invoquer le mythe: Zimber.

Маринетт отлично проводила время с Зимбером, а Берг и Роменский провожали её грустным и обеспокоенным взглядом. Вот и собрались двое парней в дискорде через вебку. — Как ты думаешь, сколько времени Зимбер будет играть с её чувствами? — спросил он однажды у Роменского. — Боюсь представить, — грустно ответил Роменский, смотря в сторону. — Я очень переживаю за неё, как и ты. — Кто бы не переживал за такую чудесную девушку, как Маринетт? — раздражённо спросил Берг, сжимая мышку в руке. — Я не прощу его, если он разобьёт её сердце. Роменский лишь понимающе хмыкнул. Он знал, что у неё уже было разбито сердце после ссоры с братом. Что у них произошло и почему она вернулась, прекратив путешествие, Маринетт не говорила. Они не хотели давить на больное. Сама захочет, сама расскажет. — Пойдём тогда запишем про призыв мифа? — предложил Берг. — Или отдохнём и просто поговорим о чём-нибудь, чтобы отвлечься? — Первый вариант — неплохая идея, — согласно кивнул Роменский. — Записываем. — Улыбнулся. Берг улыбнулся в ответ и открыл программу записи экрана монитора.

***

— Зимбер! — радостно воскликнула Маринетт, кидаясь в его объятия. Зимбер улыбнулся и нежно обнял её за талию. "Что же ты со мной делаешь, человек?" — подумал он, чувствуя, как его сердце наполняется теплом при виде её. — Только проснулась? — спросил он, с нежностью оглядывая её слегка растрёпанные сине-чёрные волосы. — Угум, — смущённо ответила Маринетт, её щеки порозовели. — Сегодня у меня выходной, так почему бы нам не провести время вместе? — добавила она с надеждой в голосе. Но её улыбка слегка померкла, и она спросила: — Или у тебя другие дела? Сердце Зимбера пропустило удар. "Что же она со мной делает?" — подумал он. Её искренность и нежность вызывали в нём бурю эмоций, которые он не мог объяснить. Он не был уверен, что это не какая-то магия, но он не мог отрицать, что его сердце начинало биться быстрее, когда он видел её радостной или грустной. — Ты меня слушаешь? — мягко спросила Маринетт, выводя его из мыслей. — Да, конечно, — отозвался Зимбер, стараясь не выдать своего волнения. — Прости. Сегодня у меня есть немного свободного времени, пока другие не позвали меня. Маринетт ярко улыбнулась, и Зимбер почувствовал, как его сердце снова наполнилось радостью. Он не знал, что ждёт их впереди, но он был готов пройти через всё, чтобы быть рядом с ней. Он не мог представить свою жизнь без её улыбки, её голоса и её тепла. Маринетт ещё не знала, что через пару лет её сердце вновь будет разбито из-за Зимбера, но в этот момент она была счастлива, зная, что он рядом. И Зимбер, несмотря на все свои сомнения и страхи, был счастлив просто быть с ней, наверно.

***

— Пожалуйста, попробуй, — Маринетт посмотрела на мужчину щенячьими глазами. — Ради меня... — Хорошо, — сдался он, взяв в руку в перчатках так называемый круассан с шоколадной начинкой, слегка отодвинув маску и откусывая кусочек. Маринетт ждала, когда он попробует её приготовленный круассан с шоколадной начинкой. — Ну как? — спросила она, осторожно глядя на него. — Ммм... — промямлил он, проглотив круассан. — Я никогда не пробовал человеческую еду, но это очень вкусно. — Уголки его губ поднялись вверх, и он вернул маску на место, чтобы она не увидела его лица. — Уии, я старалась, — произнесла она, снова обнимая его. — Рада, что тебе понравилось. Зимбер обнял её в ответ. — Молодец. Мне уже пора. Чувствую, что кто-то меня вызывает. — прошептал он. — Возможно, Берг и Роменский. — Ты что-то сказал? — Нет, тебе показалось. — солгал он. — А тебе пора отдохнуть. Позже появлюсь. — Он потрепал её по тёмным волосам. — Хорошо. Зимбер исчез в дымке на вызов, а Маринетт легла на диван, укрывшись саморучным розовым с зелёными окантовками одеялом, и заснула.

***

Берг и Роменский решили призвать Херобрина. Почему бы и нет? — О, это Херобрин, — произнёс Берг, наблюдая за мигающим небом. — Началось. Но... — Может, рано? — предположил Роменский, держа в руках железный меч. — Похоже на то, — согласился Берг, глядя на друга. — Или это не то, чего мы ожидали. Мы точно вызываем Херобрина, а не другого мифа? — Может, это просто новые признаки мифа? Или кто-то другой решил вызвать себя? Если это вообще возможно, — задумался Роменский, напряжённо глядя на Берга. — Всё невозможное возможно, — улыбнулся Берг, беря все необходимые ресурсы из креатива и активируя режим выживания. — Начинаем ритуал.

***

После призыва Херобрина мир погрузился в криповую атмосферу: свиньи и коровы с белыми глазами стали явными признаками его присутствия. — Была бы с нами она, — прошептал Берг, прячась вместе с Роменским в узкой пещере. — Чтобы она ему вставила люлей? — с лёгкой усмешкой спросил Роменский. — Смотря на что она способна, — пожал плечами Берг. — Иногда рядом с такой леди становится страшновато. — Это правда, — согласился Роменский. Они оба видели всё своими глазами, когда Маринетт приняла вызов стать мифоискателем и вызвала Херобрина. И лучше бы они этого не делали. Херобрин убегал от разъярённой девушки с алмазным мечом, оставляя за собой лишь страх и смех. С тех пор Маринетт подружилась с некоторыми мифами, словно они чувствовали её уникальную ауру. А затем она даже подружилась с самим Херобрином. Первый миф и первая симпатия? Что за... Берг и Роменский замерли, услышав знакомый голос и звук, словно что-то врезалось в землю. — Что это... или кто? — спросил Берг, выходя из пещеры и сталкиваясь взглядом с васильковыми глазами Маринетт и испуганными белыми глазами Херобрина. — Что... — следом вышел Роменский и рассмеялся, увидев эту сцену: Маринетт сидела верхом на Херобрине, приковав его руки к земле своими. Тот лежал под ней, явно испуганный. — Нет ничего смешного, — прошипел Херобрин, но замолчал под тяжёлым взглядом девушки. Маринетт улыбнулась и хихикнула. — Смешно оттого, что миф боится обычную смертную, — сказала она, выделив слово «обычную» с особым смыслом. — Да, самую обычную смертную, — подтвердил Берг, пряча меч в инвентарь.