Очередной кошмар

Глубокая ночь царила вокруг, и в это время, когда мир погружался в сладкое забвение, свет, исходящий от яркой луны, которая, казалось, могла осветить даже самые темные и затененные уголки этой пустой комнаты, ослеплял своим блеском и теплотой. Лунный свет, проникая сквозь окна, создавал уникальное ощущение, что в комнату бросают яркие фары автомобиля, словно самые яркие и беспощадные лучи, далекие и близкие одновременно. Чон У вновь оказался в плену бессонницы, но в этот раз его беспокойство, странное и тревожное, не имело ничего общего с привычными кошмарами, которые так часто мучили его в глуши ночи. Нет, на сей раз его страстное беспокойство не было связано с чем-то пугающим или неспокойным. Напротив, это был эротический сон, который неожиданно вызывал в нем противоречивые и запутанные чувства. Однако, что удивительно, в этом сновидении не оказалась его любимая Джи Ын, которую он часто представлял себе в своих смелых фантазиях, и даже не какая-то известная порноактриса, которую он когда-то мельком видел на экране. Нет, этот сон был с его соседом, Мун Джо, и именно это удивляло его больше всего, заставляя сердце резко забиться. В его сновидении длинные и тонкие, такие изящные, пальцы соседа скользили по всему его телу с такой нежностью и страстью, что казалось, будто у того не две руки, а целый десяток, движущихся с невероятной грацией и ловкостью. Прикосновения были одновременно тёплыми и нежными, но в то же время имели в себе что-то требовательное и даже жесткое, что, словно огонь, пробуждало в Чон У неожиданные и глубокие чувства. Чувства усиливались многократно, когда влажные поцелуи покрывали его шею, столь голодные и жадные, что у Юна буквально перехватило дыхание. Он чувствовал, как будто чужие губы, словно охотники, могут с легкостью разорвать его горло, поглотив его целиком, без малейших колебаний. Тело его пылало от горячего возбуждения, голова была затуманена, а разум, словно в глубокой бездне, погружен в экстаз, в плену своих собственных желаний. И казалось, что рука стоматолога вот-вот прикоснется к запретному плоду, но в самый неожиданный момент, словно по воле судьбы, писатель проснулся. Его дыхание было сбито, голова раскалывалась, а внизу, в области паха, он чувствовал болезненное, томительное возбуждение. Очевидно, что после такого сновидения его тело было полным страсти и желания, и о боже, он не мог поверить, что после видения с тем жутким соседом, который явно не вызывал у него доверия, он оказался в таком странном и смущающем состоянии. Но что с этим было делать? Мысли о Джи Ын не приходили к нему в голову, только теплые и нежные пальцы мужчины кружили в его сознании, наполняя другими, непонятными эмоциями. Чон У не собирался и не имел желания спешить с решением своей интригующей проблемы. Он предпочитал наслаждаться процессом самоблаженства, и, можно сказать, немного помучить себя, погрузившись в мир собственных ощущений. Устроившись поудобнее, он положил одеяло между своих ног, прижимаясь к нему интимной частью тела, неспеша двигаясь об мягкую ткань, получая удовольствие от трения. Как бы он ни старался не издавать ни звука, тихие вздохи все же вырывались из его уст, особенно когда в его мыслях вновь возникал этот странный, интригующий мужчина, который так пристально смотрел на него, как будто знал его тайны. Взгляд Мун Джо, словно яркое пламя, пожирал его изнутри, создавая ощущение, что тот хочет заглянуть в самую душу Чон У, увидеть все его мысли и поселиться у него в голове. Рука Юна, медленно и неторопливо тянулась к намокшей штанине, требуя большего, ведь обычного трения об одеяло было явно недостаточно. Желания становились все сильнее, охватывая его разума, как будто они обвивали его с ног до головы. Вторая рука, словно сама по себе, нашла путь к его груди, пальцы начали медленно двигаться вокруг сосков, вызывая еще большее наслаждение и подобие бури эмоций. — Мф..Мун Джо... – произнес он, даже не заметив, как это имя, словно звук ветра, сорвалось с его губ. Из-за того, что его губы произнесли имя стоматолога, внутри разгорелось пламя, которое тогда, во сне, казалось таким желанным, таким необходимым. Чон У закрыл глаза, стараясь сосредоточиться на своих ощущениях, но мысли о Мун Джо не покидали его ни на миг. Каждое прикосновение, каждое движение вызывало в нем бурю эмоций, которые он не мог игнорировать, пытаться запереть на замок. Он чувствовал, как его тело отзывается на его собственные ласки, и постепенно терял себя в этой игре, подобной волшебству. В его голове возникали образы, как соседи обнимаются, ласкают друг друга, как Мун с нежностью и страстью смотрит на него с той же самой одержимостью, с которой сам Чон У воспринимал свои действия в данный момент. Ткань одеяла поддавалась его движениям, а дыхание становилось все более прерывистым и горячим. С каждым толчком, с каждым трением он понимал, что не может остановиться, что весь мир снаружи потерял свои границы. В его воображении Мун Джо, с его загадочным и манящим взглядом, становился все более реальным и недоступным, и Чон У не мог не желать его, как воздух, которого сейчас было так недостаточно. — Я не могу... — шептал он, но его тело знало, чего хочет, и сопротивляться этому было бессмысленно, словно противиться течению реки. Внезапно в его голове возникли мысли о том, что может быть, эта страсть, которой он не мог устоять, не так уж и плоха. Возможно, этот дантист на самом деле не тот, кем он кажется, и под его грозным обликом скрывается что-то большее, нечто темное и увлекательное. Чон У снова закрыл глаза, позволяя себе погрузиться в мир фантазий, которые его завораживали и пугали одновременно, словно зная, что можно потеряться в них навсегда. Его сердце колотилось в унисон с его желаниями, а разум, словно потерянный в мягком тумане, был готов отдаться этой запретной страсти, даже если это означало столкнуться с собственными страхами и сомнениями. Его рука ускорилась, и движения становились все хаотичнее, словно под воздействием свирепого урагана. Внутри него разгорался огонь, и он уже хотел покончить с этим, так как жар был невыносим и пронзительным, охватывающим все его тело. В его сознание проскакивали самые развратные мысли, невообразимые позы и то, как бы он выгибался под телом другого мужчины, ощущая, как его внутренний мир распадается на части. Он был уверен, что Мун Джо бы не дал ему так быстро кончить, а игры с оргазмом стали бы обыденными, с нотками бдсм, придающими процессу особую прелесть. Чон У готов поклясться, что сосед явно с теми тараканами в голове, которые не оставляют шансов на спокойствие, и в постели он был бы беспощаден и настойчив, словно хищник, выжидающий удачный момент. Эти смелые и откровенные мысли возбуждали его все больше и больше, нарастая с каждым движением. Темп руки был настолько быстрым, что можно было подумать, что Юн уже натер мозоли на пальцах, но его это не останавливало. Вторая рука, что раньше находилась на грудной клетке, перенеслась к его шее, как будто стремилась найти поддержку в этом вихре страсти. Чон У начал сжимать запястье на основании головы сильнее, чтобы достичь желаемого оргазма гораздо скорее, представив, что эта ладонь могла оказаться конечностью Мун Джо. Эта мысленная замена сводила его с ума, и ее лёгкая возможность буквально задушить писателя, сломать его трахею, закружила голову так, что тот чуть ли не лишил себя возможности дышать, полностью погружаясь в этот мир наслаждения. В его глазах снова промелькнули безумные фантазии и идеи, словно свирепые волны, накатывающиеся одна за другой. Чон У был на грани, как никогда близко к своему пику. Этот образ мужчины, который находился буквально за стенкой, не давал покоя, как же он вцепился в его душу, его голос, манящий взгляд, четкие черты лица, и другие цепляющие части, к которым так тянулся ум, как мотылек к свету. Все нежные слова стоматолога, сказанные в сторону Чон У, повторялись в голове, создавая ощущение близости, которого ему так не хватало. Еще одна детальная мысль о соседе, и вот-вот экстаз вырвется наружу, обрушившись на него, как мощная волна. Движения ускорились, как будто сам ритм тела подгонял его к финальному аккорду, и, ещё пару толчков, и Юн наконец-то доходит до пика наслаждения. Он изливается в свою руку, словно освобождаясь от всех горячих и подавленных эмоций, позволяя себе окунуться в сладостный хаос. Его тело догорало в чудесном расслаблении, оргазм был слишком хорош, словно далекий сон, который только что стал реальностью. Тело еще несколько мгновений дёргалось в потоке наслаждения, словно животное, пойманное в сети. Он был удовлетворен, ой, как уж сыто, словно подросток, который только недавно узнал о магии мастурбации. Чон У неразборчиво схватил салфетки со стола, и, немного в растерянности, вытер руку от собственного семени, желая как можно скорее дойти до раковины, чтобы помыть руки и лицо от пота и так называемой грязи, которая осела на нем в процессе. Как только он дошел до кухни, то сразу же наткнулся на Мун Джо. Писатель чувствовал себя максимально неловко, ведь только что мастурбировал, погружаясь в свои мысли об этом человеке напротив. Ему было все равно, что сосед забыл что-то на кухне в столь поздний час, его волновало только то, как бы побыстрее отмыть руки и вернуться обратно в свою комнату, как будто это могло спасти его от неминуемого смущения. Но как назло, дантисту захотелось завести диалог, самый наитупейший на взгляд Чон У. — Проснулся? Неужто кошмары опять снились? — произнес Мун Джо, и его голос звучал непринуждённо, даже казалось, что он насмехался над данной проблемой, ведь на его лице виднелась лёгкая ухмылка, заставляющая кровь приливать к щекам Чон У. Юн максимально не хотел поддерживать разговор, поэтому просто мыкнул в ответ согласие, быстро вымывая руки под струей воды и направляясь обратно в свою комнату, словно пытался скрыться от судьбы. «Что этому придурку надо было от меня? Боже мой, надеюсь, я не слишком громко делал это» — это была первая мысль писателя, как только он зашёл в свою комнату, захлопнув за собой дверь, обессиленный и напряжённый. Чон У, глубоко дыша, пытался собрать мысли в кучу, но в голове всё ещё вертелись образы, которые вновь и вновь возвращали его к тому, что произошло всего несколько минут назад. Он бы ни за что в жизни не захотел знать то, что Мун Джо, который только что чуть ли не смеялся над тем, наблюдал весь процесс его удовлетворения через маленькую дырочку в стене, словно незваный гость на его очень личном спектакле.