Чмок перед сном.

Аль-Хайтам научился не привязываться. И не привязывался начиная с двенадцати лет. Но, увы и ах, он мог контактировать с людьми и в детстве. Поэтому, так уж вышло, единственной его привязанностью был Кавех. Они дружили с самого детства и ни разу не ссорились. Точнее, они, конечно, обожали споры, но никогда не прекращали из-за этого общение. Было круто ходить в одну школу, в один класс. Они могли даже быть в одной группе садика, но Хайтам был на год младше и "сравнялся" только в школе, когда пошел раньше. Сейчас они сидели за одной партой. Сейчас, в данный момент. На некоторых уроках строгие учителя придумывали свою рассудку, но это их и не особо волновало. Плоха была не только привязанность Хайтама к Кавеху, но и влюбленность в него. Надо было с этим просто жить и ни за что никому не говорить. Хайтаму было страшно за себя. Нет, вы не подумайте, кавех абсолютно точно не гомофоб. Хотя, может и так, они об этом не говорили... Но даже если и так! Он обязательно поддержит Аль-Хайтама. Страшно было то, что в их стране об этом не особо можно говорить без вреда себе. Кавех потыкал ручкой в Хайтама, отвлекая его. Он хотел показать на свой учебник. Обычный текст по литературе. А, нет! С обведенными буквами. Чтож, пришлось все внимание переложить на учебник. О, там было предложение о ночёвке. Великолепно! Он мог принять Кавеха когда угодно, просто из-за школы ему самому не всегда удавалось. Или ещё из-за чего-то. А сегодня пятница, значит все равно. Аль-Хайтам показал из пальцев знак окей. Но всё-таки про себя подумал, что Кавеху надо хотя бы делать вид, что он слушает учительницу, а не выбирает какие-то буковки. *** После школы они пошли сначала к Кавеху, чтоб сразу остаться у Хайтама и ни о чем не думать, не договариваться о времени, а уже точно все знать. Аль-Хайтам зашёл в уже знакомую квартиру. Она была на втором этаже и лифт даже не пришлось вызывать. Он был тут только в прихожей и комнате Кавеха. И никогда не ходил, когда дома были его родители. Кавех на удивление быстро переоделся и взял всё, что нужно будет, чтоб остаться у друга. Они пошли по солнечным улицам. Каждый доказывая свою точку зрения в обсуждении о том, возможна ли новая цивилизация после людей. Неважно... Наступала весна. И при чем достаточно резко, снег сразу растаял, а воздух прогрелся, что можно было ходить без курток уже в марте. Вот, они дошли до Хайтамова дома. Осталось подняться на лифте. На кухне сидела бабушка и пила чай, разговаривая с подругой по телефону. Она всегда була только "за" присутствие дома Кавеха. Ей он очень нравился как единственный друг внука. Родители приедут через пару часов где-то на полчаса, буквально "проверить". Иногда он мог оставаться у бабушки, потому что она жила недалеко. Но на самом деле они всей семьёй жили "на два дома". Поздоровавшись, они прошли в комнату Хайтама. Только усевшись на кровать, на него накатилась тревога. Это была первая ночёвка после его полного принятия влюбленности в Кавеха. Он знал, что это произошло давно, но понял это недавно. Поэтому все его действия казались не такими. Будто он слишком громко смеялся, слишком долго смотрел... Вот сейчас он слишком близко сел к Кавеху. Нет, конечно, хотелось ещё юлижеч но все равно нельзя, нет, точно нель- Кавех и вовсе улёгся ему на колени. Сам. Значит, не так ему и мерзко было, не так они и близко сидели. — Фух... И я все ещё считаю, что промышленность, уголь, и далее, и далее, нужны только людям. Ну, вдруг будет форма цивилизации, у которых вообще не будет оболочки, — в конце он для чего-то добавил голос, которым рассказывают страшилки. — Хорошо... — Хайтам изо всех сил пытался не выказывать эмоций. — Что ты весь такой из себя хмурый? Что-то произошло? — Кавех поднял руку и похлопал по щекам, будто приводя в чувства. — Ничего. — Точно? — Кавех поднялся, сел рядом, в полоборота смотря на него. — Я могу помочь если что! Сегодня Кавех был на удивление активен и возбуждён. — Да тут будто тебе не нормально, — Хайтам не хотел язвить. У него сама по себе появилась слабая ухмылка. Просто прищур глаз. Кавех широко улыбнулся и положил ему на плечи руки. Тепло растянулось теперь по всему телу и тут же испарилось. Хотелось обнять его, прижаться, чтоб никогда это тепло не уходило. *** Кавех спал. Или делал вид, что спал. Ну, все бывало. Хайтам решил, раз он не видит, его можно рассматривать так и сяк. Абсолютно не боясь ничего. Он аккуратно убрал светлые волосы за ухо. Они прикрывали глаза. Ресницы, такие же светлые, чуть трепетали. Нос был такой прямой и в общем идеальный, что Хайтам мог и завидовать. Опускаясь ниже, его взгляд задержался на губах. Они были такие яркие! И совсем сухие. Затем убрал руку из-за уха и потрогал большим пальцем губы. Они были такие шороховатые и будто сами по себе геометрические. За разглядыванием губ, Хайтам не заметил, как эти светлые ресницы открылись. Теперь кавех смотрел на него в ответ. Он двигался так тихо как мог. Ну, хайтам и не заметил, что его руку схватили и опустили. Кавех придвинулся ближе. Он лежал на подушке ниже и поэтому смотрел ровно в глаза исподлобья. Казалось, он улыбнулся. На самом деле, Хайтам сейчас был готов сгореть со стыда и успел поблагодарить настольную лампу за точ что не так сильно освещала комнату, он ведь наверняка покраснел. Кавех поднял голову и придвинулся ещё ближе. Ещё ближе. И поцеловал Хайтама. У них у обоих были сухые губы. И Хайтам не умел целоваться. Божечки, он не подготовился к своему первому поцелую! Но Кавеху видимо было плевать. Аль-Хайтам взял его лицо за щёки. И снова ему стало ужасно стыдно. Он резко отстранился. И уже не мог понять, что было на лице Кавеха. Возможно потому, что все расплывалось перед глазами из-за уже готовых вылиться слёз. Он отвернулся на другой бок. Чтобы не видеть Кавеха или чтобы не показывать, что он плачет — сам не знал. Кавех водил по его спине, потом потрогал за плечи, будто в просьбе откликнуться. Нет, не сейчас. Но Кавех начал говорить. — Прости, — его голос дрогнул на этом же слове, а дальше он говорил непривычно высоко. — Правда, прости. Если ты не хочешь что-то делать, то и не надо. Я поступил неправильно. И вообще, как я мог подумать об этом. Совсем видимо мозг задымился. Как думаешь, все пидоры такие? "Пидор". Кавех сейчас себя так назвал? Хайтам знал, что это только и только оскорбление. — Это ты о ком? — да, его голос тоже уже не был прямым. — Прости. — Обо мне? — зато теперь Хайтам точно знал что поступил глупо. — Нет же! Это я — тупой пе-. Он не успел договорить. Хайтам перевернулся обратно к Кавеху. У него теперь точно были красные глаза и мокрые щеки. — Не оскорбляйся хотя бы сам, пожалуйста. — Я не оскорбляюсь. Как ещё может называться человек, который, видимо, ничерта не знает о себе самом? — Как угодно. И что-то ты о себе знаешь. Во-первых ты мужчина... — А если я не хочу быть мужчиной? Не в плане я теперь буду перед самим собой танцы выплясывть чтоб быть женщиной, а в плане я не хочу слушать вечно от мамы про то, что я недостаточно силен. Но! Если бы я родился девушкой, было бы все ещё хуже... Я не могу сформулировать кто мне нравится, потому что опять называть их мужчинами будет неправильно, ведь мне самому так не нравится... — тут уже и Кавех начал плакать. — Хорошо. Но ты же уже знаешь что ты от себя хочешь. И ты сделал ...это... потому что хотел — Хайтам боялся называть поцелуй поцелуем. — Я – хотел, а ты – нет. Так тоже нельзя. — А сейчас ты хочешь? — Да, — Кавех уткнулся носом в одеялку и старался никуда не смотреть, старался быть с закрытыми глазами. Аль-Хайтам стянул с него одеяло и постарался взять его за щёки также, как когда они целовались. Кавех почти удивлённо посмотрел на него: — Но тебе же все равно от этого не захочется. — Честно, мне уже хочется, — снова этот прищур. Кавех робко, совсем чуть-чуть двинулся вперёд. А навстречу ему Хайтам. Они столкнулся сначала лбами и только потом им удалось поцеловаться. Это был соленый поцелуй из-за слез. На ничего. Все равно, получалось так нежно и невесомо, что было на все плавать. Они снова отстранилась друг от друга. Из глаз Кавеха снова полились слезы. Но теперь на его лице была улыбка. Аль-Хайтам обнял его. Они никогда так не обнимались. Так и не обнимаются друзья. *** Хайтам только проснулся. Перед открытыми глазами сразу был Кавех. — Ммм, а когда бы ты признался? — А сам-то, — Аль-Хайтам ещё не всё понимал из-за своей сонливости. — Знаешь, что такое небинарность? — Нет, я, оказывается, живу в пещере. — Это то, о чем я тебе вчера плакался. Хайтам, может, все ещё понимал не все. Но сейчас ему захотелось чмокнуть Кавеха. Прямо в лоб. Так он и сделал.