Омут.

Каждый их день проходит как в омуте с момента знакомства. Они торчат. Ужасно торчат. А как только доза кончается, начинается ломка. Альбедо блокирует свою принцессу во всех соцсетях и молится на то, что уйдёт в завязку, но вот опять злополучный клуб, туалет и принцесса, что дрожащими руками прям на обшарпанном подоконнике рассыпает новые дорожки. Они манят Альбедо, а Фишль лишь подначивает на новую дозу этого омута. И Альбедо вновь принимает, а после помогает своей принцессе продолжить уже её кайф. Берёт протянутую ему иглу и с самой ласковой нежностью колит её в вену Фишль. На что та не шипит, нет, она блаженной издаёт слабый стон удовольствия, и им сносит крышу. Синтетика убивает их, и они добровольно идут на эту смерть, потому что давно зависимы от неё. А ещё от того, как без какой либо защиты они трахаются в том же туалете, от жарких поцелуев, что под кайфом кажутся убийственными, и остроумных разговорах о вечности. *** – Ах, Господь, Альбедо, – продолжала лепетать, захлёбываясь в своих слюнях и впиваясь в плечи своего принца. Альбедо это не ебёт. Его сейчас в принципе ничего не ебёт, кроме точно животного сношения с этой пиздой. Да, точно, пиздой, Альбедо её ненавидит – кусает до крови, прокусывает ей губы и рычит. А Фишль? Она отвечает на все его укусы с поцелуями, что-то выстанывая. Всё это грязное, животное и сумасшедшее и есть их отношения, которые они по ошибке считают любовью. Ну, как минимум, до момента, пока от синтетики Альбедо не срывает бошку. А так происходит перед каждым новым отходняком и ломкой. – Сука, пизда тупая, как же я тебя — такую блядь — ненавижу, – Альбедо совсем срывает крышу, и он плюётся ядом в Фишль, болезненно сминает её в своих руках, желая сломать. Но ей так плевать, что она тянет руки и нежно гладит, как ей кажется, самые шёлковые волосы на свете. Смотрит нежно в глаза принца, с точностью попадая в его душу. И его это сильнее бесит — он яро душит её и отпускает. Фишль жадно вдыхает воздух и откашливается. Альбедо глумится над ней и хаотично продолжает двигаться, кончает, наслаждаясь разрядкой. Поспешно застёгивает ширинку и покидает кабину туалета, плетясь в сторону балкона. Проходя на убитый жизнью балкон, он по инерции вдыхает обкуренный воздух. Воспалённую слизистую жжёт дым. Чуть шмыгает носом и проходит к незнакомцу что спокойно стоит у форточки куря сигарету. – Поделишься? – Говорит он это смотря на профиль парня что никак не реагирует лишь хмыкает, делает тягу и тушит сигарету об оконную раму. Альбедо наблюдает ожидая ответа и нервно потирает нос. Незнакомец чуть оборачивается в сторону Альбедо. – Альбедо, тебе сейчас бы в наркологичку, а не сигареты стрелять, – незнакомец спокойно обращается к Альбедо и его это пугает. Он не помнит этого парня, но тот явно знает Альбедо, а ещё видит что тот в свою очередь обдолбаный. Альбедо моргает и кажется сердце останавливается что он начинает задыхаться. – Да бля, – незнакомец тихо материться себе под нос и подхватывает за плечи задыхающегося Альбедо, – "Альбедо, спокойной, смотри на меня и сделай глубокий вдох," – Альбедо не разбирает слов, но следует указаниям человека и глубоко вдыхает. Парень чуть встревожено смотрит на Альбедо и выдыхает когда тот начинает громко вдыхать и выдыхать через рот, – "молодец," – он отпускает Альбедо и отворачивается обратно к открытому окну. Моментально достаёт пачку кэмела из кармана нервно поджигая и закуривая явно переволновавшись что у него на глазах задохнётся обдолбанный нарик. *** Фишль же продолжает валяться в злосчастной кабинке ещё некоторое время. Её бьют судороги, ноги сводит, а мышцы живота непроизвольно сокращаются. Колени болезненно скрипят под каждой судорогой, кажется, она одновременно и мертва, и жива.