Зов крови

Одинокая Луна висела над Бейкон-Хиллз, заливая лес призрачным светом. Серебристые лучи, пробиваясь сквозь сплетение ветвей, ложились на безмятежное, умиротворенное лицо юного Элая. Он вслушивался в тишину, пытаясь различить в ней что-то большее, чем просто звуки ночного леса. Руки дрожали, повинуясь неведомой силе, тянулись к дереву, как к последней надежде. Губы зашептали что-то совершенно бессвязное. Он почти не замечал ночного холода, не чувствовал земли под ногами – лишь Неметон, его зов, его обещание. В голове вспыхнули обрывки болезненных воспоминаний, вынуждая поморщиться, но они тут же исчезли, вытесняемые настойчивым шёпотом Неметона. Элай сделал шаг вперёд, кончики пальцев почти коснулись сухой шершавой поверхности, как его окликнул резкий голос, вынуждая выйти из транса. Элай моргнул, возвращаясь в сознание и оторопело замер, в недоумении уставившись на собственную руку, словно она ему не принадлежала. Он оглянулся и тяжело вздохнул. -Ты в порядке? - на плечо опустилась тяжёлая рука в успокаивающем жесте. Элаю даже не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто стоит за его спиной. Он раздражённо скинул с себя руку Питера, что в последнее время проявлял слишком много заботы о нем. После смерти отца тот взял над Элаем опеку, чем удивил, пожалуй, каждого. Элай был бы рад остаться без наздирателя, но закон не разрешал шестнадцатилетним мальчишкам находиться одним без присмотра. Стоило заметить, что Питер старался изо всех сил, хотя и проявление заботы было ему не самым близким чувством. Ему хватило того, что он когда-то пытался сблизиться с Малией после того, как узнал, что она его дочь. Ничего не ответив, Элай резко развернулся и побрел прочь из леса, он так и не обернулся, пока не вышел на трассу к припаркованной на обочине машине. Он залез внутрь, громко хлопнув дверью. Кажется, он мог слышать скрежет зубов раздраженного Питера. Элай и не собирался его злить, чаще всего это выходило само собой. Раздался повторный хлопок двери, и в машине сидело уже двое. -О, спасибо, Питер, за то, что помешал мне ходить во сне, - проворчал он, не дождавшись слов благодарности. Сарказм так и сочился из его голоса. Элай поджал губы, коротко хмыкнув, и отвернулся к окну. -Не нужно со мной нянчиться! - выпалил он, скрестив руки на груди. Ему не нужна ничья помощь, он мог справиться сам. И жалость, с которой на него не смотрел разве что только слепой, тоже бесила. Питер ничего не ответил, просто молча повез того домой. Больше всего Элай злился из-за того, что сам не понимал, почему каждую ночь он просыпался в лесу рядом с этим чертовым, притягивающим неприятности пнем. Это пугало его. Но страх мерк по сравнению с тем, что именно слышал… вернее, ему казалось, что он слышал. В этом таинственном шепоте Неметона, в этом тихом зове, доносящемся из его глубин, ему продолжал чудиться голос отца. И это разрывало его на части. Он разбивался на мелкие осколки, пока в душе все ещё теплилась искра надежды. Безумная, нелогичная, но все же надежда. Элай несколько раз слышал шутки, основанные на реальности, о том, что в Бейкон-Хиллз никто не умирает навсегда. Да даже взять подружку Скотта Маккола - Эллисон. Она вернулась спустя долгие годы, когда казалось, все надежды уже давно угасли. А Питер... Кажется, он рассказывал историю о том, как его сожгли, а после перерезали горло. И вот он сидел в машине совершенно живой! Элай выскочил из машины, стоило только Питеру затормозить, и почти бегом понесся в дом. Ему хотелось одного – оказаться подальше от этого внимательного взгляда и давящего молчания. Он прошмыгнул в свою комнату. При все желании он не мог закрыть дверь за замок, ведь ранее сломал его в вспышке ярости. Элай завалился на кровать, уткнувшись лицом в подушку. В носу предательски защипало. Он отчаянно пытался сдерживать слезы, но они, как назло, подступали все ближе. Не в силах больше сдерживаться, он схватил подушку и с яростью обрушил ее на кровать, раз за разом, выплескивая свой гнев и отчаяние в каждом ударе. Крик застревал в горле, вырываясь лишь сдавленным рычанием сквозь стиснутые зубы. "Нечестно! Нечестно! Нечестно!" Наконец, обессиленный, Элай выдохся и свалился на кровать вперёд лицом, мокрым от слез, и дрожащими руками. В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь его прерывистым дыханием. Элай провалился в сон, где его уже ждал повторяющийся из раза в раз кошмар.