Каменное прошлое, живое будущее

Кажется, это было слишком давно, должно было размыться, затенённое другими воспоминаниями. Но до сих пор приятно покалывает кончики пальцев, когда прокручиваешь вкус детства, словно на языке сливочную ириску. Поздней ночью прикрываешь глаза, а перед ними снуют туда-сюда картинки. Такие яркие и солнечные, пропитаные простым счастьем. Они слепят даже в темноте, под веками, что наворачиваются лёгкие слёзы. Хочется вернуться, вновь окунуться в приятное время, пропустить через себя трепещущее чувство свободы и чистоты. Холодной зимней стужей за окном уносится волнение, остаётся ностальгия, завязывается тугим узлом в груди. Тихий скрип качели, звонкий смех и тёплая ладошка лучшего друга. Этого было достаточно тогда и так не хватало сейчас. Тогда рука об руку шагали по тропе жизни, росли и менялись. Видимо, слишком изменились. Подтаявший пломбир и липкие от сладости пальца утонули в прошлом, теперь по рукам течёт талый снег, окрашенный кроваво-красным. Долго лежать не получается, он подрывается с постели, словно выныривая из-под толщи воды, плотности воспоминаний. Пальцы прочёсывают кудри, взлахмачивая каштановые пряди. Пачка сигарет услужливо лежит на столе, одна быстро зажигается чиркнувшей спичкой. Тлеющий огонёк разбавляет гнетущую тьму, цепляет взгляд. Окно не открывает, совсем нет желания впускать в комнату уличный холод, что и так уже давно поселился где-то внутри квартиры и души. Взгляд направляется куда-то вдаль, на буйно падающий снег и тёплые лампочки в квартирах, где от чего-то не спали люди. Снова накатывают мысли, как пьяный бред плавят мозги, заставляя грустную усмешку растянуться на губах. Им по семь, может чуть больше. Накрахмаленные воротнички, галстуки и добрые, но строгие голоса учителей. И десятки новых лиц - первое сентября грохотало вокруг непривычно. Мамы при параде, закрученные локоны и лучшие платья, гордый взгляд на школьников. Их поставили рядом на линейке, среди других задорных ребятишек. Робкое «привет», по-детски наивное, сквозящее заинтересованностю. Дальше одна парта, неловкие взгляды, компот в столовой и тяжёлые портфели. Первые пятёрки, перешептывания на уроке, под недовольное ворчание преподавательницы по чистописанию. Беготня по двору и замазанные болючей зелёнкой коленки. Мечты. Бесконечно воображаемые мечты, глупые, но такие серьёзные тогда - вот бы после ужина дали еще одну конфету, или папа принёс домой какой-нибудь несомненно увлекательный наборчик игрушечных солдатиков. Странно-душевные разговоры, когда выпустили погулять за сделанные уроки. «Володь, пора ужинать!» с окна, краткое прощание и печальный взгляд в спину новому другу. Зима, снежки и снова догонялки, до насквозь промокших варежек и ботинок. Яркие звёздочки в карих глазах зарождают в глубине что-то тёплое. Пожалуй, в этот момент все и началось, сначала совсем незаметно, просто живущей где-то под рёбрами бабочкой в куколке. Сигарета дотлела до фильтра, опадая привычной горечью на языке. Бычок одним движением кисти отправился в пепельницу. В доме напротив погас свет в окошке, а буйный ветер больше не выл между серых пятиэтажек. Сон не шёл, рука сама потянулась к пачке. Вторая сигарета повторила путь сестры. Спичка прошлась по коробку, обломившись под беззвучный выдох. Снова попытка, и пламя режет глаз, затяжка - уже полноценный вдох, жжёт приятно. Им четырнадцать, по венам бурлит кипящая кровь. Нервы дёргает, казалось, такая серьёзная цифра. Мир перед глазами перестаёт мелькать бесконечным карнавалом. Дома всё уже не так гладко, улица чудится еще привлекательнее. Лёгкая зависть, когда отец друга дарит ему дорогие вещи, которая пропадает, стоит только на чужом лице засиять улыбке. Володя получает на день рождения гитару, учит первые аккорды, пока он наблюдает близко, помогает словами и на деле. Интересы меняются так же быстро, как они сами. Одного тянет к себе что-то неисправимо грязное, но такое манящее, запретное и щекочущее адреналином. Второй разрывается между прихотями отца, образом послушного сына и желанием доказать всем, что он сам; тоже чего-то стоит. Отстранение подкралась незаметно, стукнув по голове тяжёлым ломом. Ссоры уже более серьёзные, чем неподделённая игрушка. Но после снова вместе, заталкивающие разногласия в дальний угол, тянущиеся друг к другу из последних сил. Каскад эмоций шумит непонятно, но отпустить друг друга кажется настоящим безумием. Как пытаться избавиться от частицы себя. Год сменяется другим, привыкать становится легче, оба растут. Смотрят на друзей, на сверстников, за ручку гуляющих с девчонками по парку. Сопливая романтика кажется чуждой, чем-то чудаковатым, но притягательным. Первые ухаживания за одноклассницей даются легко, затем вторая, третья, приятели хохочут ему, вошедшему во вкус, приятное "ну ловелас" . Когда замечает вову с рыжей девчушкой со двора, колет ревность. Всё желание быть крутым отпадает, не дразнит эго извечно оказываемое внимание, к нему тянет сильнее, он не подаёт виду. А в сердце пробуждается спящая в коконе бабочка, весенними цветами распахивая лепестки, опутывая стебельками лёгкие. В ход идёт уже третья сигарета, последняя оставшаяся. Шестнадцатилетие он встречает раньше - на два месяца старше суворова. Погода выдаётся поистине прекрасной, солнце печёт теплом лета. Им удаётся выбраться на природу, у покойной никитиной тётки домик в какой-то деревенской глуши. Сумки небольшие, берут только самое нужное, на автобусе по дороге и ямам. Володя взял гитару, он без спроса одолжил у отца пару бутылок спиртного. Вырваться из юркого строя пацанских дел, что поглотили уже кащея глубже некуда, кажется благословением и даром свыше. На жалкие пару дней жизнь снова играет красками, они избегают тревожных тем, болтая ни о чём. Под вечер - покрывало, водка и поле впереди. Трава приятно щекочет ноги, в нос бьёт запах полевых цветов, все вокруг колышет ветерок. Градус развязывает язык, делает смелее, заговорческим шепотом подталкивает к откровениям. Володя пьяно запевает, какую-то мелодию перебирают ловко пальцы, дрожат натянутые струны. Он лежит рядом и не может отвести глаз от загорелой кожи, освещаемой только начавшим заходить солнцем. Когда музыкант самоучка откладывает инструмент, поднимается, оказываясь рядом. Не получается сдержаться, желание берет вверх быстрее, чем успевает одуматься. Прикосновение губ лёгкое, пробующее, еле ощутимое. Несмелый ответ, горячая ладонь на щеке. Плевать на всё остальное, на все никчёмные презенты и зависть прошлых лет. Он получил лучший подарок - самый трепетный в его жизни поцелуй. Покрывало чуть мнётся, счастливые улыбки и ласка, губы не отпускали другие до самой ночи, пока они не уснули в объятиях друг друга, укрытые одеялом звёзд и убаюканные треском сверчков в колосьях травы. Смущение и неловкость на утро, алкоголь оставил все воспоминания нетронутыми. Кажется, что на щеках и сейчас расцветает румянец. Упаковка уже пуста - раздумия тратят много сил и табака. Кто же знал, что это их последнее лето. Дальше закрутилось, завертелось, нескончаемый поток дел и загонов. Промах, фатальная ошибка и первая ходка. В начале письма, единственная отдушина в паутине страха и неприязни. Скомканные улыбки за чужой успех, чтобы продолжать казаться серьёзным в месте, где слабость не терпят. Мысленная любовь, отражаемая в чернилах на бумаге. Вязкая смола чего-то неостановимо грядущего. Письма заканчиваются резко, короткими строками. «Ухожу служить, люблю. Навечно твой В.С». Без единственного лучика в серой мгле тяжело, он откровенно не справляется. Последний год меняет сильнее всего, выбивает последнее человеческое. Улица встречать пустотой, а он её в ответ своей. Видеть родное лицо в душноте качалки странно, неужели вернулся. В глазах напротив теплится что-то знакомое, но кажется оно таким призрачным, что не получается поймать. Всё-таки и вправду слишком изменились, прошло много лет. Спор выливается в настоящий конфликт, даже после расхода пацанов остаётся неприятный осадок. В чужих зрачках мелькает разочарование, внутри так скручивает, хоть на колени вставай. Вместо этого ответные колючие слова, тупая защитная реакция, делающая только хуже. Обида и недосказанность заменяют прощение. Затёртая в юности разница во взглядах сейчас пробилась наружу плохоскрываемой агрессией, наперебой с ноющим чувством привязанности где-то глубоко внутри. Прошлое вправду остаётся в прошлом. Былого не вернуть, не обрести вновь ту дрожащую светлость. Не будет так, как было раньше, остался лишь пепел старых кассет, на которых хранится тепло тех дней. Плащ на плечи ложится спустя несколько минут, когда помятая пачка уже покоится в мусорном ведре. Входная дверь хлопает, оставляя комнаты пустовать. Может, прошлое остаётся позади, но будущее всё ещё в их руках.