Возможно.

– Стюарт, я давно хотел спросить... – начал Нил во время одной из посиделок с дядей. Вообще, разговаривали по телефону они не так часто, а встречаются так ещё реже. У Джостена была сначала учёба, затем и спортивная карьера, у Хэтфорда – криминальный бизнес, который нельзя оставлять на произвол судьбы. Так что любые вопросы племянника мужчина принимал с охотой, даже если это окажется что-то по типу: «Какая погода была в Лондоне неделю назад?». Но сейчас был другой случай, о чём можно было догадаться хотя бы по его выражению лица, задумчивому и полному сомнений. Похоже, это что-то серьёзное, задевающее призраков прошлого. – Что сказал тебе отец тогда в Балтиморе? – вот и оно. Балтимор. – О чём ты? – искренне не понял Хэтфорд и пока Джостен подбирал более подходящие слова, он перебирал все фразы Натана, сказанные им в тот день. – Перед тем, как ты выстрелил. – начал младший, всё ещё оставаясь задумчивым. – Мне показалось, что он что-то сказал тогда тебе, но слов было не разобрать. Ох, кажется, Стюарт вспомнил... Теперь он действительно задумался об этом, да только мозг как назло подкидывал совершенно другие воспоминания, более старые, более личные.

***

Музыка разливается по комнате. Звучит она приятно, несомненно, но это не спасает от гнетущей атмосферы, вызванной присутствием в помещении Натана Веснински. Балтиморский Мясник собственной персоной в доме Стюарта Хэтфорда. Такого не было, кажется... Никогда. Все встречи до этого проходили не то что вне территории особняка, а вне территории этой страны, в США. И они молчат. Стюарт делает очередной глоток чая, в то время как Веснински глушит свой отвратительно горький кофе и оба не произносят ни слова. Натан кажется поистине задумчивым, но британец точно знает, зачем тот решил наведаться к нему. – Мэри знает? – только и спрашивает он. – Мэри ни о чём не знает. И не узнает. – отвечает в своей привычной манере и расплывается в ехидной ухмылке. – А что, боишься, что ей станет известно обо всём? Хэтфорд хмыкает что-то отрицательное и машет головой. Он знает, что Натан не расскажет. Да и если расскажет, он врятли потеряет многое. Отношения с сестрой испортились уже давным давно и, как не странно, инициатором стал именно он, высказав протест браку с Веснински. Как же иронично всё обернулось. И Стюарт продолжил бы утопать в своих мыслях, не замечая ничего вокруг, если бы чужая сильная ладонь не легла на плечо. – Ну что тебе опять нужно? – интереса нет, но есть нотка грусти как в голосе, так и во взгляде, направленном точно в ярко-голубые глаза. – Знаешь, у меня сегодня нет настроения на твои игры. – Ну какие там игры, Стюарт. Я просто хотел предложить тебе танец, пока музыка подходящая. – Хэтфорд прислушался  ритму и понял, что не заметил, как песня сменилась на другую, действительно более подходящую для танца в паре. – Окажешь милость? – на раздумье уходит пара секунд и он встаёт с места. – Единственный раз. – это вполне устраивает Веснински и он удовлетворённо кивает, затем протягивая руку. – Как скажешь. Хэтфорд делает глубокий вдох прежде чем вложить свою ладонь в чужую, а Натан тут же притягивает его ближе и уводит ближе к центру комнаты, уложив при этом вторую руку на талию мужчины. Постепенно выстраивается определённый ритм, в котором оба двигаются, не сговариваясь. Чтобы быть слаженным механизмом не всегда нужны слова. Они кружатся в танце, чем-то отдалённо напоминающем вальс. Весь контроль вместе с ведущей позицией Стюарт отдал Веснински, решив довериться «течению» и сильным рукам, что было бы глупо, не будь он тем, кем является. Очередной красивый перелив мелодии сочетается с таким же красивым вращением, после которого следует поддержка и резкий прогиб Хэтфорда к полу. Натан держит крепко, так, чтобы тот наверняка был уверен в том, что не упадёт. Музыка всё не заканчивается, но танец уже подходит к завершению, пока Веснински завлекает Стюарта в поцелуй. От нежности было одно название. Она была настолько мнимой, что почти не заметной. Лишь казалась. В таких делах тот уже не церемонился и проходит всего несколько мгновений перед тем, как британец ощутил чужой язык в своём рту, извучающий его и блуждающий так, как заблагорассудится. – Когда-нибудь я точно тебя убью. – почти шипит он в самые губы Веснински, стоит только отстраниться друг от друга. – Но только не сейчас. – вторит ему тот, после прикусывая чужую нижнюю губу до крови. Натан проводит по этой ранке языком врего один раз, после чего неспешно спускается поцелуями ниже. Подбородок, линия челюсти, за ухом, вниз по шее. – Только не сейчас... – всё же сдаётся Хэтфорд под этим своеобразным натиском. – Когда ты пересечёшь черту. – договаривает вместе с выдохом. Снова повисшая тишина уже не затягивается надолго и её нарушителем теперь становится Натан. – Мэри беременна от меня. – совершенно спокойно преподносит эту новость, не собираясь отвлекаться от своего занятия. – Похоже, мы ещё не скоро встретимся вновь. Конечно, Стюарту не было грустно. Печалило лишь то, что он узнал эту новость не от самой Мэри. В любом случае, он обязательно предложит им какое-нибудь имя. – Похоже...

***

Встретились они действительно не скоро. Сейчас, стоя напротив Натана Веснински, Стюарт вспоминает, как больше 19 лет назад обещал убить его и как 9 лет назад они виделись в последний раз. Он подходит к мужчине ближе, пока тот лишь делает вид, что сопротивляется. Веснински не мог не принять свою участь и уж точно не мог оказаться глупцом, чтобы не понять её. Пистолет оказывается в руке британца и он, не медля, направляет дуло на Мясника. А небесная голубизна пробирается в самую душу, не давая даже малюсенького шанса отвести взгляд. – Я действительно пересёк черту. – время пришло. – Спасибо за всё, Стюарт Хэтфорд. Выстрел. Он кажется оглушительным в затишье комнаты. Второй. Пистолет в руке ощущается привычно и нажатие на курок доведено практически до автоматизма. Третий. Он точно умер, а если и не умер прямо сейчас, то умрёт минутами позже от потери крови или попадания в жизненно важные органы. Внешне Хэтфорд был холоден. Непоколебимая бесчувственная скала. Возможно, что-то внутри него треснуло, но плевать. Какая разница, если Натан заслужил такую участь больше, чем кто-либо ещё? И трещина внутри лишь разрастается, стоит только громкому, почти истеричному смеху племянника долететь до слуха. В нём было столько облегчения, сколько и неверия, столько боли, сколько и радости. Да, старший Веснински заслужил эту смерть. За Мэри, за Натаниэля и за него самого. Он не будет жалеть.

***

– Возможно, тебе показалось или я тоже не расслышал, потому что не помню чего-то такого. Сейчас они были в Южной Каролине, Джостен совершенно не похож на своего отца, а в кружках чёрный чай без сахара. Никакого кофе. Никакого Натана Веснински. – Возможно. – согласился Нил. И хотя оба знают, что он лжёт, никто не будет об этом говорить. Больше никогда.