Тишина в два голоса

      Неделя это много или мало? Смотря в чём измерять. Если в часах без сна, то это вечность. Если в чашках кофе, от которого сердце колотится где-то в горле, или в горах грязных кружек на кухне то просто ерунда. Темнота в комнате такая густая, что её можно потрогать рукой. Зябко. Ком в горле стал моей тенью, мешает глотать, дышать, просто быть.       — Эй, живой? — матрас прогнулся, а Джек задышал в ухо. — Хватит прикидываться мёртвым. Уже третьи сутки лежишь. Вставай. Мне страшно.       Я молча потянулся к тумбочке. Пальцы дрожали, рука пару раз соскользнула, но я наконец нажал на кнопку. Жёлтый свет ночника резанул по глазам. Я зажмурился, пережидая, пока зрение привыкнет. Когда открыл глаза, увидел Джека, который уже сидел прямо на мне, и смотрел с пугающей серьёзностью.       — Ты совсем плохой, Нео, — пробормотал он, прикрыв глаза. — Весь дрожишь. Тебе бы в душ сходить, что ли, а то на человека уже не похож.       Я не стал вставать. Просто медленно протянул руку и почесал его за ухом, чувствуя пальцами привычное тепло шерсти.       — Спасибо за заботу, Джек, — тихо сказал я. Мой голос в этой тишине звучал как скрип старой двери. Стоило мне попытаться улыбнуться, как свежая рана на губе вскрылась вновь, и я ощутил солёный привкус крови.       Смотреть в потолок уже невыносимо. Пальцами нащупал на тумбочке книгу. Попробовал вчитаться, но буквы сразу поплыли, превращаясь в сплошные чёрные пятна. Ни слова не разобрать. Пальцы ослабли, рука опустилась, и книга тихонько соскользнула на пол.       Тишина снова сомкнулась надо мной, тяжёлая, липкая. Я уже начал проваливаться обратно в это серое ничто, когда телефон на тумбочке завибрировал так резко, что я вздрогнул. Экран вспыхнул, резанув по глазам. Я прищурился, разглядывая имя: Алиса.       На секунду захотелось просто не брать, как и в прошлые разы. Отвернуться к стене и пусть себе звонит. Но рука сама потянулась, нажимая на кнопку.       — Да, — хрипло выдавил я. В горло будто песком забился.       — Агент Нео. — Голос Алисы был спокойным. Слишком спокойным. Так говорят, когда уже всё решили за тебя. — Ты вообще смотрел на часы?       Я перевёл взгляд на окно. За шторой было темно. Зимой темнеет рано, но сейчас, кажется, уже вечер. А может, и нет. Я уже давно потерял счёт времени.       — Уже седьмой час, — сказала она, и в голосе наконец прорезалась сталь. — Ты не появился ни утром, ни днём. Весь день прошёл, Нео. У меня на столе уже лежит рапорт о прогуле.       Я молчал. Смотрел в потолок и просто молчал.       — Если через час тебя не будет в кабинете, я отправляю за тобой машину, — Алиса говорила чётко, по слогам, как приказ под расписку. — Приедут, загрузят в машину и притащат силком. Ты меня понял?       Я сглотнул. Язык прилип к нёбу. Если честно, я уже пожалел, что ответил на звонок.       — Понял, — выдавил еле слышно.       В трубке повисла тишина. Я уже приготовился к гудкам, но Алиса не бросила трубку. Она выдохнула тяжело, устало, совсем по-человечески.       — Нео. — Голос её вдруг стал тихим, почти беззвучным. — Просто приди. Пожалуйста. Я не могу больше смотреть на твой пустой стол.       Я закрыл глаза. Сил не было ни на что. Но выбора тоже не было.       — Приду, — сказал я.       Я заставил себя встать. Ноги не слушались, голова шла кругом, но я дошёл до ванной, хватаясь за стены.       Умылся ледяной водой. Она обожгла лицо, и на секунду стало легче. Я посмотрел в зеркало. Из отражения на меня смотрел кто-то совсем другой. Бледный, измученный, с каким-то странным блеском в глазах. Я попытался улыбнуться, как обычно, весело и широко, но лицо просто свело. Ничего не вышло. Только разбитая губа защипала, не давая забыть о себе.       Я коснулся её кончиками пальцев. Боль отозвалась где-то глубоко, и вместе с ней пришло воспоминание.       Тогда… Всё вышло так глупо.       Помню только, как ледяной ветер швырял снег в глаза, и куртка липла к телу, насквозь пропитавшись влагой. Пальцы онемели настолько, что я их почти не чувствовал. Кто-то из группы захвата решил пошутить. Сказал что-то про то, что я без Невера и шагу ступить не могу. Хвостик. Мальчик на побегушках.       В голове будто предохранители выбили. Я не помню, как всё началось, просто в какой-то момент мир сузился до чужих лиц, тяжёлого дыхания и глухого звука нашего столкновения. Всё смешалось в одну сплошную, пульсирующую вспышку агрессии, где я уже не понимал, что делаю.       Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем нас наконец растащили в разные стороны. Я был готов кинуться обратно, если бы не Невер. Он оттащил меня назад, подальше от гогочущей толпы. Его дыхание было тяжёлым, прерывистым от злости.       — Остынь. Ещё шаг и я сам тебя вырублю, — прошипел он мне в самое ухо. — Хватит цирка.       Адреналин всё ещё бил по ушам, заглушая голоса, и только в эту секунду я почувствовал, как по подбородку ползёт что-то горячее, а рот наполняется металлическим привкусом крови. Губа ныла. Ярость мгновенно испарилась, оставив после себя только гул в голове и жгучий стыд.       Воспоминание отпустило. Я выключил воду и вышел из ванной.       Я оделся на автомате, почти не глядя. Рубашка, жилет, галстук. Его я завязал на ощупь. Узел вышел кривым и тугим, он давил на кадык, напоминая, что я всё ещё жив. Я смотрел на это безобразие в зеркало, и внутри всё сжималось от глухой надежды. Может, если я приду таким, Невер не выдержит? Может, он появится просто для того, чтобы в сотый раз отчитать меня за неряшливость? Он всегда злился, когда я выглядел как попало, а я… А я просто чертовски соскучился по его голосу.       Я направился к выходу.       На улице воздух такой, что кожу режет. Ледяной, колючий, при каждом вдохе лёгкие жжёт, будто огнём. Но эта боль даже помогает. Хоть не отключаюсь на ходу. Я заскочил в первую попавшуюся кофейню, взял самый крепкий кофе. Схватил стаканчик, вышел и сделал глоток. Кроме горечи, ничего не почувствовал, только горло обжёг. Зато руки больше не дрожали.       Иду дальше и сам не замечаю, как трогаю языком разбитую губу. Она уже неделю заживает, а всё никак. На морозе особенно достаёт, стягивает кожу, ноет противно.       В голове только одно: увижу я его сегодня или нет? Что сказать? Привет, я скучал — как-то по-детски. Прости за драку — позорно. А вдруг он вообще не захочет говорить. От этой мысли внутри всё сжимается. Я прибавил шагу, будто так можно убежать от собственного страха.       Мне просто нужно, чтобы он сказал, что всё нормально. Что я не всё испортил. Что он… Не знаю. Что он рядом.       В лицо ударил порыв ветра, и я зажмурился, прячась в воротник кофты. Снег скрипел под ногами, город вокруг казался серым и чужим. Но я шёл. Потому что знал: там, в штабе, он меня ждёт. Наверное…       Я зашёл в штаб, на автомате отметился на проходной, сунул пропуск в карман. Лифт уже ждал, двери были открыты, будто специально для меня.       Я зашёл. Двери тихо закрылись. Опёрся плечом о холодную стену и смотрел перед собой, пока не увидел своё отражение в металле.       За моей спиной стоял Невер. Совершенно спокойный, поправлял воротник пиджака, будто был там всё это время.       Я вздрогнул, едва не выронив стаканчик. В голове коротким замыканием ударила мысль: «Не заметил? Я не заметил Невера?» Как можно было не почувствовать, что он зашёл следом? Или я всё это время был один?       — Ты давно здесь стоишь? — выдохнул я, оборачиваясь.       Невер медленно перевел на меня взгляд. В его глазах застыло привычное ледяное спокойствие с каплей искреннего недоумения. Он смотрел на меня так, будто наблюдал за чем-то забавным       — Илья, ты на кого похож? — вместо ответа бросил он, и в его голосе послышались те самые стальные нотки, по которым я, как оказалось, безумно скучал. — Ты вообще видишь, что у тебя с лицом? Синяки под глазами такие, будто ты всю неделю отчёты от руки переписывал, а не в кровати лежал. Мы в лифт вместе зашли, а ты даже головы не поднял.       Я замер, чувствуя, как в тесной кабине вдруг становится слишком мало воздуха. Я поймал его взгляд в отражении — строгий, оценивающий. От этого внимания внутри всё натянулось, как гитарная струна перед самым обрывом.       — Нормально я выгляжу, — буркнул я, стараясь скрыть дрожь в руках, которая выдавала меня с потрохами.       Невер перевёл взгляд на стаканчик в моей руке. Его лицо стало ещё жёстче.       — Это что?       — Кофе, — ответил я, хотя и так было понятно.       — Вижу, что кофе, — его голос стал опаснее. — Опять эту дрянь пьёшь? Сердце себе посадишь, Илья. И так весь на пределе, а ты туда же.       Я сжал стаканчик сильнее, но спорить не стал. Бесполезно.       — И галстук поправь. Криво.       Я послушно потянулся к узлу свободной рукой, но пальцы дрожали и путались в ткани. Стаканчик с кофе мешал нормально взяться за галстук. Невер шумно и раздражённо вздохнул.       — Да чтоб тебя, — буркнул он, перехватил мои руки, отодвинул их в сторону и сам взялся за галстук.       Я задрал голову, давая ему подобраться к узлу. Когда галстук наконец съехал ниже, дышать стало в разы легче, но из-за того, как близко стоял Невер, вдохнуть всё равно не получалось. В голове сразу всё поплыло. Я заметил, как его взгляд переместился с галстука на мои губы, и сердце тут же застучало где-то в ушах.       — Так-то лучше, — тихо уронил он.       Двери открылись с дежурным «дзинь», вдребезги разбивая этот хрупкий момент. Невер первым вышел в коридор, мгновенно восстанавливая привычную дистанцию, а я поплёлся следом, шаг за шагом стараясь не выдать, как сильно меня трясёт. Казалось, у меня на лбу написано, о чём я сейчас думал. Всё лицо пылало, и даже кончики ушей пульсировали. Я выбросил стаканчик. Кофе давно остыл, пить его всё равно не хотелось.       Мы остановились у двери кабинета Алисы. Я стоял, собираясь с мыслями, и не решался постучать.       Невер не торопил. Он стоял рядом, молчал, просто смотрел на меня. Я чувствовал его взгляд, тяжёлый, изучающий. Потом он шагнул ближе, поправил воротник моей рубашки и одёрнул жилет. Его пальцы задержались на плече на секунду дольше, чем нужно. Я зачем-то кивнул. В горле стоял ком.       Невер отступил на шаг, давая мне пространство.       — Ты готов? — спросил он через минуту.       — Нет, — честно ответил я.       — А я и не спрашивал, — он кивнул на дверь. — Пойдём. Чего тянуть.       Я вздохнул и толкнул дверь.       Кабинет Алисы встретил меня духотой и тишиной. Дверь за спиной захлопнулась, отрезая коридорный гул. Я остановился посередине, не зная, куда деть руки. Невер замер у меня за спиной.       Алиса сидела за столом, не поднимая головы. Она что-то писала, и по тому, как напряжённо она держала ручку, я понял: разговор будет неприятным.       — Нео, — начала она, откладывая ручку в сторону. — Я ждала тебя утром. Потом днём. Потом весь вечер. Итак, целую неделю. Ты не отвечал на звонки, не выходил на связь.       Я промолчал.       Она подняла глаза, и я увидел в них усталость, которую она даже не пыталась скрыть.       — Ты хоть понимаешь, что устроил? У меня на столе лежит рапорт о прогуле. Если думаешь, что я буду это покрывать, ты ошибаешься.       — Я понимаю, — выдавил я.       — Понимает он, — Алиса усмехнулась, но в её усмешке не было веселья. — Тогда объясни мне, что происходит. Ты выглядишь так… Да на тебя просто страшно смотреть.       Я молчал.       — Ладно, — она протянула руку к стопке бумаг и достала папку. — С этим разберёмся позже. А сейчас скажи мне, что это?       Она бросила папку на стол передо мной. Я узнал её. Мой отчёт.       — Я прочитала, — голос Алисы стал жёстче. — И я хочу понять, что это за бред. Ты написал совершенно другую версию, чем остальные агенты.       Она замолчала, и я чувствовал, как её взгляд давит на меня.       — Я закрыла глаза на твои нарушения во время той миссии. Неподчинение, драку… Всё это можно было списать на стресс. Но это, — она кивнула на папку, — я закрывать не буду. Я взял папку. Пальцы дрожали, но я заставил себя раскрыть её, листая страницы, которые писал сам, но сейчас они казались чужими.       — Я написал всё, как было, — сказал я, но голос прозвучал неуверенно.       — Как было? — Алиса подалась вперёд. — Нео, твой отчёт не соответствует действительности.       Я листал дальше. Ближе к концу строчки становились всё более сбивчивыми, а потом начались исправления. Чьи-то правки. Алисины. Где-то были вычеркнуты целые абзацы, где-то заменены слова. Но в самом конце, на последних страницах, почти всё было замазано чёрным маркером. Только несколько строчек остались чистыми — те, где не было имён. Те, которые нельзя было привязать к конкретным людям.       Невер заглянул в папку через моё плечо. Я почувствовал, как он напрягся.       — Смотри, — прошептал он. — Меня тоже замазали.       Я пролистал до самого конца. Его имя тоже было перечёркнуто, залито чёрным, но буквы всё равно проглядывали сквозь чернила. Я смотрел на них и не мог вымолвить ни слова.       — Она не имеет права… — начал я.       — Имеет, — перебила Алиса.        — Это не ложь, — мой голос сорвался. — Это было. Я всё видел.       — Нео, — Алиса медленно поднялась из-за стола, опираясь руками о столешницу. — Возьми отчёт. Переделай. И не забудь: я хочу видеть на своём столе не только его, но и объяснительную. О том, как ты подрался. И обо всех твоих нарушениях.       Я сжал папку так, что пластик захрустел. Алиса долго смотрела на меня. В её глазах мелькнуло что-то, похожее на жалость, но она быстро отвела взгляд.       — Свободен. — голос Алисы стал ледяным.       Я развернулся и вышел, даже не взглянув на неё. Дверь за спиной захлопнулась, оставляя меня в пустом коридоре.       Мы шли по коридору. Я сжимал папку так, что пальцы побелели. Невер шагал рядом, его голос был ледяным и рассудительным, что бесило меня ещё больше.       — Объяснительную, значит, — сказал он. — За драку, за нарушения. Она что, решила тебя добить?       Я не ответил.       — И отчёт переделать. Всё, что ты писал, выбросить и написать заново. Под её диктовку.       — Заткнись. — процедил я сквозь зубы.       — А чего ты злишься? — не унимался он. — Она права. Ты же действительно нарушал. Дрался. Отчёт липовый. Чего теперь обижаться?       Я остановился.       — Ты на чьей стороне? — прошипел я.       — На твоей, — Невер шагнул ближе. — Но она права. Твой отчёт фуфло. И вёл ты себя как идиот.       Я раздражённо цокнул и закатил глаза, злобно зыркнув на Невера. Похоже, я реально встал не с той ноги, весь день наперекосяк.       — Чего ты на меня смотришь? — спросил Невер.       — Достал. — огрызнулся я.       В голове был полный кавардак. Что теперь делать? Алиса явно не блефует, для неё моих слов просто не существует. Я шёл по коридору, машинально махая папкой с отчётом перед лицом, как веером, пока не дошёл до ближайшего окна. Я остановился и прислонился лбом к прохладному стеклу. Нужно было просто выдохнуть и попытаться разложить всё по полкам, но мозг отказывался работать.       — Ой, ну хватит себя жалеть, — Невер подошёл ближе, я чувствовал его дыхание у себя за спиной. — Всё равно придётся это делать. Чем раньше начнёшь, тем быстрее закончишь.       Он взял меня за плечи и слегка встряхнул.       — Пошли, — сказал он. — Переделаем быстренько. Не в первый раз.       Я нехотя оторвался от стекла. На лбу осталось холодное влажное пятно от ледяного стекла. Я провёл по нему ладонью, стирая влагу, и посмотрел на папку в руке.       — Переделаем, — повторил я. — Легко сказать.       — А ты не говори, — Невер усмехнулся. — Делай.       Мы пошли по коридору. Я всё ещё не знал, что писать в этой грёбаной объяснительной, но хотя бы перестал стоять столбом.       — Только не говори, что я тебя уговорил. — бросил Невер.       — Не скажу. — буркнул я.       — Вот и молчи.       Я тихо посмеялся, и мы завернули за угол.       Чуть дальше по коридору я заметил парней — сначала не придал значения, просто люди, мало ли. Но потом узнал. Тот самый. С которым я неделю назад подрался. Синяк под глазом почти сошёл, но пластырь на переносице выдавал его с головой.       — Блять, — тихо сказал Невер. А потом уже громче, настойчивее. — Ладно, это всё может и подождать. Пошли отсюда.       Я кивнул, развернулся и зашагал в другую сторону. Но кто-то из них уже заметил движение.       — Ой, Нео, уже собрался уходить? — донеслось вслед.       Я хотел пройти мимо. Правда хотел. Просто сделать вид, что не услышал, и свалить, даже не оборачиваясь. Но внутри поднималось что-то горячее, липкое, и я почувствовал, как дёрнулся глаз.       Я не ответил, но остановился.       — Илья, — Невер навис сбоку. — Чего встал? Идём.       — Чего припёрся? — Я услышал в его голосе издёвку. — Без тебя тут хорошо было, а ты явился и всё испортил.       Я медленно повернулся, подняв папку перед собой, будто собирался ею отмахнуться. Наклонил голову, разглядывая его, будто впервые видел.       — Соскучился, да? — спросил я, глядя ему прямо в глаза. — Так сильно, что решил подойти поближе? Или просто забыл, как больно получать по лицу?       — А я вспомнил, на кого ты сейчас похож. — сказал он и замолчал, глядя куда-то в сторону, будто и правда что-то вытаскивал из памяти. Потом снова перевёл взгляд на меня, с каким-то новым, почти изучающим интересом. —На Невера. Помнишь, как он в Эпсилон заявился тогда? Бухой в хлам, но всё равно одним своим видом всех разогнал.       — Илья, — тихо сказал Невер, и в его голосе прозвучало предостережение. — Не надо.       — Не лезь, — процедил я сквозь зубы.       — Только что ты раскаивался, — напомнил он.       — А теперь передумал.       Мой кулак сам собой полетел вперёд. Может, не стоило это начинать?       Попал прямо в лицо. Кажется, нос хрустнул. Он рухнул на пол, я сверху, бью ещё раз и чувствую, как костяшки намокают от крови. Вдруг кто-то хватает меня сзади, и я уже лечу на спину.       При падении спиной проехался по каждому шву кафеля. Будто кто-то линейкой ударил вдоль позвоночника. Головой приложился знатно. В глазах темно. Слышу, прямо под ухом шуршат листы из папки.       А этот гад уже сверху и давит мне на горло. Дышать нечем. Я вцепляюсь ему в руки, пытаюсь отодрать от шеи, царапаю ногтями, но он только сильнее сжимает. Ногами болтаю, бесполезно.       В ушах звон, сначала громкий, а потом всё тише, будто кто-то убавляет громкость. Воздуха нет. Края темнеют, потолок над головой начинает расплываться.       Руки слабеют. Я всё ещё держусь за его запястья, но пальцы уже почти не слушаются. Просто лежат на его руках, уже не пытаясь оторвать их от горла. Воздуха нет. Мысли путаются. В ушах только звон и где-то далеко-далеко чей-то крик. ...       А потом давление резко пропадает. Горло разжимают. Я хватаю ртом воздух, но вдох получается какой-то сиплый, рваный. Кашель сотрясает все тело, перед глазами плывут круги.       — Вы оба с ума сошли?! — голос Алисы режет уши.       Горло саднит, ребра ноют при каждом вдохе. Я лежу, смотрю в потолок и просто дышу. Глубоко. Медленно. Снова.       Алиса нависает надо мной. Лицо у нее бледное, глаза злые.       — Ты как? — спрашивает.       Я хочу ответить, но из горла выходит только хрип. Шея горит, пальцами нащупываю — мокро? Нет, просто горячо и больно.       — Вставай, — она протягивает руку. — И ты тоже, — кидает через плечо ему.       Я хватаюсь за ее руку. Ноги трясутся, голова кружится. Тот все еще сидит на полу, тяжело дышит, смотрит на меня так, будто готов продолжить. Но Алису он явно боится больше, чем меня.       Что-то мне это напоминает. Я мог бы и отключиться, если б не она. Алиса переводит взгляд с меня на него, потом обратно. Руки в бока, лицо такое, будто она сейчас взорвется.       — Почему с мужчинами всегда так сложно? — говорит громко, будто не нам, а всему зданию. — Вы можете нормально разойтись? Или мне каждый раз прибегать и разнимать вас, как детей?       Молчим. Я даже не смотрю в его сторону.       — Так, — она выдыхает. — В медблок. Оба. Быстро. Чтобы через пять минут были там.       Разворачивается и уходит. Каблуки цокающие по кафелю, стихают в коридоре.       Он поднимается. Поправляет пиджак, отряхивает рукава. На меня даже не смотрит. Разворачивается и уходит.       Я остался стоять посреди коридора. Один.       Я оглянулся. Невера нигде не было. Когда он ушёл? Я не заметил. Может, ушёл вместе с Алисой? Или раньше? Я попытался вспомнить, но в голове была только каша. А потом я вспомнил. Он же стоял. Всё это время он стоял рядом, пока меня били, пока меня душили. Стоял и смотрел. Не вмешался. Даже пальцем не пошевелил. Или нет? Был ли он там вообще?       Я закрыл глаза, напрягая память, но не мог вспомнить его лица. Не мог вспомнить, где он стоял. Был ли он рядом? Он же точно отговаривал меня. Чёрт. Я не могу понять. И от этого становится только хуже.       Я подошёл к зеркалу. Когда я успел превратиться в это?       Видок стал ещё хуже, чем до этого. Под глазами синяки от недосыпа, глаза красные. Но самое страшное это шея. Я не думал, что следы проявятся так быстро. А теперь еще и бровь разбила, из неё сочилась маленькая струйка, которую я после вытер рукой. Взгляд перешел на руки. На тыльной стороне ладони были царапины от ногтей, а сами пальцы в крови, и не только в моей. А рукава рубашки превратилась в красное нечто. На одной стороне отсутствовала пуговица. Я подвернул рукав, что стало выглядеть более-менее. Воротнику тоже досталось, на белой ткани расплылись бурые разводы.       Жилет пострадал чуть меньше, на чёрной ткани пятна почти не заметны, только если присмотреться. Но я знал, что под ним рубашка вся в крови, и это чувствовалось по тому, как ткань липла к телу.       Оторвавшись, я начал собирать разбросанные помятые листы с пола. Пальцы плохо слушались, бумага выскальзывала, но я всё собрал до последнего. Папка теперь выглядела так же паршиво, как и я.       Я вышел из здания, накидывая на плечи тёплую кофту, с которой пришёл.       Холодный воздух бьет в лицо. Перед глазами все плывет, но не сильно. Просто чуть-чуть, как после долгого сидения за компом. Иду медленно. Ноги сами несут. Где-то сигналит машина. Потом замолкает. Собака гавкнула за забором.       Интересно, Джек громче будет лаять, когда я таким домой приду? Начнёт ворчать, обнюхивать, скажет что-нибудь в своей манере: «Тебе опять наваляли?» Дурак.       В горле пересохло. Куплю воды и сигареты. Хотя я же не курю. Тогда не буду покупать. Куплю кофе и лёд. А то всё ноет. Шея, спина, ребра. Лёд хоть немного успокоит.       Фонари мигают, один вообще не работает. Шагаю, смотрю под ноги. В голове пустота, но какая-то шумная. И где всё-таки Невер? Я достал телефон. Чёрт, экран разбит, трещины были от края до края. Набрал его номер. Гудки, потом тишина. Абонент недоступен.       Уже виднеется круглосуточный магазин. Я быстро зашел внутрь, и вышел так же, но уже с нужными мне вещами.       Я сел на скамью, делая глоток кофе и прижимая лёд к голове. Горячо и холодно одновременно, ещё один контраст, который мозг отказывался обрабатывать. Внутри всё было смешанно, как будто в моих внутренностях покопались, перемешали всё и оставили так.       Я тяжело выдохнул, откидывая голову на спинку скамейки. Смотрю в небо, но там ничего нет. Только чернота да редкие фонари, которые то ли горят, то ли уже нет.       — Пошёл нахуй, Невер, — прошептал я. Просто для себя, чтобы выплеснуть хоть что-то.       — Не дождешься.       Я дернулся, боясь пошевелиться. Сердце забилось где-то в горле. Он стоял сбоку, опершись рукой о спинку скамейки. Я не слышал, как подошёл. Не слышал шагов.       — Ты…       — Молчи, — перебил он, садясь рядом. Забрав лёд, Невер приложил к моей шее. Аккуратно. Сильно не давил, но и не отпускал.       Прошло минут пять, может, десять. В моих мыслях крутилась одна фраза, которую я давно хотел сказать. Я перебирал пальцы, пытаясь унять тревогу. А может, не стоит? А если не скажу, то, когда в следующий раз будет этот диалог?       — Невер… — тихо пробормотал я.       Он мотнул головой, давая понять, что слушает. Я помолчал, собираясь с мыслями. Потом выдохнул, чувствуя, как слова сами вырываются наружу.        — Я хотел написать тебе раз сто, — сказал я, глядя в сторону. — Но не стал. Думал, если ты не отвечаешь, значит, не хочешь со мной разговаривать.       Невер молчал. Я рискнул и посмотреть на него, он смотрел прямо перед собой, но я знал, что слушает.       — Я понимаю, — добавил я тише. — Ты не обязан. Просто я правда скучал. И рад, что ты здесь сейчас. Даже если ты снова пропадёшь.       Он повернулся ко мне. Я сжал пакет со льдом, чувствуя, как вода капает на штаны.       — А я думал, тебе всё равно.       — Мне никогда не всё равно, — сказал я. — Я просто боюсь это показывать. Боюсь, что, если скажу, как ты мне важен, ты испугаешься и уйдёшь совсем.       Невер долго смотрел на меня. Потом усмехнулся, но усмешка вышла грустной.       — Дурак, — сказал он.       Я не обиделся. Просто смотрел на него, запоминая каждую чёрточку. На случай, если это в последний раз.       Снег падал мне на лицо, на плечи, забирался за воротник. Но я заметил: вокруг него снежинки будто расступались, обходили стороной, ни одна не коснулась ни волос, ни одежды. Или мне только казалось?       Я положил голову ему на плечо и закрыл глаза. Невер чуть повёл плечом, не сбрасывая, но давая понять.       — Не засыпай здесь, — сказал он. — Замёрзнешь.       — Не собираюсь, — буркнул я. Слегка солгал. Глаза слипались, но я не хотел, чтобы он уходил.       И чем больше я запрещал себе засыпать, тем сильнее хотелось. Наверное, так всегда бывает: когда нельзя, особенно тянет сделать наоборот. А может, дело было не в запрете. Может, просто впервые за эту неделю я чувствовал себя в безопасности?..       Я проваливался в сон медленно, но сознание еще цеплялось за реальность, как за край обрыва. Мысли путались, наслаивались друг на друга, превращаясь в странную, тягучую киноленту. И вдруг я увидел себя со стороны.       Картинка была четкой, пугающе настоящей. Вот я захожу в лифт один. Всматриваюсь в начищенный металл дверей, сам поправляю свой кривой узел галстука, но за моей спиной пусто. Никто не перехватывает мои руки, никто не стоит рядом. Только мое собственное прерывистое дыхание в тесной кабине.       В кабинете Алисы я стою посреди комнаты, сжимая папку с отчётом, и спорю о том, что всё написал правильно. А она смотрит на меня с таким ужасом, будто я говорю со стеной. Смотрит на моё лицо, на мои губы, которые шепчут имя того, кого здесь нет и быть не может. И я не понимаю, почему она молчит, почему не отвечает.       А потом — драка. Холодный кафель коридора. Как я стою один напротив того парня, слушаю его издевки, и в этой тишине нет никакого предостерегающего голоса Невера. Никто не просит меня не лезть, никто не нависает сбоку, пытаясь увести прочь.       Снежинки в парке... они ведь действительно обходили его стороной. Потому что их нечему было касаться. На заледеневшем сиденье скамейки рядом со мной не было ни одной примятой складки. Только ровный, нетронутый слой снега.       Везде и всегда — только я.       Сердце сделало тяжелый, болезненный кувырок и застряло где-то в горле.       Я резко открыл глаза и тут же подорвался, отстраняясь от того места, где только что чувствовал чужое плечо. Сердце колотилось в горле так сильно, что каждый удар отзывался в ушах болезненным звоном. В голове всё ещё стояла та картинка из сна: пустой лифт, пустой кабинет, пустой коридор… и я, разговаривающий с тишиной.       Я замер, боясь пошевелиться, и медленно перевёл взгляд на него.       Невер всё так же сидел на скамье, закинув ногу на ногу и спокойно глядя на меня. Он не шелохнулся, его лицо оставалось таким же непроницаемым, как и пять минуту назад. Но теперь этот спокойный вид вызывал у меня только дрожь.       Я смотрел на него непонимающе, пытаясь сопоставить ту пугающую пустоту из видения с этим живым, осязаемым человеком рядом. Пальцы нащупали край скамейки — дерево под ладонью было ледяным.       — Ты… — голос сорвался на хрип. — Ты же был там? В штабе. Ты же поправлял мне галстук в лифте, Невер?       Невер медленно повернул ко мне голову. Его взгляд был тяжелым, пронизывающим насквозь. Он не спешил отвечать, словно давал мне время еще раз прокрутить ту картинку в памяти.       — А чьи пальцы ты чувствовал на своем горле, Илья? — тихо спросил он. — Вспомни. Тот узел на галстуке… Ты уверен, что его завязывал я? Или ты просто очень хотел, чтобы это был я?       — Ты бредишь, — выдохнул я, пятясь к краю скамьи. — Ты же здесь. Я тебя вижу.       Невер едва заметно усмехнулся. Он медленно потянулся к скамье и взял пакет со льдом, который я бросил рядом. Я отчётливо видел, как его длинные пальцы сжали шуршащий пластик. Слышал этот звук.       — Сиди смирно, — бросил он, подвигаясь ближе.       Он поднёс пакет к моему лицу и прижал его к разбитой брови. Холод был обжигающим. Я невольно зашипел от боли, но не отстранился. Наоборот, подался вперёд.       — Нет... — выдохнул я, глядя ему прямо в глаза. — Это всё бред. То, что мне приснилось это бред. А ты... ты же здесь. Ты же трогаешь меня сейчас. Я чувствую холод. Чувствую, как ты держишь этот пакет. Разве я мог бы это выдумать?       — Посмотри, Илья, — в его голосе не было жалости. Только холодная, сухая констатация факта. — Просто открой глаза и посмотри, что ты держишь.       Я не хотел. Боялся до тошноты. Но всё равно открыл.       Я смотрел на свою правую руку. Мои пальцы, побелевшие от напряжения, судорожно сжимали мой собственный левый рукав кофты, оттянутый к самому лицу. Пакет со льдом лежал в моей же ладони. Это я сам, до дрожи в предплечье, до безумия, вжимал этот лед в свою бровь.       Я разжал пальцы. Рукав кофты медленно опустился. Пакет со льдом упал на колени, а после я выкинул этот ёбаный пакет в снег.       Я резко поднялся, и в голове тут же полыхнуло — кровь прилила к вискам, зрение на секунду затянуло черной пеленой. Я не мог просто стоять. Казалось, если я замру хоть на мгновение, то окончательно сойду с ума или просто рассыплюсь на куски.       Я начал ходить из стороны в сторону. Снег под ботинками скрипел противно, навязчиво, в такт моему бешеному пульсу.

Как это возможно?

      Я же чувствовал. Я клянусь, я чувствовал его вес. Я чувствовал холод его пальцев, когда он поправлял мне этот чертов галстук. Я слышал его голос — не в своей голове, а там, рядом, у самого уха.

Этого не может быть.

Это бред.

А если так — значит, я сошёл с ума?.

      Я остановился и с силой провел ладонями по лицу, чувствуя, как горят щеки. Пальцы пахли резиной от пакета и снегом. Мои собственные пальцы.       Меня передергивало от своих мыслей. Тошнота подступила к самому горлу. Весь сегодняшний день прокрутился перед глазами заново, но теперь на месте Невера было только чёрное пятно.

Я один.

Я всё это время был совсем один.

      — Невер! — мой крик сорвался на хрип, ударился о деревья и вернулся ко мне пустым эхом.       Скамейка была пустой. Ровный, нетронутый слой снега. Ни вмятины, ни единого следа там, где секунду назад я чувствовал его плечо. Холодный кедр… запах пропал. Остался только вонючий мороз и мой собственный страх.       — Нет, нет, нет… — я начал пятиться, мотая со стороны в сторону головой. — Ты же здесь был. Ты же только что… ты же говорил со мной!       Ноги сами сорвались на бег. Я кинулся к ближайшим деревьям, заглядывая за стволы, в эти чёртовы синие тени.       — Невер! Выходи! Это не смешно! Слышишь?! Хватит!       Я бежал по аллее, скользя подошвой по льду, едва не врезаясь в столбы. Остановился, хватая ртом воздух. Лёгкие жгло, горло раздирало от крика. Я огляделся — парк был мертвым. Никого. Только пустые дорожки, на которых тянулись мои одинокие следы. И больше ничьих.       Я заметался по площадке, кружа на одном месте, как раненый зверь.

Как это может быть?