Особенный

      Геннадий Аверин всегда был умным ребёнком, не умнее своего брата, но явно сообразительнее некоторых сверстников, и он прекрасно знал, что некоторые тайны должны быть запрятаны как можно глубже.       Геннадий Аверин очень любил рисовать, но свои блокноты никому и никогда не показывал, вернее, показывал, но только специальные, с заготовленными портретами членов семьи и небрежными набросками птичек, абсолютно стерильные, они заставляли людей улыбаться и трепать его по голове в одобряющем жесте, Гена улыбался в ответ, но недолго и не сильно широко, он ещё слишком мал, чтобы его фальш не смогли распознать, но Гена всё ещё умён и знает, как компенсировать собственные недостатки.

***

      Этой ночью было особенно холодно, и Гена счёл верным решением одеться потеплее. Держа в левой руке лопату и накинув на плечи рюкзак, он аккуратно перелез через подоконник на первом этаже. Луна была достаточно яркой, и в фонаре не было никакой нужды, единственным препятствием для юного Аверина мог стать фамильяр, но и это Гена учёл, надев скрывающий магический след медальон, чтобы получить его пришлось пробраться в кабинет отца, но свой стыд мальчик заглушал мыслями, что всё на самом деле оправдано. Спрыгнув на землю, Гена вздохнул и достал из рюкзака блокнот, там, на одной из последних страниц, была изображена девушка в голубом платье, её звали Алина Грушевская, и она считалась без вести пропавшей, хотя на самом деле её отец, насиловавший родную дочь несколько лет, убил девушку и закопал её тело в лесу, больше подробностей Гена не знал, но это и не важно, главное, что если тело обнаружат, то преступник будет наказан, ведь следы ДНК под ногтями жертвы не дадут соврать.       Гена глубоко вздохнул и сосредоточил свой взгляд на рисунке, который, как и множество других, нарисовал глубокой ночью, пребывая в кружащем голову трансе. Волна энергии прошлась сквозь его тело, вызывая табун мурашек, Гена стиснул зубы и перенаправил этот поток в землю, из которой, один за другим, начали подниматься чёрные как ночь острые камни и складываться в небольшую тропинку. Мальчик пошатнулся и едва не упал, создание пути отняло у него куда больше сил, чем ожидалось, но виной тому стала бессонница, приближался канун Дня Всех Святых, и чтобы не думали об этом празднике люди, но Гена явно ощущал всколыхнувшуюся мёртвую энергию, идущую из глубин, коих не в состоянии достигнуть ни один живой человек или див.       Идя вперёд, Гена размышлял над тем, что ему делать дальше, в конце концов они с Сашей рано или поздно отправятся в Академию, а там велик шанс, что его способности обнаружат, сосед как минимум, мальчик отнюдь не питал себя надеждой, что все в этом мире имеют столь крепкий сон, как у его брата. И что тогда ему делать? Вернее, что с ним будет? Отправят ли его на принудительное обследование или обязуют поступить на службу в Управление? Гена не хотел ни того, ни другого, он в принципе иметь дело с магией не желал, но наследственность его мнением не шибко интересовалась, и с этим пришлось смириться. Аверин даже попытался найти в этом плюсы, создавая картины, частично срисованные с обрывистых видений, но показывать их кому-либо пока нельзя, слишком уж чётко проглядывались сквозь бумагу очертания чего-то незыблемого и потустороннего. Наконец камни остановили свой рост, острыми концами указывая на место, где нерадивый папаша закопал свою дочь, Гена вздохнул, сегодняшнюю ночь он явно проведёт не в тёплой постели, но хотя бы сможет помочь одному, пускай и мёртвому человеку. Крепче схватив лопату, он приступил к работе.

***

      «Дорогой дневник, прошло около трёх дней с моей последней вылазки, видений с тех пор не было, а значит, преступник пойман и Алина свободна. Это хорошо, но ещё лучше то, что у Саши наконец проявились силы, он может создавать ледяные копья, и я рад, ведь теперь мои способности не смотрятся чересчур странно, мы уже договорились о том, чтобы рассказать отцу и Кузьме вместе. Что же насчёт Академии, то я перестал волноваться так сильно, ведь время ещё есть! Я улучшу контроль и к моменту поступления, уверен, смогу спать без задних ног, не тревожа себя или соседей… »       Постучав по бумаге карандашом, Гена внезапно нахмурился и, выдернув лист из тетради, смял его, бросив в мусорное ведро. Нет, этому не место рядом с его рисунками, которые при желании можно объяснить и которые он собирался, все до единого, спрятать перед отъездом. Где-то за окном раздалось пение птиц, новый день вступал в свои права.