Молчи и беги

Эртур не знает, успевает ли он, но не может позволить себе думать об этом. Он просто бежит. Каждая секунда — на вес золота, каждая задержка может стоить жизни. Дорога к Красному Замку становится путём через ад: вокруг грохочут обрушивающиеся строения, в воздухе пахнет гарью, крики раненых и умирающих перемешиваются с боевыми выкриками. Вражеские солдаты, что недавно ворвались в город, сражаются с теми, кто ещё пытается удержать оборону, но их сопротивление слабнет с каждой минутой. Эртур несётся вперёд, скрываясь в тенях разрушенных арок, пробираясь по переулкам, где тела уже устилают землю. Он не должен падать, не должен останавливаться. Элия ждёт его. Элия и дети… Когда он достигает Красного Замка, охрана у ворот смотрит на него с замешательством. Они не ждали его здесь. Всего пару часов назад он находился в другом месте, а теперь несётся, словно тень, прорываясь вглубь крепости. Кто-то пытается окликнуть его, но он не слышит. Рейгар мёртв. Эта мысль словно удар в грудь, но горевать сейчас некогда. Ланнистеры предали. Лев, что должен был быть союзником, вонзил когти в сердце Таргариенов. Сумасшедший король обрёк свою невестку и внуков. Королеву Рейлу отправили в безопасное место, но не Элию, не её детей. Они остались здесь, в центре обречённого города. Эртур врывается в коридоры, ведущие к покоям принцессы. Как он и опасался, охрана у дверей — лишь горстка неопытных мальчишек. Они выглядят растерянными, их глаза широко распахнуты. Когда они замечают его, их лица бледнеют. Они, должно быть, думают, что перед ними сам мертвец, ведь все считают, что Эртур, который неотрывно следовал за принцем драконом, был с ним на трезубце, но нет времени объяснять. Эртур даже не замедляется, толкает дверь и входит внутрь. Свечи бросают дрожащий свет на стены, в воздухе витает запах дорогих масел и тонких пряностей, но даже он не может заглушить вездесущий запах пожара с улицы. Элия стоит в дальнем конце комнаты, у детской колыбели, полуобернувшись. В свете огня её кожа кажется ещё бледнее, чем обычно. Её руки дрожат, пальцы сжимаются в тонкую ткань платья. Она не кричит, не двигается, но её глаза — огромные, испуганные, наполненные тревогой — смотрят прямо на него. В этих глазах — страх, но и надежда. Она вздрагивает, когда дверь с грохотом распахивается, ударяясь о стену. В гнетущей тишине её покоев этот звук разрывает воздух, словно предвестник беды. Её сердце подскакивает к горлу, дыхание перехватывает от внезапного страха. Взгляд судорожно метается по комнате, охватывая свечи, отблески пламени в окнах — но затем она видит его. Высокий силуэт в дверном проёме, окутанный белым плащом Королевской Гвардии. Свет свечей выхватывает черты лица, знакомые до боли. Он словно высечен из камня, но взгляд, устремлённый на неё, живой — и в нём горит что-то, от чего у неё на мгновение перехватывает дыхание. Шок пронзает её, смешиваясь с облегчением, радостью и тревогой. Он, наконец-то, здесь. Её губы раскрываются в безмолвном удивлении, глаза расширяются, и на какой-то миг она просто смотрит на него, не в силах пошевелиться. Целый год прошёл с тех пор, как она видела его в последний раз. Год войны, тревог, долгих ночей, наполненных страхом за него, за семью, за детей. Не раздумывая, не давая страху или приличию одержать верх, Элия вскакивает. Шёлковые юбки взмывают лёгкой волной, плотно облегающее платье мешает двигаться, но она не замечает. Её тело движется само, следуя за стремительным порывом сердца. — Эртур! — его имя слетает с её губ сдавленным, хриплым голосом, в котором слышится всё сразу — потрясение, надежда, неверие. Она бросается к нему, её руки обвиваются вокруг его шеи прежде, чем он успевает сказать хоть слово. Её тонкие пальцы судорожно сжимаются в складках его белого плаща, а она сама прижимается к нему так крепко, будто боится, что если отпустит, он исчезнет, окажется плодом её измученного воображения. Он пахнет оружейным маслом, потом, дымом пожарищ и сталью, той самой, что всегда окружает его, но в этот момент её это не волнует. Она чувствует, как его руки крепнут в ответном движении, как его дыхание замирает на долю секунды. Эртур крепко прижимает Элию к себе, позволяя на мгновение слабость, которую никогда бы не показал никому другому. Её тело дрожит, но она жива. Он закрывает глаза и глубоко вздыхает, впитывая этот миг, запоминая, как она цепляется за него, как её сердце бьётся слишком быстро. Страх, тревога — всё это витает в воздухе, но пока она в его руках, он может убедить себя, что успел. Но облегчение длится лишь миг. С неохотой он ослабляет хватку и отстраняется, внимательно осматривая комнату. Свет свечей выхватывает знакомые очертания: тяжёлые шторы, золотую вышивку на подушках, резной балдахин над кроватью, но его взгляд быстро находит главное. В дальнем углу стоит детская кроватка, и в ней, мирно свернувшись клубком, лежит маленький принц Эйгон. Кудрявая серебристая макушка едва виднеется из-под лёгкого покрывала. Он спит, даже не подозревая, какая буря разрывает мир вокруг него. Но Рейнис нигде нет. Эртур чувствует, как холодный страх поднимается откуда-то изнутри, растекаясь по телу леденящим предупреждением. Он быстро оглядывает комнату ещё раз, задерживая взгляд на каждом тёмном углу, на каждом укромном месте, где могла бы спрятаться девочка. Нигде. Он резко переводит взгляд на Элию. Её лицо всё ещё полно потрясения, губы чуть приоткрыты, словно она хочет что-то сказать, но не может. Он не даёт ей времени на молчание. — Возьмите принца. Нам нужно уходить. Его голос звучит твёрдо, без колебаний. Он видит, как её дыхание сбивается, как она сжимает пальцы, но он не может быть мягче. Сейчас не время для нежности. Он смотрит ей прямо в глаза, серьёзно, напряжённо. — Где принцесса Рейнис? Голос становится чуть резче. Он не хочет её пугать, но он должен знать. Сейчас. Прямо сейчас. Элия почувствовала, как внутри всё сжалось, когда в голосе Эртура зазвучала жёсткость. Он не объяснял, не пытался её успокоить — он приказал. — Она должна быть в покоях Рейгара. Эти слова отозвались тревожным эхом в её груди. Должна быть. Но если бы он не беспокоился, он бы не спросил. Глубоко вдохнув, она поспешно подошла к детской кроватке, где её маленький сын мирно спал, свернувшись клубочком. Его кудри чуть взъерошены, тёплое дыхание поднимает лёгкое покрывало. Он не знает, что привычныймир, в который он только недавно родился, рушится. Стараясь не разбудить его, Элия бережно подняла мальчика на руки, крепко прижимая к груди. Её малыш. Она повернулась к Эртуру, в глазах которого отражались тревога и неотступная решимость. — Зачем нам уходить? — её голос был приглушённым, но напряжённым. — Солдаты охраняют гавань, люди Баратеона не пробьются… ведь так? Она пыталась верить в это. Должна была верить. Король не оставил бы их без защиты. Но Эртур только сильнее сжал её запястье и, не теряя времени, потянул к выходу. — Ланнистер прибыл со своим войском и напал, — его голос был низким, твёрдым, словно удар клинка. — Они предали короля. Теперь мы в меньшинстве. Эртур не дал ей времени осознать сказанное. Он решительно повёл её к выходу, крепко удерживая за запястье, но достаточно осторожно, чтобы не причинить ей боль. Как только они подошли к дверям, путь им преградили двое молодых гвардейцев, облачённых в белоснежные плащи. Они казались слишком юными, слишком неуверенными, но всё же стояли твёрдо. Один из них шагнул вперёд, покосившись на Эртура с явной неохотой. — Сир Эртур, принцесса не может покинуть покои. Это приказ короля. Элия почувствовала, как пальцы Эртура напряглись вокруг её руки. Он медленно, спокойно убрал ладонь и опустил её на эфес меча. Движение было почти ленивым. Почти небрежным. Но тем не менее в воздухе запахло грозой. Он сделал шаг вперёд, с каждым мгновением его фигура казалась всё выше, а взгляд — тяжелее. — Попробуете меня остановить? Его голос прозвучал тихо, но в нём звенела сталь, от которой молодые гвардейцы невольно переглянулись и в их глазах, едва скрываемых под масками службы, пробежала растерянность. Молодые, неопытные, они явно не ожидали встретить столь решительного и опытного воина, каким был сир Эртур Дейн. Один из них сделал нерешительный шаг вперёд, но его товарищи поспешили удержать его, с тревожным взглядом следя за каждым движением Эртура. Тишина, повисшая в воздухе, была тяжёлой, почти осязаемой. Элия почувствовала, как её сердце сжалось от напряжения, но взгляд Эртура был как стена — уверенный и неизменный. Она сжала его руку, пальцы её почти болезненно обвили его запястье. В её глазах читался страх, но также и благодарность за его решимость. Всё вокруг казалось чуждым и опасным, и её взгляд метался по коридору, встречая лишь пустые, странно молчаливые лица солдат. Всё было не так, как раньше. Элия еле сдерживала дрожь, которая начинала нарастать. Когда гвардейцы, наконец, отступили в сторону, не готовые спорить с человеком, который был готов пролить кровь, не думая, Эртур повёл Элию, не останавливаясь ни на мгновение. Быстро, без лишних слов, они направились в сторону покоев Рэйгара. Проходя мимо окон и пустых коридоров, Элия не могла не замечать, как разрушался её мир. Тихо прошли они мимо всех тех стен, которые когда-то защищали её, её детей, а теперь их трясло от предательства и неизвестности. Когда они достигли покоев Рэйгара, дверь была чуть приоткрыта, но внутри царила мёртвая тишина. Элия не сразу смогла войти, её сердце колотилось в груди, но потом, глубоко вдохнув, она сделала шаг вперёд и тихо позвала свою дочь. — Рэйнис? В ответ на её зов из темного угла комнаты, из-под кровати, вышла фигура маленькой принцессы. Девочка, неуклюже, но быстро, выглянула с испуганным, но пытливо любопытным взглядом. В руках у неё был её кот, которого она крепко прижимала к себе, словно в поисках защиты и утешения. Её большие глаза смотрели на Элию, и в них читалась смесь страха и надежды. Она не могла понять, что происходило, но мама была рядом, и это уже было большим облегчением. Эртур присел на колени перед ней, чтобы уменьшить расстояние, подарить ей уверенность, почувствовать её страх и в какой-то мере растворить его своим присутствием. Он посмотрел на Рэйнис, улыбнувшись ей едва заметно. — Принцесса, — сказал он тихо, но с уверенностью, которая в данный момент должна была означать всё для неё. Он видел, как Рэйнис медленно выходила из-под кровати, её маленькие руки крепко держали кота, как она осторожно, с подозрением, выглядывала из укрытия, словно ища, чем можно себе помочь в этом страшном мире. В её глазах была тревога, она не понимала, что происходит, но по лицу матери и строгому виду рыцаря она сразу поняла, что что-то не так. Рэйнис всё-таки сделала несколько осторожных шагов, неуверенно подходя к Эртуру. Её маленькие ножки застучали по каменному полу, и её кот, видя её тревогу, спрятался под её ногой, как будто тоже чувствовал, что они в опасности. Девочка не знала, что делать, но видя перед собой Эртура, почувствовала некоторую уверенность — в нём было что-то успокаивающее, несмотря на его суровый вид и оружие, которое висело у него на поясе. — Принцесса, — повторил Эртур, но теперь его голос был мягче, почти шепотом, словно он пытался отдать ей не только слова, но и свою силу, свою уверенность. — Мы уходим отсюда. Всё будет хорошо, но нам нужно торопиться. Он протянул ей руку, и хотя Рэйнис была испугана, она всё же сделала шаг вперёд. Она нежно положила свою руку в его тёплую ладонь, его сила и спокойствие передавались ей, помогая преодолеть страх. Элия стояла немного в стороне, но, видя, как её дочь, не мешкая, тянется к Эртуру, почувствовала, как её сердце наполнилось облегчением. Всё ещё не хватало слов, чтобы выразить то, что она ощущала. Рэйнис, почувствовав в руках Эртура уверенность, подбежала к нему, её маленькое личико искажалось от страха, но в её глазах всё равно оставалась искренняя надежда. Её руки дрожали, но инстинктивно она ухватилась за его доспехи, как за спасительный якорь. В этом моменте она была просто ребёнком, и её нежные губки задрожали, а сердце стучало так сильно, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди. Эртур увидел её растерянность и без колебаний поднял её на руки, защищая от всего того ужаса, что окружал их. Его крепкие руки, ощутимо поддерживающие Рэйнис, передавали ей чувство безопасности, в которог она так нуждалась в этот момент. Принцесса, почувствовав тепло его доспехов и силу его объятий, немного расслабилась, но тревога в её глазах не исчезла. Когда Эртур подошёл к Элии, Рэйнис, несмотря на свою растерянность, почти сразу оказалась в её руках. Мать поцеловала её в лоб, словно давая ей обещание — что всё будет хорошо, что в этих объятиях она защищена. Элия погладила её по волосам, пытаясь не только успокоить, но и напомнить себе, что нужно сохранять спокойствие ради своих детей. Успокаивающий взгляд и слова матери сделали своё дело, и маленькая принцесса почувствовала себя чуть более защищённой. В её глазах постепенно угасал страх, оставаясь лишь лёгким беспокойством, которое она не могла скрыть. Эртур, снова перехватив принцессу себе на руки и взяв за руку Элию, с твёрдостью, характерной для рыцаря, начал вести их через коридоры. Он чувствовал, как тяжёлым грузом на его плечах лежат ответственность и долг перед ними, перед Элией и её детьми. Сердце билось сильно, не давая ему покоя. Каждый шаг, каждый поворот, каждый коридор, по которому они шли, казались теперь полными опасности. Но Эртур не мог позволить себе сомневаться — он должен был действовать решительно, как бы тяжело ему ни было. Когда они прошли несколько коридоров, Эртур, не теряя концентрации, заметил часть стены, которая отличалась от остальных. Он подошёл и нащупал нужный рычаг. Без лишних движений он потянул его, и перед ними открылась скрытая дверь. В этот момент, как бы в ответ на их усилия, улица за пределами Красного Замка вдруг наполнилась шумом, звуками приближающегося врага. Задыхаясь, Элия с Эйгоном в руках шагнула за Эртуром в темный проход, который внезапно раскрылся перед ними. Проход был узким и скрытым от посторонних глаз. Зажжённый факел в руке Эртура колебался, его свет едва пробивался сквозь мрак, освещая лишь их путь. Звуки за стеной становились всё громче, напоминающим приближающуюся бурю. Когда они прошли внутрь и оказались в темноте, Эртур, не теряя времени, закрыл за собой скрытую дверь. В ту же секунду он почувствовал, как тяжело стало дышать, но это было не от усталости. Просто теперь они были в безопасном месте, но это не означало, что всё опасное осталось позади. Этот тайный проход мог стать их спасением, но так ли безопасен он был на самом деле?