последнее время дома почти не бывало. То у него съемки, то поездки, то сутки работы над новым материалом в студии, после которых у Хана и душ то не всегда хватало сил принять перед тем как упасть лицом в подушку. Минхо старался не перекладывать проблемы с больной головы на здоровую, собирал себя в кучку и улыбался Джисону мягкой кошачьей улыбкой в редкие совместные минуты, когда они были только вдвоем. В общее время с группой он успешно имитировал эффект присутствия ровно настолько, чтобы у ребят не возникало необходимости задавать вопросы. Вечер был обычный, ничем не примечательный и снова одинокий. Даже в зал пришлось идти одному, потому что у всех остальных мемберов были какие-то дела. Ну конечно, он же один тут неприкаянный, как говорилось в одном посте в Твиттере «Сидит в подвале Джупа, пока нет концертов». Хан обещал освободиться сегодня в обед, но привычно застрял до вечера в студии, потому что у трудоголичного маньяка Чана снова что-то там в голове родилось. Так что приготовленный Минхо ужин остывал, накрытый тарелкой, чтобы не заветрился, а сам повар валялся на диване, лениво ковыряясь в интернете. В интернетах все как будто сговорились. В какую бы вкладку ни ткнул Минхо, на него вываливался Хван Хёнджин. Фотосессия тут, обложка там, новое интервью, подборка лучших фанкамов, свежий арт, то одно, то другое. Всё это Минхо невозмутимо пролистывал, скользя взглядом по постам и не цепляясь ни за что конкретное. Количество контента росло в геометрической прогрессии в зависимости от того, сколько он уже просмотрел. Пока на него не обрушился целый пласт постов, на которых черт дернул Хан Джисона прилепиться к Хёнджину на декабрьских концертах. Минхо пялился в экран, на котором его парень тискает Хёнджина, а несколько миллионов фанатов сходят с ума в комментариях. Какие же они красивые, троп от ненависти до любви никогда не может надоесть, сразу видна бешенная химия, классно видеть взаимодействие красивых, талантливых и успешных людей. Минхо не истеричка и далеко не дурачок, и ещё в этой индустрии не первый день. А что такое фансервис знает почти лучше всех в команде Stray Kids. Признанный гений фансервиса среди них, конечно же, Джисон. Как и гений лирики, гений рэпа, а теперь еще и гений качалки, в общем — такой весь из себя выдающийся, что порой даже бесит. Но нельзя отрицать, что если бы не Джисон, то остались бы они оба в темном шкафу со своими влажными желаниями и пылким притяжением, травмирующей реальностью первой любви и сложностью жизни айдола. Это Хан со всей присущей ему дерзостью и напором решил, что если хочешь что-то спрятать, спрячь это на виду у всех. Расскажи, как ты офигел от его красоты при первой встрече, напиши несколько непрозрачных песен о любви, смотри влюбленными глазами и лапай по-хозяйски под прицелом тысячи фанатов, задолбай Джуп, чтобы жить вместе. Так откровенно вываливай перед всеми правду, что в такую степень наглости никто не поверит. Хан Джисон — великий газлайтер и мастер фансервиса. Так что никакой ревности к Хёнджину он не чувствует. У них между собой и так бродят шутки про то, что Джинни та ещё шлюха фандомная, посоревноваться с ним может разве что Феликс. Между собой эти двое вообще лишний раз на людях стараются не взаимодействовать, а то поднимается такой шум, что в интернет зайти невозможно. Red Lights расплавил мозг стэй так, что они до сих пор отойти не могут, хотя сколько времени то уже прошло. Чанбин наваливает контент старательно и с завидным постоянством, играя в примерного муженька. Свои шипперские сети Хван порой набрасывает и на Чонина, а тот в них смущенно и возмущенно барахтается. Кому совсем уж заняться нечем, сватает принца Версаче в возрастные ручки Донателлы. Феликсу в этом плане повезло больше, у него хотя бы молодой, горячий японский спортсмен на такую роль имеется. Ревности нет, зато есть горький привкус чувства, что тебе тыкают в лицо чужим успехом, когда на свой ты как будто бы безрезультатно потратил столько сил. Зерно минутной зависти попадает в плодовитую почву неудовлетворенности и распускается ядовитым цветком раздражения. Минхо блокирует и отбрасывает телефон в сторону за пару мгновений до того, как в дверном замке начинают прокручиваться ключи. Джисон бросает рюкзак прямо на входе и проходит в гостиную, ставит большой тяжелый пакет на журнальный столик. — Что с тобой, Лино-хён? Минхо вскидывает бровь, как будто не понимает, к чему вопрос. Хотя конечно же понимает, а потому злится на себя до тошноты. Сидит надутый, как мышь на крупу, чудовище неудовлетворенности скалит пасть в груди. — Всё нормально. — Ну да, заметно, — саркастично хмыкает Хан, присаживаясь на подлокотник дивана рядом, — У тебя устоявшийся образ злобной язвы, но мне то не ври, будто я тебя не знаю. Минхо не хочет об этом. Его внутренний ребенок топает ногами, а сил собраться и выразить беспокоящие чувства нормально он пока что не наскребет, даже если очень постарается. Щупальца едкого раздражения жадно обвивают его внутренности. — Что там? Минхо кивает на пакет на столе, чтобы перевести тему разговора. — А, это Бинни нам передал от Хёнджина. Ему какая-то крупная компания по продаже киви прислала всяких подарков ко дню рождения, а заодно и пару ящиков своей продукции. Прикольно, правда? — Джисон хихикает, — Чанбин сказал что они съели целый ящик, и у него высыпала аллергия на заднице. Ну, у Чанбина, не у Джинни. Хотя я в этот момент не особо внимательно слушал, так что может и наоборот. Да ёб твою, может он хотя бы пол часа прожить без упоминания Хван Хёнджина? Минхо не уверен точно, какая именно гримаса отразилась на его лице, но вот лицо Хана от увиденного удивленно вытягивается. — Эй, хён, ты чего? Давай только без фразы, что всё нормально. — Думаю, что если бы сейчас у меня был тот лук с фотосессии, я бы убился. — Как бы ты выстрелил сам из себя из лука, дурила? Я бы тебе точно помогать не стал. — Стрелу себе в глаз воткнул бы. Уверен, сработало бы, — ворчит Минхо, отпихивает от себя Хана. Тот отпихиваться категорически отказывается и наоборот, пересаживается поближе. — Может расскажешь всё-таки, что происходит? Минхо кривится. Он же так хорошо держался последнее время, старался не вмешивать Хана и не нагружать лишними проблемами. Что его так размотало то сегодня? Ответ в виде Хёнджина его абсолютно не устраивал, потому что понимает, что Джинни тут не при чем. Просто объект для направления негатива. И вообще, Минхо прекрасно знает, что очень даже любит этого аболтуса. Ещё он считает, что когда господь раздавал мозги, Хёнджин второй раз стоял в очереди за красотой. Так что, видимо, так сошлись звезды, магнитные бури, легла карта и вообще — во всем виноват Волан-де-Морт. — А сам как думаешь? Несмотря на дурное расположение духа, он пытается хотя бы взглядом передать «Пожалуйста, пойми сам, не заставляй меня объяснять». И Хан, конечно же, всё понимает — вздыхает, протягивает руку и ласково взъерошивает отросшие волосы Минхо. — Мы сегодня обсуждали эту тему с Чаном. У него на днях встреча с руководством, рабочие моменты, но ещё он хочет поднять тему тебя. Мы все понимаем, что это абсолютно не красиво с их стороны. Я и сам хотел, но Чан настоял чтобы это был именно он. Лидер как ни как, да и к тому же я уже и так прав накачал. Бинни считает что мне лучше не скандалить ближайшее время, пока они закрывают глаза на некоторые мои выходки. Я уже выхватил выговор за «Лино-хён, бейби, холд май хенд». Джисон шкодливо улыбается. Относительно перформанса с их сольниками он собой невероятно доволен. Начальство сначала брызгало слюной во все стороны от гнева, что он не согласовал подобные элементы шоу, затем успокоилось — помнят всё-таки, кто им столько денег приносит — и приказало отыгрывать тогда уж до конца, будто так изначально всё и задумывалось. И чтобы фанбаза билась в экстазе. Даже Феликс с Чонином взяли себе этот переход на обмене, чтобы как-то это всё сгладить. — Спасибо, папочки, — усмехается Минхо, не очень весело, но всё же камень на душе как будто становится на пару грамм легче от мысли, что им не всё равно. — Чан хочет сделать акцент, как ты разнес стэй с Hallucination, и тыкнуть им в возможности, которые они теряют. Думаю, это хороший аргумент, хотя я видел номер только один раз на репетиции. — Серьезно? — Минхо искренне удивлен, и даже чувствует укол обиды, — Ты ни разу не смотрел моё выступление? — У меня, знаешь ли, нездоровая реакция на твои боди-роллы и навязчивые видения. Напомни, почему мы решили потрахаться однажды именно под сольник Чонина? У меня теперь под эту песню в штанах набухает, а уж смотреть твои танцы выше моих сил. — Потому что ты был пьян и поймал настроение массовика-затейника, — закатывает глаза Минхо, — А под песни Чана без плетки и кожаных трусов кощунство сексом заниматься. Твои песни я тебе порочить запретил, они для меня очень личные, знаешь ли. Что правда, то правда. Минхо прочитал уже больше тысячи комментариев стэй со множеством теорий о творчестве Хана и посмеивался над теми, кто писал «Ну вы совсем уже делульнулись со своими Минсонами, если правда верите, что он все песни для Лино пишет». Минхо на все сто процентов знал и был уверен, кому и почему предназначались все эти чувственные строки. У Джисона своеобразный кинк на занятия сексом под музыку. Не удивительно, он же музыкант и это буквально вся его жизнь. Если есть возможность объединить любовь к музыке и Ли Минхо, почему бы не воспользоваться этим? — Однажды в особо задорном настроении я расскажу Эйтизам, что ты делал со мной под Man on Fire. Чтобы просто вредности ради насладиться их лицами. — И кого ты там этим удивить собрался? — хмыкает Хан, развалившись на диване, — Хочешь покажу видео с выражением лица Чонхо? Помнишь тот БДСМ-ный опус про Хонджуна и Сонхва, который ты кидал в наш чат? Чанбин переслал Уёну, и говорят, что они с Саном его при всей группе вслух по ролям зачитали. Юнхо выл и плакал от смеха на плече Минги. Я думаю, именно после этого у Ёсана волосы и покраснели. Джисон наверняка устал, у него было много работы, но тем не менее — он сидит тут, рядом, шутит и терпит его ворчание, плохое настроение и загоны, позволяя вредничать. Минхо испытывает согревающую, бесконечную благодарность. Он не успевает увернуться, и вот Хан проводит кончиком языка по коже на шее, прикусывает и трется носом за ухом. Это очень приятно, но Минхо не может просто так поддаться. — Прекрати, — он отталкивает парня плечом, — Будешь кусаться, опять останутся следы. И как объясняться будем? Опять историю про комаров плести? — Чем тебе не понравилась история про комаров, хён? — Какие комары в сентябре месяце, придурок? И сами дураками выглядим, и людей такими же выставляем. Сколько раз уже ему приходилось рассказывать истории о случайных падениях, укусах насекомых, аллергических высыпаниях подозрительного гематомного вида? Джисон хитро щурится, не отводя взгляда от лица парня, пальцы его ложатся на обнаженную в домашних шортах коленку Минхо, задержавшись на ней совсем не на долго. Рука скользит выше, мягко, но настойчиво, пока не достигает края шорт чуть выше середины бедра. Хан водит подушечками пальцев по покрывшейся мурашками коже. С этим ничего не поделаешь — они давно не проводили время вместе, не занимались любовью, даже почти не целовались. Минхо истосковался, тело его соскучилось и предательски реагирует даже на такие незамысловатые ласки. Он знает, что у Джисона нездоровое влечение к его ногам. Как-то Хан даже зачитал импровизированный реп, посвященный тонким щиколоткам и мускулистым бедрам, красочно и с щедрой долей кринжа накидывая комплименты и делясь фантазиями на их счет. Минхо тогда чуть не подавился от смеха. Правда уже чуть позже он чуть не подавился стоном в пересохшем горле, когда эти самые тонкие щиколотки были на плечах Джисона. Минхо не сопротивляется, но и никакой инициативы не проявляет. Только откидывается назад на спинку дивана и совсем чуть-чуть шире разводит ноги, внимательно следя за своим парнем. Джисон самодовольно улыбается и седлает его, сев лицом к лицу и положив руки ему на плечи. Минхо и хотелось бы повредничать еще, но ладони уже привычно, по-хозяйски скользят по тонкой талии Хана, поднимаются выше, чтобы погладить лопатки и широкие раскаченные плечи, а затем снова вернуться на талию. Этот контраст стройности и одновременной широты фигуры Джисона заставляет Минхо порой дуреть и вызывает желание заобнимать если не до смерти, то хотя бы до состояния легкой асфиксии. — Прости, — он прижимается лбом к груди Хана, прикрыв глаза, продолжая поглаживать его талию сквозь ткань свободной футболки. Джисон удивленно вскидывает брови. — За что ты извиняешься, хён? Пальцами, слегка шершавыми из-за гитарных струн, он бережно берет Минхо за подбородок и заставляет поднять лицо, чтобы заглянуть в глаза. — Я как ребенок себя веду. Жалуюсь, как будто ты не сталкиваешься со сложностями, не пашешь как чёрт, не испытываешь такого же давления, если даже не больше — ты же ещё продюсер. Хан качает головой, берет его лицо в свои ладони и ласково обводит большими пальцами линию скул, гладит щеки, как большого кота почесывает за ушами. — Что-то ты совсем расклеился. Это не дело, чагия. Минхо усмехается уголком губ. Вот оно как, оказывается — быть по эту сторону баррикады. Ещё со времен трейни в большинстве случаев это он жалел эмоционального, взрывного Джисона, успокаивал и подбадривал. Столько лет прошло, и вот Хан Джисон вырос из щуплого, задиристого мальчишки в мужчину — успешного продюсера, мускулистый шкаф, в кого-то, кто может быть спокойным и стойким, щедрым, заботливым и опорой для любимого человека. Джисон наклоняется и накрывает его губы своими. Чёрт, он так соскучился. Любое дерьмо легче пережить, когда Хан рядом, когда вот так смотрит на него, словно Минхо самый потрясающий человек на земле. Их языки быстро находят друг друга, сплетаются, а руки Хана проворно забираются под футболку парня, гладят подрагивающий живот, ногтями слегка царапают соски. Джисон разрывает поцелуй и прижимается губами к уху Минхо, заставляя мурашки разбегаться по шее от горячего дыхания. — Видимо после короны у нас какой-то новый вирус, в этот раз отключающий не вкус, а зрение. Иначе я не знаю как они не видят самого красивого и невероятного человека на планете. Минхо не может сдержать улыбки. В голову приходит пара вариантов ответных комментариев, едкая шутка про Хёнджина, но какой-то внутренний голос заставляет его заткнуться, не портить момент и просто наслаждаться. Хан зарывается пальцами в его волосы, сжимает их и оттягивает назад, заставляя Минхо закинуть голову, выцеловывает линию подбородка, кадыка, спускается к ключицам, утыкается носом в изгиб между шеей и плечом, вдыхая запах кожи. Джисон, соскользнув с его колен, устраивается между ними, задирает рубашку и языком проводит несколько влажных дорожек от груди, начиная с затвердевших сосков, до линии резинки шорт. А затем он цепляется пальцами за резинку и начинает тянуть вниз, предварительно легким шлепком заставив Минхо приподнять бедра. — Что ты делаешь? Ты же уставший, да и в душе ещё даже не был. Протест выходит какой-то очень ленивый и неубедительный. Скорее Минхо в своей любимой манере что-то промурлыкал себе под нос, а потом сам же отмахнулся от этого в момент, когда теплая ладонь обхватила его член и сжала. Всё, он безоговорочно капитулировал. Из-за плотного рабочего графика Джисона у них давно не было секса, а он из-за своих эмоциональных переживаний и самокопания даже не дрочил. В прямом смысле руки как-то не доходили. Поэтому когда горячий влажный рот Хана опускается на его головку, у Минхо перед глазами рассыпаются мелкие искры. После неторопливых, глубоких движений головой вниз и вверх, Джисон наклоняет её в бок, и член оттягивает изнутри пухлую щеку. Щеки, что свели с ума миллионы стэй и Ли Минхо вне очереди. Хан поднимает на него большие темные глаза, в которых горят лукавые, озорные огоньки. Он выпускает член изо рта, придерживает его рукой, так что между головкой и губами натягиваются блестящие ниточки слюны. Джисон специально это делает, потому что знает — его парню это ужасно нравится и такая картинка не слабо бьет ему в голову. Это всё из-за их совместного пристрастия к аниме. Как-то во время просмотра хентайного ролика Минхо вбросил комментарий, что считает очень сексуальным эту фишку со слюной и она классно смотрится на экране. Теперь Хан бесстыдно использовал этот прием, причем получалось у него круче, чем в любом мультике. Ещё и эта новая темно-синяя прическа придает аниме-антуража. — Блядство, — только и выдыхает Минхо, не в состоянии оторвать взгляда от этой картины. Джисон поднимается на ноги, после пары ловких движений его широкие джинсы падают на пол, и он возвращается на колени к Минхо, член которого от возбуждения прижимается к пупку и немного пачкает смазкой край футболки. Размякший и податливый, словно вся энергия сошлась в одной области паха, Минхо громко дышит, когда Хан обхватывает их напряженные члены вместе одной ладонью. Скользящее трение от смеси смазки и слюны вызывает приятную дрожь в теле. Джисон работает рукой, крепко и плавно, позволяя Минхо поймать свои губы во влажном, затяжном поцелуе. Сегодня им не до затейливых поз и воплощения грязных фантазий. Джисон определенно вымотан работой, он об этом не скажет ни за что, но Минхо прекрасно понимает то, что у Хана нет сил. Да и он явно не в подходящем настроении был последнее время. Но это и не требуется. Сегодня их ласки не о «Я хочу тебя, ты заставляешь моё горячее нутро тянуться навстречу к тебе, хочу поймать поцелуем каждый твой стон». Сегодня в каждом прикосновении сквозит «Я здесь, я тоже соскучился, я рядом». Минхо кончает первым, с мурчащим полустоном, обильно изливаясь в ладонь Джисона. Переплетает их пальцы, так что его ладонь теперь тоже вся влажная, и обхватывает член Хана. Тот, чуть согнувшись, благодарно утыкается ему в плечо и невесомыми поцелуями касается шеи до тех пор, пока тугая струя не ударяет ему в живот. Минхо стаскивает с себя уже и без того заляпанную футболку, тщательно вытирает Джисона, их руки и самого себя. Футболка летит на пол в ожидании стирки. Они лежа устраиваются на диване — сегодня Минхо маленькая ложечка, а Хан большая, хотя обычно наоборот. Чудовищу неудовлетворенности кинули большой кусок мяса, и оно утащило его в глубины своей пещеры, на время скрывшись из зоны видимости и оставив Минхо в покое. Сейчас он чувствует только щемящую нежность и плавное движение грудной клетки Джисона, который размеренно дышит, плотно прижавшись сзади. — Однажды, — шепчет Хан, носом зарываясь в темные пряди его волос, — Я напишу все песни, которые хотел, заработаю достаточно денег, куплю дом на Чеджудо и увезу тебя от всего мира. Будем гулять у вулкана и купаться в океане целыми днями. — Ты что, дурила, забыл, что мы оба не умеем плавать? — хмыкает Минхо, но всё равно не глядя находит ладонь Хана и сжимает её. — Ну и что? У нас будет вся оставшаяся жизнь, чтобы научиться. Минхо на 99% уверен, что такого никогда не будет. Это не их история, такое с ними возможно только в фанфиках, увы. Но Джисон мечтатель, а ещё очень сильно любит, той самой запретной, пламенной любовью, желает его поддержать и подбодрить. Минхо это ценит. Поэтому позволяет себе на один короткий вечер отогнать все дурные мысли и поверить, что именно так оно всё и будет, после всех их контрактов и славы. Представляет, как прохладная соленая вода лижет ему ступни на пляже Чеджудо, пока крепкие руки Джисона обнимают его сзади до конца их дней.

***

https://t.me/squirrelbun — пространство, где, я надеюсь, будем говорить обо всём:) P.S.: Если вы хотите узнать историю, что именно у наших пацанов произошло под Man on Fire, дайте мне знать ;)